Ночь выдалась темная, безлунная. Было уже около двенадцати, когда Хлоя, держа Броуди под мышкой, вышла из дома. Бесшумно закрыв за собой дверь, она бросила взгляд на особняк напротив.

Вчера вечером в ресторане случился настоящий наплыв клиентов, и к тому времени, как она вернулась домой, новые соседи уже спали – во всяком случае, свет в окнах не горел. Но сегодня утром, когда Хлоя по обыкновению гуляла с Броуди вдоль берега, она с удивлением увидела ярко-желтую машину соседки, которая въехала на парковку пляжа Джеррин-Бич. Выбравшись из машины, голливудская богиня спустилась к каменистому выступу на берегу и одним движением сбросила с плеч теплую куртку – совсем как се́лки[9], сбрасывающая тюленью кожу. Словно зачарованная, Хлоя с почтительного расстояния следила за тем, как женщина прячет под розовой купальной шапочкой свои роскошные волосы, надевает очки для плавания и, одернув рукава гидрокостюма, заходит в неспокойные океанские волны. На глазах у Хлои она пересекла бухту в самой широкой части и, развернувшись, поплыла обратно, таща за собой на буксире лимонно-желтый сигнальный буй.

Хлою буквально загипнотизировало то, что она в тот момент увидела. Сама она не умела плавать, но ей часто снилось, будто она плывет. Иногда ей даже казалось, что когда-то она знала, как это делается, но потом разучилась: мышцы помнили правильные движения, но бодрствующий мозг не мог ими управлять, и только во сне, освободившись от контроля сознания, она резвилась и ныряла в волнах, точно веселый дельфин. Возможно, впрочем, что сны эти навеяла аудиокассета со сказками о селки, которую она так часто слушала в детстве. Тогда Хлоя искренне верила, что тоже была девочкой-тюленем, чью кожу украли и спрятали, и теперь она не может вернуться в океан, не может даже вспомнить, какой была до того, как оказалась заперта в человеческом теле; так она и застряла между двумя мирами, не в силах найти свое место среди людей, терзаемая по ночам неизбывной тоской по морским просторам.

То, как плавно, без видимых усилий скользила по воде новая соседка, разбудило что-то в душе Хлои. Она даже подумала, что, возможно, она и хозяйка Холодного дома чем-то похожи, между ними существует какая-то таинственная связь.

– Ну, Броуди, идем, – сказала она псу, опуская его на потрескавшийся асфальт.

Крепко держа поводок, Хлоя повела Броуди на другую сторону улицы. В окне гостиной Холодного дома можно было различить голубое мерцание работающего телевизора – значит, соседи еще не спят. То и дело поглядывая на окна, Хлоя свернула за угол и вышла на Кроуз-роуд, куда смотрел фасад особняка. Хотя главный вход располагался именно с этой стороны, напротив него не было частной стоянки для владельцев дома – только общественная уличная парковка. Хлоя направилась к ней и остановилась на краю полосы дерна в тени небольшой вишни, еще не успевшей освободиться от листвы. Пока Броуди крутился вокруг ствола, выбирая самое удобное место, чтобы облегчиться, Хлоя внимательно изучала парадное крыльцо особняка.

Светильник под навесом освещал невысокие бетонные ступени, сквозь матовые стекла деревянной входной двери сочился из прихожей молочно-белый свет. На взгляд Хлои, крыльцо выглядело некрасиво и негостеприимно. Почти враждебно. Как и сам особняк, впрочем… Вероятно, подумала она, уже в ближайшем будущем мода на подобные дома пройдет, но пока они все еще оставались, что называется, в тренде.

Люди – стадные животные и могут вести себя довольно непредсказуемо и странно.

Достав телефон, Хлоя сфотографировала фасад, но замерла в испуге, когда сработавшая вспышка взрезала ночную темноту. Она не подумала, что автоматическая вспышка может быть включена, – предыдущие снимки Хлоя делала днем, при хорошем освещении. В течение нескольких минут она неподвижно стояла под вишней, стараясь унять сердцебиение и оглядываясь по сторонам, но, похоже, никто ее не заметил, никто не обратил на нее внимания. Из-под припаркованной на улице машины выбралась кошка; она внимательно посмотрела на Хлою и Броуди, потом метнулась через дорогу и скрылась под припаркованным микроавтобусом. Где-то далеко залаяла собака. На Кроуз-роуд по-прежнему не было ни одного человека, но Хлоя решила не рисковать и вернулась на улицу. Запрокинув голову, она посмотрела на окна своей квартиры и увидела за занавеской бледное мерцание ночника в изголовье материнской кровати. Это зрелище подействовало на нее успокаивающе – в нем было обещание надежности и безопасности.

