О, видел ли кто-то, как восстает присланный лобстер?

Джон Хукем Фрир[20]

Сэнди Кармайкл приехал в «Кроэнские морепродукты и дичь» поздно вечером в субботу. Вчерашний дождь уже замерз, и лед хрустел под колесами его старенького «лендровера». Джейми дал ему запасной ключ от офиса, а там на настенной доске висели ключи от складов.

В офисе было тепло и тихо. Сэнди вытащил из кармана потрепанный томик «Любовь лэрда» и уселся читать. К сожалению, оказалось, что лэрд — тот же распутник, которого пыталась перевоспитать героиня, и уже с первых страниц этот лэрд постоянно пил. Сэнди отложил книгу и уставился в пустоту. Всю последнюю неделю он и думать не мог о выпивке — последний приступ белой горячки все еще был свеж в его памяти.

Но теперь виски казался ему дражайшим другом, которого он жестоко отверг. Сэнди чувствовал его вкус и тепло, обволакивающее желудок.

Он заволновался, нервно перекладывая на столе карандаши. Он вспомнил о своей последней попойке. Как же плохо ему было! Но ведь в тот раз он ужинал в закусочной, а кто-то говорил, что Мюррей жарит свою рыбу с картошкой на горелом масле. Может, он просто отравился. Может, что-то не то съел. А может, у него и вовсе аллергия на виски и ему стоит перейти на вино. Джейми заплатил ему за работу вперед, и деньги жгли Сэнди карман, а в его понимании деньги и виски шли рука об руку.

Но он гордился тем, что Джейми доверился ему, и не хотел его подводить. Сэнди отправился патрулировать склады, как настоящий сторож.

Как же жутко здесь было ночью. Флуоресцентные лампы освещали не все помещение, скрывая углы во тьме. Туши оленей неподвижно и печально висели на крюках. Он перешел в склад для лобстеров. В трех резервуарах монотонно журчала вода.

И тут на краю центрального бака он увидел его. Полный стакан виски.

Он уставился на стакан, гадая, не галлюцинация ли это. Сэнди осторожно приблизился, поднял его и понюхал. Солодовый виски! И, судя по запаху, отменного сорта.

Один стаканчик ему не повредит, рассудил Сэнди, а раз он тут застрял, то больше и не сможет выпить. Один стаканчик еще никогда никому не навредил.

Он поднял виски и сделал глоток. А затем еще один, побольше, — и почувствовал, как все скопившееся за неделю напряжение покидает его тело. Вскоре стаканчик был прикончен. Сэнди вновь был счастлив, согрет и уверен в себе. Не выпить ли ему еще маленько? В конце концов, сегодня суббота. В «Клахане» полно народу, там тепло и шумно. И денежки у него есть.

Он запер офис, но склады не стал. Джейми никогда их не запирал; больше, чем кражи, его беспокоило, чтобы фильтры продолжали очищать воду. Полчасика в «Клахане», а потом он вернется и засядет читать свой роман. Ветер завыл вокруг зданий, словно банши[21]. Сэнди вдруг вспомнил о преследовании Мейнворингов. Этот новый коп расспросил кучу народу с таким невинным видом, будто все, что ему нужно, — это насобирать сплетен. Но кто бы ни напугал миссис Мейнворинг, это точно не преступники. Мейнворинги заслуживали того, чтобы их взашей выгнали из Кроэна — по крайней мере, его.

Почувствовав прилив сил впервые за долгое время, Сэнди поехал в Кроэн. Он решил, что, если Хэмиш Макбет будет в пабе, он купит пачку сигарет и уедет обратно.

Стоял еще ранний вечер. В «Клахане» было лишь несколько парней, одетых в узкие штаны и короткие куртки и как будто сошедших со страниц Диккенса. У них были истощенные белые лица и взъерошенные волосы. Большая часть уже напилась, и великан-бармен Гектор Данн гадал, знает ли новый полицейский, что в его обязанности входит наведываться по субботним вечерам в паб и забирать ключи от машин у тех, кто перебрал.

