Какая женщина <…> не стыдилась своей силы? Какая женщина, удивившись и ужаснувшись фантастическому буйству своих порывов (ведь ее заставили поверить, что уравновешенная, нормальная женщина божественно спокойна), не обвиняла себя в том, что она чудовище? Кто, чувствуя странное желание (петь, писать, произносить, то есть рождать что-то новое), не считала себя больной? Что ж, ее постыдная болезнь лишь в том, что она сопротивляется смерти…

Вдетстве меня мало интересовали женские персонажи – я представляла себя сильным и отважным мустангером[2], как Морис Джеральд из «Всадника без головы», пилотом, покоряющим небо и Северный полюс, как Саша Григорьев из «Двух капитанов», и агентом 007. Ни Луиза Пойндекстер, ни Катя Татаринова, ни одна из красавиц «бондианы» не казались мне столь же вдохновляющими, ни на одну из них мне не хотелось быть похожей. Позднее, когда мечтала найти себя в творчестве, я искала и собирала истории поэтесс и писательниц, правда, они редко действительно захватывали и интриговали. Но однажды мой новый знакомый, студент консерватории, увлеченно рассказывал о своем любимом композиторе Густаве Малере и его непростой жизни.

Густав женился на красивой и капризной Альме, которая писала музыку, но позже бросила. Жена изменила великому музыканту, который впал в хандру, заболел и умер. Мой знакомый негодовал из-за поведения Альмы, а меня зацепил его рассказ, и я подумала: «Какая интересная женщина!» Через некоторое время мне попалась только вышедшая о ней книга – «Невеста ветра». Так, благодаря Альме и ее насыщенной страстями и событиями жизни, я познакомилась не только с Густавом Малером, но еще с художниками Густавом Климтом и Оскаром Кокошкой, Вальтером Гропиусом и легендарной школой архитектуры Баухаус, композиторами Шёнбергом и Бергом, нравами Вены конца XIX – начала XX века.

Несколько лет спустя, увлекшись книгами психотерапевта Ирвина Ялома, я обнаружила не менее интересные судьбы – Сабины Шпильрейн и Лу Саломе. О них вспоминали и писали лишь из-за дружеских или романтических отношений с мужчинами-гениями – Ницше, Фрейдом, Юнгом. Но стоило копнуть глубже, как оказалось, что сами эти женщины были незаурядными личностями, по каким-то причинам оставшимися в тени.

Идеи Юнга о тени и архетипах наложились на истории «роковых» Альмы, Лу и Сабины, и у меня появилась мысль, как оказалось, совсем не новая, связать femme fatale[3] и темную феминность, о которой как раз стали много говорить и писать в конце 2010-х. Меня интересовало, могут ли роковые женщины быть источником вдохновения. Может, они вовсе не опасные злодейки, ломающие судьбы, а женщины, которые стремились к свободе, чтобы распоряжаться своей жизнью, и самовыражению? Может, не всё, что раньше осуждалось обществом, действительно нужно прятать и подавлять? Может, в тени скрыты качества, необходимые для подлинной жизни? Может, обнаружив и признав в себе темные стороны и устремления (необязательно им следуя), получится стать более целостными, раскрыться и проявить себя в полной мере?

Поиск ответов на эти вопросы похож на танец на грани морали и этики, психологии и духовности, жизни и мифа. Темная сторона с ее агрессией и разрушительностью, как беспощадный лик богини Кали, может пугать и вызывать отторжение, особенно во времена, когда в мире и так много насилия и жестокости. Я вовсе не ставлю femme fatale на пьедестал и не считаю этот образ достойным безусловного подражания. На мой взгляд, знакомство с «роковой женщиной» и теми, кого так называли (заслуженно или нет), поможет увидеть в себе страшные и неприглядные черты, а также разобраться: что из неодобряемого обществом на самом деле не так уж плохо.

Я приглашаю исследовать женское. И femme fatale может стать проводницей в этом необычном путешествии.