Как только Эдам ушел, Джемма выключила телевизор и ринулась в гараж. Там она первым делом ощупала гидрокостюм, висевший на вешалке рядом с «Теслой». Тот немного подсох, но не до конца. Джемма понюхала его – никаких следов затхлости. Если бы, как утверждал Эдам, мокрый, сложенный в несколько раз гидрокостюм действительно какое-то время лежал в сумке в багажнике машины, он бы давно плесенью порос! Во всяком случае, несвежий запах она бы точно почувствовала.

Немного поколебавшись, Джемма лизнула черный неопрен костюма. Он был горьковато-соленым. Вкус морской воды.

Та-ак!.. Джемма повернулась к стене, где висела коллекция винтажных номеров, и вскрикнула от удивления. Стена была пуста. Все номера куда-то исчезли – в том числе и айдахские, которые она заметила у него в сумке.

Подойдя к машине, Джемма заглянула сквозь окошко в салон. На заднем сиденье «Теслы» стояли две большие картонные коробки. Дверцы оказались заперты, и она вернулась в дом, чтобы взять открывающую замки электронную ключ-карту. Потянув на себя ящик кухонного стола, где лежали запасные ключи и прочие мелочи, Джемма схватила кожаное портмоне с ключ-картой – и вдруг замерла. Она вспомнила, что Эдам вернулся от Нарека с целой связкой ключей от его поместья на Северном берегу. Ключи эти Эдам бросил в ящик своей прикроватной тумбочки.

Боясь, что Эдам может в любую минуту вернуться, Джемма бросилась наверх, в спальню. Ключи она нашла сразу. Каждый из них был снабжен бирками с надписями. «Гараж», «Бассейн», «Кладовая», «Винный погреб»…

Она перебирала ключи, пока не нашла то, что искала: «Эллинг». В поместье Нарека Джемма была только один раз, с Эдамом, но знала, что у приятеля мужа есть в собственности катер или еще какое-то судно для прогулок по заливу.

Приняв решение, Джемма бегом спустилась на первый этаж, схватила куртку и сумочку и, свистнув собакам, снова выбежала в гараж. Когда Бу и Свити запрыгнули на сиденье ее машины, она отперла «Теслу» и заглянула в картонные коробки. Как она и думала, в них лежала коллекция винтажных номеров. Найдя среди них номера из Айдахо, Джемма переложила их в багажник своей машины, а коробки снова аккуратно закрыла. Потом она сняла с вешалки гидрокостюм, гидрошлем, носки и перчатки Эдама, сунула их в черный мусорный мешок и тоже бросила к себе в багажник.

Сев за руль своей машины, Джемма резко выдохнула, открыла гаражные ворота и выехала в переулок.

Капли дождя мягко стучали по крыше автомобиля, «дворники» метались по лобовому стеклу. Включив радио, Джемма внимательно слушала все новости, касающиеся убийства женщины и поисков водителя гидроцикла. Одна из станций сообщила, что полиции удалось обнаружить и допросить свидетельницу, покинувшую место происшествия. По ее словам, она якобы видела, как после первого удара гидроцикл развернулся и снова наехал на жертву – «словно для того, чтобы добить наверняка».

Услышав эти слова, Джемма крепче сжала руль. Жилы на ее шее натянулись, глаза жгло так, будто в них попала горячая зола. Словно сквозь туман, Джемма слушала, как ведущий программы новостей зачитывает описание гидроцикла: «…спортивная модель, бело-синий корпус с темно-оранжевой полосой на борту».

Минут через сорок пять после своего отъезда из дома Джемма была уже на Верхнем шоссе, а оттуда свернула на дорогу, ведущую к Игл-Коув, где стоял на берегу роскошный особняк Нарека. Она ехала туда, чтобы искать улики, одновременно и боясь их найти, и надеясь не найти. Вопреки всему, ей по-прежнему не верилось, что ее муж-хирург, с которым она прожила тридцать четыре года, покушался на ее жизнь. Вместе с тем Джемма не исключала, что Эдам все же мог решиться на убийство, и пыталась разобраться, как это должно повлиять на нее и на их брак, за который она так крепко держалась и который всеми силами старалась сохранить.