Он попытался дозвониться до полицейского участка, но никто не снял трубку. Он позвонил Дженни Ловлас на случай, если Хэмиш там, — слухи о том, что Хэмиш побывал у нее в гостях и теперь безуспешно пытался снова туда попасть, распространились по городу, как лесной пожар, — но она сказала, что не видела его. У нее был странный голос, будто она плакала.

А Хэмиш в этот самый момент давил на газ, выезжая из Кроэна. Ему только что сообщили, что на одного из постояльцев гостиницы «Приют рыбака» в тридцати милях от городка напали.

Сэнди выпил двойную порцию виски и заказал еще. Его тут же развезло, и он расчувствовался. Когда Гектор спросил его, почему он «не присматривает за складами», Сэнди ответил, что Джейми Росс знал, что ничегошеньки не случится, да и разве Джейми не по доброте душевной оставил на краю одного из резервуаров с лобстерами стакан отличнейшего виски специально для Сэнди? Все говорило о том, что Джейми знал: он, Сэнди, умеет обращаться с бутылкой. Кинув мелочь в музыкальный автомат, он выбрал пластинку Фрэнка Синатры и уселся на место. «Я сделал это по-своему», — пел знаменитый голос.

«Мудрый человек, — подумал Сэнди, качая головой в такт. — Вот прям как будто про мою жизнь». Он принялся подпевать пластинке. Молодые люди начали издеваться и дразнить его, и Гектор их выгнал.

Паб постепенно наполнялся местными жителями: сначала мужчинами, потом их женами, которые пришли проследить за расходами супругов.

Нечеткие лица проплывали перед Сэнди, предлагая купить ему виски. Местные черной завистью завидовали Джейми Россу. Он не только много зарабатывал, но и совсем не скрывал этого. Его новенький белый «Мерседес» вызывал у всех разлив желчи. Кому-то показалось забавным напоить Сэнди. С бизнесом Джейми, конечно, ничего не случится, но он точно рассвирепеет, когда вернется и обнаружит, что его сторож отсыпается после очередной попойки.

Сэнди сквозь хмельную пелену смутно услышал, что Гектор требует ключи от его машины, и с хитростью пьяного тут же заявил, что пришел пешком.

Тогда Гектор сказал, что пора расходиться, и Сэнди ощутил резкий холод улицы, услышал хохот и насмешки людей.

Он забрался в свой проржавевший «лендровер», и на этом его сознание отключилось. В пьяном забытьи он совершенно не помнил, как доехал до дома.

Сэнди Кармайкл проснулся в полдень следующего дня. Во рту у него будто попугаи нагадили. Большими глотками он напился воды и умылся. И только потом вспомнил о своей работе.

На нем все еще была одежда, которую он надел накануне вечером. Он выскочил на улицу и поехал в «Кроэнские морепродукты и дичь».

Он принялся лихорадочно соображать. Джейми и его семья вернутся на последнем поезде. Он должен получить от Джейми вторую часть оплаты до того, как тот узнает — а он наверняка узнает, — что в субботу Сэнди пил в «Клахане».

Он отпер офис и только тогда уже начал успокаиваться. Конечно же, ничего не изменилось со вчерашнего вечера. Он отправился к складу с лобстерами и осмотрелся. Стакан из-под виски все еще был там. Сэнди сунул его в карман. Он присел на край главного резервуара и с облегчением выдохнул.

Затем он моргнул. Вода была странного розоватого цвета. Он медленно зачерпнул ее рукой.

Розовая.

А затем, пока он смотрел на резервуар, на поверхность медленно всплыл обрывок пиджака и закрутился в бурлящем водовороте.

Сэнди вскочил и с ужасом посмотрел вниз, на бак с лобстерами.

Из-под шевелящихся на дне черных тушек на него смотрел ухмыляющийся скелет.

Сэнди грохнулся в обморок от шока.

Придя в себя, он неуклюже поднялся и мрачно заключил, что с ним случился очередной приступ белой горячки. Но, когда он снова посмотрел в резервуар, скелет все еще был там.