Свет, к которому всегда можно вернуться…

Окончательно успокоившись, Хлоя повела Броуди по узкой полосе дерна, которая отделяла тротуар от металлической ограды особняка. Пока пес тщательно обнюхивал в траве чью-то метку, она заглянула в одну из щелей между панелями ограды. Отсюда были хорошо видны ее новые соседи, которые сидели в гостиной перед телевизором, глубоко утопая в мягких подушках дивана и закинув ноги на оттоманку. Мужчина обнимал женщину за плечи, а она положила голову ему на плечо. Ее длинные волосы падали на спинку дивана. На коленях богиня держала небольшую собачку, вторая свернулась на диване рядом с ее бедром.

Сдвинувшись с места, Хлоя перешла к соседней щели между панелями. Рядом с женщиной на стеклянном столике стоял бокал вина, мужчина небрежно держал в руке стакан с виски. Все по классике: леди пьют вино, мужчины – скотч. В целом картина была более чем пристойной – ничего похожего на то, что Хлоя наблюдала вчера. Совершенно нехарактерно для убежденных эксгибиционистов, способных заниматься сексом на кресле в комнате на первом этаже напротив огромного окна без жалюзи.

Пока Хлоя смотрела, женщина взяла свой бокал в руки и допила вино. Интересно, подумала Хлоя, когда эта пара появится в «Бич-Хаус»? Она не сомневалась, что рано или поздно кто-то из супругов – а скорее всего, оба – забредет в ее владения.

Убедившись, что вспышка выключена, Хлоя сделала несколько снимков сквозь щель в заборе. Фото, конечно, получатся зернистые, но они все равно сгодятся, чтобы сделать пару набросков или эскизов для будущей картины. Как ни восхищалась Хлоя женщиной-селки, ее супруг вызывал у нее какое-то тревожное чувство. Почему-то ей казалось, что она знает этого мужчину, видела его раньше, вот только где?.. Когда? Одно было ясно: он ей не нравится, но эта необъяснимая неприязнь лишь сильнее распаляла ее любопытство по отношению к хозяевам Холодного дома.

От любопытства кошка сдохла. Знаешь такую пословицу, Хлоя? Сколько раз я тебе говорила: слушайся своих инстинктов, а инстинкты говорят тебе, что этот человек воплощает собой Опасность. Опасность для тебя. Или ты хочешь быть дохлой кошкой?

Потянув за поводок, Хлоя заставила Броуди свернуть в переулок. Почти в то же самое мгновение какая-та машина свернула туда с улицы, яркие лучи фар метнулись к Хлое, и она, негромко ахнув, юркнула в тень большого куста, таща Броуди за собой. В спешке Хлоя налетела на мусорный бак, крышка которого со звоном грохнулась на тротуар. Не успел этот звук затихнуть, как она уже пригнулась и, схватив Броуди на руки, отступила под прикрытие густой живой изгороди, росшей вдоль подъездной дорожки особняка.

Она стояла там ни жива ни мертва от страха, а машина медленно двигалась прямо к ее убежищу, словно водитель разыскивал нужный адрес. Быть может, подумала Хлоя, стараясь справиться с сердцебиением, кто-то просто заблудился, заехал не туда. Когда автомобиль подъехал совсем близко, она рассмотрела, что это жемчужно-белый спортивный «Порше» одной из последних моделей. Такие дорогие машины в их районе встречались нечасто – до последнего времени.

«Порше» остановился перед поворотом на подъездную дорожку Холодного дома, и водитель погасил фары. Спустя пару секунд дверца машины чуть приоткрылась, и в свете включившейся под потолком салона лампочки Хлоя увидела какую-то женщину с гривой густых и блестящих темных волос. Почти сразу стало понятно, что женщина очень красива – таким, во всяком случае, было первое впечатление. Вот незнакомка слегка повернула голову, и Хлоя рассмотрела большие, широко поставленные глаза, тонкий нос с горбинкой и полные губы. Когда же та выбралась из салона, Хлоя увидела, что она одета в короткий меховой жакет и модельные туфли на шпильках.