Припарковавшись на вымощенной кирпичом подъездной дорожке, охватывавшей особняк широким кольцом, Джемма велела Бу и Свити дожидаться ее в машине, а сама вышла под дождь, ставший к этому времени гораздо слабее. Со всех сторон ее обступали высокие и темные кедры и тсуги, с веток которых капала вода. Обогнув дом по узкой, выложенной плитняком и поросшей мхом дорожке, Джемма направилась прямо к берегу, сжимая в руке ключ с биркой «Эллинг».

Ну, вот и нужная дверь. Джемма вставила ключ в замок, повернула. Тяжелая дверь легко отворилась на смазанных петлях, и она вошла.

В эллинге пахло прохладным соленым воздухом и сырым деревом. Вода негромко плескалась о наклонный слип. Изнывая от нетерпения, Джемма ждала, пока глаза привыкнут к полумраку. Вскоре она разглядела на стене справа выключатель, протянула к нему руку и нажала. Вспыхнул свет, и она увидела…

Два сверкающих новеньких гидроцикла, подвешенных к балке на мягких стропах. Один из них был черным с белыми полосками. Другой – бело-голубым с оранжевой полосой.

Мысли Джеммы понеслись вскачь, во рту пересохло. Как завороженная она смотрела на второй гидроцикл и вспоминала мокрый гидрокостюм мужа, номера из Айдахо, лежащие теперь в багажнике ее машины, и слышанное по радио описание. Да, теперь она знала. Знала и не сомневалась. Вот оно – орудие убийства, прямо перед ней. Тот самый гидроцикл, который так упорно разыскивала полиция. Джемма была уверена, что, если она посмотрит записи навигатора в «Тесле», выяснится, что Эдам еще до рассвета отправился сюда, на Северный берег, чтобы под прикрытием дождя и тумана выйти в море.

Не отрывая взгляда от бело-голубого гидроцикла, Джемма достала телефон и сделала несколько снимков с разных точек, потом подошла поближе и, подняв руку, провела кончиками пальцев по его днищу. Вблизи носа она нащупала неглубокую, но широкую вмятину, и рядом еще одну. В этом месте корпус даже слегка треснул, не выдержав силы удара. Приглядевшись, Джемма заметила застрявший в трещине клочок розового силикона и едва сдержала острый приступ тошноты. Живот скручивало резкими спазмами при одной только мысли о том, как гидроцикл, словно тяжелый, гладкий снаряд, врезался в розовую шапочку – в голову – плывущей женщины. О том, как он развернулся, чтобы еще раз переехать свою жертву. Несомненно, Эдам сделал это намеренно, обдуманно, расчетливо. Он действовал наверняка, и помешала ему простая случайность.

Все еще сжимая горло одной рукой, Джемма подошла к воротам, открывавшимся в залив. Отодвинув засов, она распахнула одну створку и долго глядела на залив, который отделял Северное побережье от Кроуз-Пойнт и Джеррин-Бич, жадно вдыхая сырой холодный воздух и чувствуя, как сбегают по спине струйки холодного пота. Никаких сомнений у нее теперь не осталось. Доктор Эдам Спенглер, ее муж и известный хирург-онколог, хладнокровно убил ни в чем не повинную мать четырех детей. На самом деле он собирался устранить ее, Джемму, чтобы она не помешала ему быть с Глорией. Просто ему немного не повезло.

Он убил не ту женщину.

Вот оно, ее оружие, которое можно использовать против Эдама. Но, с другой стороны… с другой стороны, даже просто обладать этим оружием смертельно опасно.

НАША ВЕРСИЯ: История Хлои Купер

На экране появляется мужчина лет шестидесяти, одетый в длинное черное пальто. Он сидит за столиком на открытой веранде кафе. Его лицо нельзя назвать красивым, но оно весьма выразительно и свидетельствует о незаурядном уме: впалые щеки, высокие скулы, выступающий нос, похожий на клюв хищной птицы, темные брови, внимательные карие глаза, небольшая эспаньолка, но без усов. Мужчина держится уверенно, как человек, привыкший быть в центре внимания. Текст внизу экрана гласит:

ДОКТОР НОА ГОТЬЕ, КРИМИНАЛЬНЫЙ ПСИХОЛОГ-ПРОФАЙЛЕР, ИЛИ «ОХОТНИК ЗА РАЗУМОМ». ПРИОБРЕЛ ШИРОКУЮ ИЗВЕСТНОСТЬ В НАУЧНЫХ КРУГАХ БЛАГОДАРЯ СВОЕЙ РАБОТЕ В ОБЛАСТИ ИЗУЧЕНИЯ ПСИХИЧЕСКОЙ МОТИВАЦИИ И СОСТАВЛЕНИЯ ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ПОРТРЕТОВ СЕРИЙНЫХ УБИЙЦ И ДРУГИХ ОПАСНЫХ ПРАВОНАРУШИТЕЛЕЙ, СКЛОННЫХ К ДЕВИАНТНОМУ ПОВЕДЕНИЮ.

ДОКТОР ГОТЬЕ. …Думаю, что примерно с этого момента все трое фигурантов – я имею в виду супругов Спенглер и Хлою Купер – начали кардинальным образом меняться, но каждый из них менялся по-своему. В результате столкновение между ними стало неизбежным, и оно не могло закончиться иначе, кроме как смертью кого-то из участников конфликта.

ТРИНИТИ (голос за кадром). Вы сказали, они начали меняться кардинальным образом. Не могли бы вы уточнить для наших зрителей, какие перемены имеются в виду?

ДОКТОР ГОТЬЕ. Например, те, которые произошли с Хлоей Купер, когда в разговоре с сотрудницей полиции она была вынуждена признать – признать открыто и вслух, что ее мать, Рейвен Купер, умерла. До этого момента Хлоя не допускала и мысли о ее смерти, внушая и окружающим, и в первую очередь самой себе, что ее мать жива. Эта старательно поддерживаемая иллюзия и привела к последующему психологическому срыву. На протяжении многих лет Рейвен и Хлоя Купер демонстрировали классический паттерн созависимого поведения, что в значительной степени объясняется их прошлым. Иными словами, для Хлои весь мир состоял только из нее самой и ее матери – ничего другого она никогда не знала и знать не хотела. И вот впервые в жизни она осталась одна… В этих условиях признать смерть матери, принять это как факт означало оказаться лицом к лицу с большим незнакомым миром, стать крайне уязвимой. В каком-то смысле прежняя Хлоя сама разрушала свои бастионы и крепостные стены, чтобы дать место Хлое новой. Это очень нелегко, поэтому вовсе не удивительно, что происходящее ее страшило. В то же время перемена была настолько увлекательной, интересной и захватывающей, что и остановиться она не могла. Все, вместе взятое, и привело к тому, что шлюзы ее подсознания разом открылись и на поверхность вырвались хранившиеся там годами забытые воспоминания и ощущения, которые Хлоя не могла ни истолковать, ни включить ни в один понятный ей нарратив.

Что касается Эдама Спенглера, то буквально в одно утро он превратился из успешного хирурга, спасающего жизни пациентам, в хладнокровного убийцу. Он оказался на краю пропасти, повис над ней – или, если угодно, вступил в свои персональные сумерки души. Теперь он знал только одно: все его мечты, все цели – все сделалось недоступным лишь благодаря тому, что Джемме стало известно о его преступлении. Он утратил перспективу и в результате начал терять всякий контроль над собой.

Ну а Джемма Спенглер… На протяжении уже многих лет она испытывала патологическую тягу быть самой нужной, самой любимой, самой уважаемой и влиятельной. Единственной в своем роде. Когда Джемма поняла, что совершил ее муж, ей пришлось выбирать: либо, не жалея сил, сражаться за свой брак, который она всей душой хотела сохранить, либо смириться с тем, что муж полюбил другую женщину, а ей желал смерти – и не просто желал, но и предпринял попытку устранить ее физически, чтобы она не мешала его личному счастью в новой семье.

ТРИНИТИ (голос за кадром). Значит, с этого момента Джемма представляла для Эдама Спенглера опасность?

ДОКТОР ГОТЬЕ. Я бы сказал, что опасны были все трое. Когда человек вынужден действовать в соответствии с древнейшим побудительным инстинктом «бей или беги», он становится способен на все. В нашем случае все психологические триггеры, запускающие эту инстинктивную реакцию, были налицо. Все трое зависели друг от друга, были связаны друг с другом, и в конце концов это привело к жестокому убийству.