Сэнди присел на край бака. Страх и шок обострили его чувства. Он подумал о стакане виски. Его точно оставил не Джейми. Наверное, один из друзей Джейми втихаря пил тут, совсем захмелел и упал в резервуар, а прожорливые лобстеры обглодали его тело. Но, если Сэнди позвонит Макбету, тот вызовет криминалистов, и всех животных заберут вместе со скелетом. Весь склад будет опечатан. Да тут же лобстеров на восемнадцать тысяч фунтов! Сэнди захныкал. Лобстеров же нельзя застраховать, ведь так? И никто больше никогда ему ничего не доверит. Джейми не выплатит ему вторую половину обещанных денег, и он даже не сможет напиться, чтобы забыть об этом кошмаре. Сэнди вытер глаза грязным рукавом.

Его охватила типичная жалость пьяницы к самому себе. Снова жизнь устроила ему подлянку. Ну ничего, он, Сэнди, даст ей отпор!

Он заметил стоявший в углу сачок на длинной ручке и принялся тщательно вылавливать клочки ткани. Он нашел мусорный мешок и сложил туда все обрывки. Жуткий сушняк мучил Сэнди, пока он рассматривал воду, ища, не осталось ли чего еще. На дне сверкнуло что-то золотое. Обезумев от жажды, Сэнди нетерпеливо выловил предмет. Это оказались золотые часы, от кожаного ремешка которых остались лишь обрывки. Он сделал глубокий вдох и снова принялся за поиски, расталкивая и передвигая черных лобстеров, чтобы убедиться, что под ними ничего нет. Его терпение было вознаграждено. Он выудил остатки кожаного бумажника, обломки пластиковых карт и обрывки фунтовых банкнот. Затем он нашел несколько мелких монет, которые вытащил, надев толстую пару рабочих перчаток. Дрожащий, измученный, Сэнди уже было решил, что на этом все, когда внимание снова привлек блеск золота. Разразившись бранью, он возобновил свою жуткую рыбалку и наконец выловил золотую ручку. Сэнди с любопытством осмотрел ее, гадая, почему она кажется ему знакомой, а затем сунул ручку в карман. Последняя лихорадочная поисковая операция принесла еще одну находку — две вставные челюсти. Содрогаясь от отвращения, Сэнди запихнул и их в карман. Затем он подсунул сачок под скелет и поднял его на поверхность, схватил за «руку» и вытащил наружу. К скелету прицепилось черное чудовище, и Сэнди с визгом оторвал его и забросил обратно в резервуар.

Мысль Сэнди работала четко, как часы. Фильтры скоро снова очистят воду. Перчатки пришли в непригодность из-за клешней лобстеров, и, вместо того чтобы положить их обратно на край раковины, приютившейся в углу, Сэнди засунул их в мешок к мокрым лоскутам. Выйдя на улицу, он сел в свой «лендровер» и задним ходом подогнал его к складу.

Он положил мешок с тряпками и скелет в багажник и накинул сверху старый шерстяной плед.

Сидя за рулем, он чувствовал, как тяжесть этих ужасных вставных зубов оттягивает его карман. Остановившись на повороте дороги, он выбросил их из окна подальше в заросли утесника и вереска.

После этого он поехал к себе домой, в старенький коттедж на окраине Кроэна. Он перетащил мешок с тряпками на задний двор и бросил на землю. Сцедив немного бензина из «лендровера», он залил им мешок и поджег. Он ворошил импровизированный костер, пока не убедился, что вся одежда превратилась в пепел. Затем Сэнди аккуратно сгреб пепел в новый мешок.

Сэнди зашел домой и сделал себе сладкий чай. Затем достал часы и ручку и выложил их на стол. Теперь он вспомнил, где видел эту ручку.

Ему так хотелось выпить, что все тело ныло, а руки дрожали. Но он еще не закончил. Он вспомнил о преследовании Мейнворингов и рассказы о колдовстве, гуляющие по городу. Он снова выехал из дома — на этот раз в сторону болот. На фоне бледного зимнего неба возвышалось кольцо камней — настоящий миниатюрный Стоунхендж.