Жарковато для мехового жакета. Модно, конечно, но глупо…

Хлоя стояла совершенно неподвижно, держа Броуди на руках. Она не вздрогнула, не пошевелилась, даже когда женщина с тупым стуком захлопнула дверцу. В руке женщина держала бутылку, горлышко которой было запечатано фольгой и проволокой.

Меховой жакет распахнулся, и Хлоя увидела, что под ним ничего нет.

С трудом сдерживая нарастающее волнение, Хлоя смотрела, как женщина шагает к задней двери Холодного дома. Прошло еще несколько секунд, и в окнах рядом с дверью вспыхнул свет, дверь распахнулась, и на пороге появился черный силуэт мужчины. Стоило ему увидеть гостью, как его рот широко открылся от изумления. Вытянув вперед руки, он сделал жест, который яснее ясного говорил: стой!

Женщина замерла в растерянности. Было видно, что она озадачена и ничего не понимает. Мужчина тем временем обернулся через плечо и громко сказал:

– Не волнуйся, дорогая. Наверное, это просто еноты опрокинули мусорный бак. Я проверю и все уберу. Не вставай, я быстро.

Он плотно закрыл за собой дверь и, сбежав с крыльца, поспешил навстречу женщине.

– Какого черта?! – прошипел он, останавливаясь перед ней.

Ее улыбка погасла.

– С кем ты разговаривал?

– Господи, Глория!.. – Мужчина запахнул на ней полы жакета. – Что ты здесь делаешь?

– Хотела устроить тебе на новоселье сюрприз, Эдам. – Она продемонстрировала ему бутылку шампанского. – Но, похоже, ты не один. Кто она?

– Просто… Слушай, иди-ка сюда, подальше от света.

Он потянул гостью за руки, но та не поддалась.

– В чем дело, Эдам?

– Я все объясню, – проговорил мужчина хриплым шепотом. – Только, ради бога, давай отойдем в сторону.

Оба сделали несколько шагов по направлению к живой изгороди и оказались совсем рядом с тем местом, где притаилась Хлоя. От возбуждения и страха, что ее обнаружат, она дрожала так сильно, что казалось – еще немного, и листва вокруг нее тоже затрепещет и зашуршит. К счастью, Броуди не издавал ни звука; от старости он оглох, а когда его брали на руки – норовил задремать. Правда, во сне пес часто храпел и попукивал, но сейчас его дыхание было совсем тихим, почти беззвучным. Несмотря на это, Хлоя с каждой минутой все больше боялась, что ее могут заметить. И что тогда делать? Нельзя ведь как ни в чем не бывало вылезти из кустов и сказать: «О, привет! Отличная сегодня погода, правда? Я тут прогуливаю своего пса. Он уже старый, и ему нужно чаще бывать на улице». Да, она была в ловушке и сама это понимала. Ей оставалось только замереть и надеяться, что ее не увидят.

Женщина – Глория – бросила мрачный взгляд в сторону особняка.

– Так кто там у тебя?

– Это… Джемма.

– Что-о?!

– Послушай, я могу все объяснить!..

– Давай, объясняй. И начни с того, почему она здесь. Что она делает в твоем новом доме? Ты говорил мне, что между вами все кончено. Ты обещал, что разведешься. Господи, я… Я просто не могу в это поверить! Ты говорил мне, что переедешь на Запад, найдешь новую работу – и все это ради меня. Ради нас. Ради Оливера. Ты сказал, мы будем жить как одна семья, а оказывается…

– Выслушай меня, Глория, пожалуйста!.. Джемме сейчас очень тяжело, и я должен был…

– Должен был что? Притащить ее сюда и поселить в своем новом доме? Чтобы она жила с тобой как раньше?

Он потянулся к ее руке, но Глория отпрянула. Несколько мгновений она разглядывала Холодный дом, словно пытаясь что-то понять, потом снова повернулась к Эдаму. Свет из окон упал на ее лицо, и Хлоя увидела, что щеки Глории блестят от слез.