Он съехал на обочину и направился к камням через болота. «Лендровер» кренился и подпрыгивал на пружинящих торфяниках. Сэнди вынес скелет в центр каменного кольца. Луч заходящего солнца пробился сквозь тучи и осветил приподнятый кусок дерна в центре. Сэнди осторожно положил на него скелет.

И тут он заметил, что череп почти отвалился от скелета. Осторожно ощупав его пальцами, Сэнди выдохнул с протяжным шипением.

Это был не несчастный случай. Это было убийство.

— Если я сообщу об этом сейчас, — вслух размышлял Сэнди, — то убийство наверняка повесят на меня. Если же я буду держать язык за зубами, то смогу получить деньги.

Солнце скрылось, ветер завыл, хватая его за одежду, — как будто духи мертвых восстали из болот и пытались задержать его. Сэнди испуганно заскулил и потрусил прочь.

***

В тот вечер Хэмиш Макбет заметил свет в коттедже Дженни. Он жаждал утешения. Он проделал весь путь до «Приюта рыбака», только чтобы узнать, что сообщение о нападении на одного из постояльцев оказалось ложным.

— Может, кто-то из местных решил подшутить над вами, — пожал плечами управляющий.

Хэмиш остался поболтать с ним, а когда вернулся в Кроэн, «Клахан» был уже закрыт. На следующий день он решил бросить попытки увидеться с Дженни, но утро, проведенное за проповедью мистера Стратерса, и остальной день, потраченный на то, чтобы вызнать у скрытных жителей Кроэна хоть что-то о нападении на миссис Мейнворинг, выжали его досуха.

Заметив в доме Дженни свет, он подошел и постучал в дверь. После долгого молчания она наконец открыла.

— Входи, — сказала она.

Хэмиш прошел за ней на кухню.

— Выпьешь чего-нибудь? — спросила она, оборачиваясь.

— Что, во имя всего святого, случилось? — воскликнул Хэмиш, увидев красные от слез глаза и опухшее лицо Дженни.

Она отвернулась.

— Я получила известие о смерти моей сестры, — сказала она. — Из Канады.

— А я и словечка не услышал об этом, — сказал Хэмиш, лихорадочно обдумывая ее слова. Обычно родственники, как бы далеко они ни находились, звонили в местный полицейский участок.

— Мне пришло письмо, — тоскливо вздохнула Дженни. — Вчера.

— Соболезную, — неловко сказал Хэмиш. — Могу я чем-то тебе помочь?

— Просто поговори со мной.

— Думаю, наоборот, это тебе надо выговориться, — сказал Хэмиш.

Дженни слабо улыбнулась.

— Какая же я глупая, — сказала она. — Я никогда не любила свою сестру. Мы слишком разные. Я просто в шоке, вот и все.

— Поедешь в Канаду на похороны?

— Нет смысла. — Дженни пожала плечами. — Мы были не особо близки.

— Отчего она умерла?

— Слушай, Хэмиш Макбет, проехали. Я не хочу говорить об этом. Давай выпьем, и ты расскажешь мне о своей охоте на ведьм.

Она достала из холодильника бутылку «Барсака», сладкого десертного вина, открыла ее и налила вино в два стакана.

— И часто ты пьешь подобную дрянь? — спросил Хэмиш, сморщив нос.

— А что не так? Это же просто выпивка. Я уже и забыла, когда его купила. А, вспомнила. Это было в прошлом году. Кажется, для какого-то рецепта. С тех пор оно и прозябает в холодильнике.

Крупная слеза скатилась по ее щеке и упала в стакан.

Хэмиш решил сделать именно то, о чем его попросили: он принялся торопливо рассказывать о фальшивом убийстве, о том, как Диармуд Синклер постепенно вылезает из своей раковины, и о том, как трудно добиться хоть крупицы информации от местных жителей.

Она пила, слушала его и как будто успокаивалась. Наконец Хэмиш почувствовал, что у него совсем пересохло во рту. Он поднялся на ноги.

— Я пойду спать, Дженни, — сказал он. — Может быть, загляну к тебе с утра, если ты не против.