– Два года!.. – прошептала она. – Мы мечтали об этом целых два года!.. Еще тогда ты говорил мне, что ей тяжело, что она очень переживает и поэтому ты должен постепенно подготовить ее к мысли о разводе… Ну что, подготовил? Вы расстаетесь?

Эдам поднес палец к губам в знак того, что нужно говорить тише.

– Ага, ты хочешь, чтобы я не поднимала шума? Чтобы пряталась, словно я твоя гребаная любовница? – Глория коротко и хрипло рассмеялась. – Что ж, все правильно. Любовницей я была, любовницей и осталась. – Она покачала головой. – Не понимаю, как я могла до такой степени тебе доверять! Впрочем, чего еще ждать от мужчин?.. Как видно, они и впрямь все одинаковы, провались они все к черту!

И, круто повернувшись, она зашагала обратно к «Порше» на своих неправдоподобно высоких шпильках.

– Глория, прошу тебя!..

Она остановилась, снова повернулась к нему.

– Кстати, когда именно ты собирался рассказать мне о том, что привез с собой свою жену?

В кармане Хлои завибрировал телефон, и она до боли прикусила губу. Вибрация повторилась, и ей пришлось приложить огромные усилия, чтобы заставить себя стоять неподвижно, хотя владевшее ею напряжение возросло еще больше. Слава богу, телефон работал в беззвучном режиме. Интересно, кто может звонить в такой час?

Взгляд ее непроизвольно метнулся к окну собственной квартиры на другой стороне улицы. Ночник за занавеской все так же спокойно мерцал. Все как будто было в порядке.

– Я собирался приехать к тебе в галерею завтра, – ответил Эдам. – Приехать и все рассказать.

Телефон Хлои снова зазвонил, и она почувствовала, как на верхней губе проступает испарина. Да кто же это может быть?!

– Скажи правду, Эдам, ты передумал разводиться?

– Говорю тебе, Джемме пришлось многое пережить. И ей, и мне. Она все еще в трауре. Некоторым людям требуется много времени, чтобы… смириться. Принять то, что случилось. В таких обстоятельствах нужно действовать осторожно, не спеша. Именно сейчас, на данном этапе жизни, она – по многим причинам – особенно уязвима и ранима, и я должен действовать как можно тактичнее, постепенно приучая ее к мысли, что скоро она останется одна.

– Господи, ты говоришь как какой-то гребаный психотерапевт! – с отвращением заявила Глория и сделала еще один шаг к машине, но снова остановилась. – А Джемма вообще знает о нас? Обо мне?

– Я… Нет. Пока нет.

– Ты говорил, что все ей рассказал.

Эдам не ответил. Порыв ветра зашуршал листвой живой изгороди. Телефон Хлои снова завибрировал, и она почувствовала, как в ней нарастает страх. Неужели мама уже проснулась, подумала она, снова взглянув на окно. Но ведь только недавно она дала ей сильные обезболивающие, после которых Рейвен обычно спит до утра!

– Ты обещал, Эдам! Ты обещал, что будешь с нами, с Оливером! Ты говорил, что хочешь стать ему отличным отцом – лучшим, чем был для тебя твой собственный отец. Вот ради чего мы спланировали этот твой переезд. А что теперь?..

– Я ведь переехал, не так ли? – огрызнулся Эдам и опустил руки по швам. – На самом деле все идет по плану, просто немного медленнее, чем мы хотели.

Глория испустила громкий разочарованный вздох.

– Ну а какой план у тебя теперь? Теперь, когда она здесь? Собираешься жить на два дома, как раньше? Правда, теперь тебе не нужно летать из Онтарио в Ванкувер и обратно… Может, ради этого ты все это и затеял? Ну, чтобы облегчить себе жизнь… Или тебе нравится быть знаменитым хирургом и настоящим, стопроцентным мужчиной, который и в шестьдесят способен удовлетворить двух женщин? Или их у тебя больше? Скажи честно, Эдам, может, у тебя где-то припрятана еще одна любовница?

– Не говори ерунды. Джемма всю свою жизнь посвятила нашим детям, моей работе… Ради этого она пожертвовала своей карьерой. А теперь она никак не оправится после нашей последней потери. Каким же негодяем нужно быть, чтобы в такое трудное время нанести ей еще один удар, еще одну глубокую рану? Я не могу так поступить, Глория, и ты должна меня понять.