— Конечно. Я буду дома. — Она обошла кухонный стол и встала перед ним, склонив голову. — Ты можешь не уходить, — добавила она.

— Чего?

— Останься на ночь... со мной.

Хэмиш наклонился и поцеловал ее в щеку.

— Лучше не стоит, — мягко сказал он. — Ты сейчас так несчастна. А я окажусь тем, за кого цепляются ночью, но ненавидят утром.

Дженни так и осталась стоять, склонив голову.

Хэмиш повернулся и вышел в ночь.

***

Следующим утром спозаранку к Хэмишу наведался Джейми Росс.

— Даже не знаю, правильно ли поступаю, — сказал Джейми. — Я вернулся вчера вечером. В магазине все было в порядке, но Сэнди куда-то пропал. Я отправился к нему домой, но там никого.

— Может, он засел дома и пьянствует, поэтому не услышал стука? — спросил Хэмиш.

— Нет, дверь была открыта. Я заглянул внутрь. Сэнди не было, но его «лендровер» стоит у дома. Я вот думаю, стоит ли объявлять его в розыск.

— Еще рано, — сказал Хэмиш. — Он пил?

— Это-то меня и беспокоит. Он пил. Даже еще хуже: он заявил Гектору в «Клахане», будто я любезно оставил ему стаканчик с виски на одном из резервуаров. Но зачем мне это делать? Гектор сказал, что он напился до беспамятства. Я разозлился и спросил, почему никто его не остановил. Но мало того, что местные не остановили его, они, похоже, и вовсе покупали ему выпивку.

— Зачем им это делать?

— Зависть, — просто ответил Джейми. — Ты уже видел, какие они. Им ненавистно, что я не скрываю свои деньги. Ну да, все должны жить как крофтеры и кричать о своей бедности. Вот почему многие из них не покупают свою землю. Они могли бы вынудить землевладельца продать крофты за бесценок, но тогда чиновники проверили бы их, чтобы внести в реестр нуждающихся и выдать государственную субсидию, а они бы все провалили эту проверку. Сэнди — добрейшая душа, когда не пьет. Я бы не хотел, чтобы с ним что-то случилось. Он вполне мог напиться, заблудиться и заснуть где-нибудь, да так и замерзнуть насмерть. Кроме того, я должен ему еще половину обещанных денег, и странно, что он не явился за ней. Он ушел, оставив офис запертым, а ключ забрал с собой. Мне пришлось взломать дверь.

— Я проедусь по округе, — сказал Хэмиш. — Значит, ты думаешь, что кто-то специально оставил виски, чтобы Сэнди снова сорвался?

— Верно, чистейший злобный расчет.

— Ладно, я сделаю все, что смогу. Как прошла свадьба?

— О, просто прекрасно. Все прошло как по маслу. На медовый месяц они поедут на Канарские острова.

Когда Джейми ушел, Хэмиш помыл посуду, оставшуюся после завтрака, и собрался на поиски Сэнди Кармайкла. Он уже почти вышел из дома, когда появилась крайне сконфуженная Дженни.

— Спасибо за вчера, — неловко сказала она. — Я была сама не своя.

— Все в порядке, — отозвался Хэмиш. — Я как раз собрался выходить. Джейми Росс утверждает, что Сэнди Кармайкл пропал. Но время на чашечку кофе есть. Ты случайно не знаешь, пропадал ли Сэнди раньше?

— Нет, насколько я знаю. Пьяный или трезвый, он всегда болтается по городу. О, это же миссис Мейнворинг, — воскликнула Дженни, заметив массивную фигуру, пронесшуюся мимо кухонного окна. — Интересно, зачем она здесь?

Хэмиш прошел в пристройку полицейского участка и открыл дверь миссис Мейнворинг ровно в тот момент, когда она собиралась постучать.

На ней была мятая фетровая шляпа и вощеное пальто поверх темного платья с белым матросским воротником, фотография которого несколько месяцев назад появилась в одном из воскресных цветных приложений к газете: «Закажите прямо сейчас. Специальное предложение. Отлично подходит для пышных форм». В лицо Хэмишу ударил сильный запах мяты и виски, когда она закричала:

— Уильям пропал! Он уже два дня не появляется дома!