– Это просто потрясающе – то, что ты мне говоришь!..

Телефон в кармане Хлои снова завибрировал. Ей нужно было как-то выбраться из укрытия, чтобы посмотреть, кто звонит, но она не представляла, как это сделать.

– Я люблю тебя, Глория, – продолжал Эдам быстрым шепотом. – Я люблю тебя и Оливера больше всего на свете, но я боюсь, что, когда Джемма узнает, что у меня есть еще один ребенок, ее это просто убьет. В буквальном смысле. А я не хочу нести ответственность за ее смерть. Ну, иди ко мне…

Он попытался обнять Глорию, но та резко отстранилась и даже замахнулась на него бутылкой шампанского.

– Я не желаю быть «той, другой» женщиной, Эдам. Расскажи Джемме обо мне, покончи с этим – или мы расстанемся и ты больше никогда не увидишь ни меня, ни Оливера. Выбирай.

С этими словами она села обратно в «Порше» и громко хлопнула дверцей. Заурчал двигатель, и машина сорвалась с места. Визжа покрышками по асфальту, «Порше» повернул за угол, полыхнул напоследок алыми тормозными огнями и исчез из вида.

Новый, более сильный порыв холодного ветра громко шелестел листьями.

Эдам долго смотрел вслед любовнице, потом провел обеими ладонями по волосам и вполголоса выругался. Позади него открылась дверь, и он обернулся.

– Эдам, куда ты пропал? Все в порядке?

– Я… Да, Джем, все в порядке. Не беспокойся. – Повернувшись, он двинулся к жене. – Как я и говорил, в нашем мусорном баке похозяйничали еноты. Пока я собирал мусор, подъехала какая-то машина, и водитель спросил дорогу. Я объяснил, как ему лучше проехать в…

Он и Джемма вошли в дом, дверь за ними захлопнулась, и Хлоя не услышала конца фразы. Ее, впрочем, не особенно интересовало, какую ложь придумает Эдам. Чертыхаясь, она вытаскивала из кармана телефон, зацепившийся за подкладку.

Черт, голосовое сообщение!

Она ткнула пальцем в соответствующую иконку и нажала единицу, чтобы прослушать последнее сообщение.

– Хлоя!.. – донесся из динамика хриплый срывающийся шепот. – Помоги, Хлоя! Мне нужна… не могу дышать!

Мама!

Прижимая Броуди к груди, Хлоя стремглав бросилась к дому, спотыкаясь взбежала по лестнице на третий этаж, промчалась по коридору к дверям квартиры и попыталась трясущейся рукой вставить ключ в замок – и тут же его уронила. Боже мой, нет! Нет! Хлоя подобрала ключ, отперла замок и распахнула дверь.

Открывшаяся ей картина настолько ее потрясла, что она в ужасе замерла на пороге. Мать скорчилась на полу, странно согнув руки и ноги. Носовая трубка, по которой поступал кислород, была вырвана, пол покрывала смесь из разлитых лекарств и битого стекла. Таблетки раскатились по всем углам.

Рейвен не шевелилась.

Умерла?

– Мама! – Выронив Броуди, Хлоя бросилась к матери и опустилась рядом с ней на колени. – Что с тобой?

Она нащупала на шее пульс. Слава богу, Рейвен была жива, но едва-едва. Каждый ее вздох сопровождался протяжным сипением, в горле клокотала мокро́та, лицо сделалось белым как простыня. На виске виднелась свежая ссадина, из которой струйкой текла кровь.

– Мама, ты меня слышишь? – Хлоя легко похлопала мать по щеке. – Скажи что-нибудь!..

Веки матери дрогнули.

– Х-хлоя? – прошептала она. – Это ты? Г-где… ты была?

– Все будет хорошо, ма, ты только держись. Держись.

Выхватив телефон, Хлоя набрала 911. Ее руки так сильно дрожали, что она дважды промахнулась по последней единице. Наконец в трубке раздались гудки. На обращая внимания на текущие по лицу слезы, Хлоя прокричала в телефон:

– Нужна «Скорая»! Срочно!..