— Входите, миссис Мейнворинг, — сказал Хэмиш. — Присаживайтесь.

Дженни тоже подошла, замерев в дверях комнаты.

— Что случилось? — спросила она.

— Мистер Мейнворинг пропал, — сказал Хэмиш. — Миссис Мейнворинг, он когда-нибудь пропадал раньше?

— Нет, никогда. То есть, я имею в виду, да, иногда он уезжает, но он всегда предупреждает меня или оставляет записку.

— А куда он ездит?

— В Глазго или Эдинбург. Ему нравится ходить в театр.

— Одному?

— Ну разумеется.

Хэмиш подумал, что Уильям Мейнворинг, возможно, завел любовницу в Глазго или Эдинбурге — либо он уезжает исключительно назло жене.

— Возможно, вам стоит подождать еще немного, — успокаивающе сказал Макбет. — Уильям вернется.

Дженни шагнула вперед и положила руку на плечо миссис Мейнворинг.

— А мне кажется, что тебе стоит его поискать, — резко сказала она. — Неужели ты не видишь, как расстроена миссис Мейнворинг?

— Ладно, — неохотно согласился Хэмиш. — Я все равно отправляюсь на поиски Сэнди Кармайкла, так что заодно поищу и мистера Мейнворинга.

***

Иэн Гибб был многообещающим репортером. Он жил на пособие, но рыскал по деревням в надежде обнаружить хорошую историю. Время от времени в одной из шотландских газетенок выходил его небольшой репортаж, но он-то мечтал о сенсации — истории, которая попала бы в лондонские газеты.

Однако на этот раз его цель была не столь значительной. На фоне всей этой шумихи по поводу снижения стандартов образования он решил написать статью о кроэнской школе. Эта школа следовала принципам старого сельского образования. В ней дети всех возрастов обучались до университетского уровня. Стандарты образования были высокими, а дисциплина — строгой. Учителя носили черные академические мантии на уроках и шапочки-конфедератки в дни выступлений. Директор школы, старик Джон Финч, был ревнителем строгой дисциплины: из тех, кого ученики могут оценить уже после того, как покидают стены школы и когда им больше нет нужды терпеть его жесткий стиль преподавания.

Директор согласился на встречу с Иэном, но, верный своему характеру, планировал продержать гостя за дверями директорского кабинета целую четверть часа.

Иэн с тоской размышлял о том, что успел бы за это время покурить. Он сидел на жесткой скамье, прислонившись спиной к стене. Но через пять минут ожидания к нему присоединилась девочка-подросток.

— Привет, — радостно поздоровался Иэн. — Выгнали с урока?

— О нет, — ответила девочка. — Я школьная староста, и миссис Биллингс, учительница английского языка, послала меня сообщить, что две девочки плохо ведут себя на уроке. Я подожду, пока вы не закончите.

— Может, тебе лучше пойти первой, — сказал Иэн, тут же разочаровавшись в собеседнице, чья горская красота поначалу очаровала его. В ее словах он заметил хладнокровие и расчетливость. — Я там надолго. Я собираюсь взять у мистера Финча интервью для своей газеты.

— А что за газета?

У Иэна не было своей газеты, он был свободным репортером. Он лишь надеялся, что какая-нибудь газета наверняка примет его статью об образовании. Но для того, чтобы произвести впечатление, он заявил:

— «Скотсман».

— О, тогда понятно, почему он согласился на встречу, — спокойно сказала девочка. — «Скотсман» — хорошая газета. Иначе он бы не стал встречаться с журналистом. Думаю, он считает это глупой погоней за сенсациями.

— Что? Образование теперь сенсация?

— Нет, я про историю о колдовстве.

Иэн застыл.

— Ах, это, — непринужденно протянул он, хотя впервые об этом слышал, так как жил в Дорнохе. — Странная история.

— Я сама не вижу в ней ничего хорошего, — чопорно заметила девочка. — Но сомнений нет: Мейнворинги сами виноваты.

Из конца коридора донесся шум. Иэн достал маленький блокнот и, когда девочка отвернулась, быстро записал: «Мейнворинг». По коридору шла измученная женщина средних лет, таща за собой двух плачущих шестилеток. Увидев собеседницу Иэна, она воскликнула:

— Джемма, ну это сущее безобразие! Эти две соплячки должны сидеть дома с гриппом. А теперь они утверждают, что играли на болотах и видели в центре того каменного кольца скелет.

Она громко постучала в дверь директорского кабинета и, не дожидаясь ответа, вошла внутрь, увлекая за собой хныкающих детей.

Иэн прижался ухом к двери.

— Эй! — крикнула девочка, которую звали Джемма. — Так нельзя! Я все про вас расскажу!

— Валяй, — бросил ей через плечо Иэн, а сам внимательно прислушался.

***

Когда Хэмиш Макбет подъехал к каменному кольцу, там уже собралась целая толпа. Его полицейский «лендровер» был остановлен на полпути другими машинами и людьми, вокруг только и было разговоров, что о скелете на болотах.

Толпа расступилась, пропуская Хэмиша. Ужасающей белизны скелет лежал под мрачным небом, а вокруг завывал ветер.

Хэмиш подошел к нему и опустился на колени. Белизна костей страшно его расстроила. Он надеялся, что это очередная глупая шутка и что скелет окажется пособием из мединститута. Но этот экземпляр был слишком свежим.

— Я доктор Броуди, — сказал рыжеволосый мужчина, подходя к нему. — Это шутка какая-то?

— Надеюсь, что да, — ответил Хэмиш. — Но думается мне, что нет. А вы что думаете?

Доктор опустился рядом с ним на колени и достал большую лупу.

— Не сомневаюсь, что патологоанатом скоро все нам расскажет, но пока что я в тупике. — Он осторожно приподнял череп и, положив его «лицом» на землю, осмотрел заднюю часть. — М-да, — пробормотал он. — Кто бы это ни был, ему точно сломали шею. Череп легко отделяется, если не быть осторожным. И посмотрите сюда, — он указал на кость левой руки, — по всей поверхности крошечные царапины.

— Кислота?

— Нет, это точно не кислота. — Он сел на пятки. — Мейнворинг пропал, не так ли?

— Да, — сказал Хэмиш, — и Сэнди Кармайкл. Что насчет зубов?

Доктор взглянул на череп.

— Их вообще нет, — мрачно заключил он. — Это точно не Кармайкл. У него свои зубы. А насчет Мейнворинга не уверен. Он никогда не обращался ко мне. Ходил к какому-то врачу в Эдинбурге.

Хэмиш с тревогой оглядел толпу.

— Мне нужна помощь, — торопливо сказал он. — Я отойду позвонить, а вы пока выберите из них людей понадежнее и попросите найти веревки и брезент. Нужно огородить всю площадку веревками и растянуть тенты над камнями, насколько это возможно.

Когда Хэмиш вернулся, позвонив по автомобильному телефону в «лендровере», доктор и его помощники уже расстилали тент на земле.

Сердце Хэмиша билось как сумасшедшее. После случая на Клахан-Море он надеялся, что больше не станет объектом розыгрыша, а теперь молился, чтобы это была очередная шутка. Но в мрачном небе и завывающем ветре его горская душа чувствовала затаившуюся угрозу.

Он достал блокнот и начал быстро записывать.

Затем к нему приблизилась группа из мужчин и женщин — репортеры «Нозерн Таймс», «Хайлэнд Таймс», «Моррэй Ферт Рэдио» и «Росс-шир Джорнал», жаждущие узнать о колдовстве в Кроэне.

Сердце у него упало. Казалось, будто все это дурной сон. Он знал, что вскоре за ними приедут журналисты из газет Глазго и Эдинбурга, затем телевизионщики, потом лондонские газетчики и телерепортеры. Но хуже всего то, что он снова будет работать под началом старшего детектива-инспектора Блэра из Стратбейна.

А Иэн Гибб наконец нашел свою сенсацию.