Внизу среди камышей и тростника мальчик родился…

Человек, которого мы знаем как Моисея, родился среди криков матерей и их детей, говорит Библия, но эти звуки не были привычными криками во время родов. Там, где жили рабы, и среди них его мать и отец, в ужасе кричали женщины, и их крик подхватывали дети, когда эскадроны смерти переходили от дома к дому в поисках младенцев мужского пола, отпрысков еврейских рабов.

«Всякого новорожденного у Евреев сына бросайте в реку, – приказал фараон, – а всякую дочь оставляйте в живых» (Исх., 1: 22).

Убийство младенцев рабов было практически равносильно выбраковке стада. В Древнем Египте израильтяне были на положении тягловых животных, и у них не было ни оружия, ни желания сопротивляться. Рабы-израильтяне, учитывая тяжелую жизнь и каторжный труд, к вечеру, казалось, должны были валиться с ног от усталости и, добравшись до кровати, забыться глубоким сном – но нет, они были чрезвычайно активны в постели, а их плодовитость вызывала тревогу.

«А сыны Израилевы расплодились и размножились, и возросли, и усилились чрезвычайно, – свидетельствует Библия, – и наполнилась ими земля та» (Исх., 1: 7).

Первый в истории зарегистрированный акт геноцида был вызван банальной тревогой. Не восстанут ли когда-нибудь толпы рабов, чтобы свергнуть фараона с египетского трона? Не объединятся ли они с врагами Египта и, как пятая колонна, окажут помощь армии вторжения? Египет пережил подобное предательство, когда страна была завоевана таинственной ордой, известной нам как гиксосы, семитский народ. Они въехали на колесницах в Египет из земли Ханаанской, свергли законного фараона и правили более ста лет, прежде чем их изгнали из Египта, – слово «гиксосы» иногда переводят как «правители пастухов», но на самом деле это слово означает «правители чужих земель». Для египтян, которые относились ко всем чужакам со страхом и презрением, воспоминание о вторжении гиксосов, вероятно, подогревало опасение в отношении израильтян, которых было полным-полно в египетской области Гошен (Гесем). Согласно Библии, с семидесяти человек, которые сопровождали патриарха Иакова в Египет, численность народа Израиля выросла до сотен тысяч и даже миллионов.

«Вот, народ сынов Израилевых многочислен и сильнее нас, – задумчиво сказал фараон своим советникам при закрытых дверях. – Перехитрим же его, чтобы он не размножался» (Исх., 1: 9—10).

Чье слово крепче?

Ход мыслей фараона был незамысловат и жесток – он будет, так сказать, прореживать стадо, убивая, по возможности, больше израильтян. Для начала фараон ограничился тем, что мобилизовал израильтян и заставил их работать до смерти. Армии рабов сгоняли со всего Гошена, и надсмотрщики, орудуя плетьми, ставили их на самую тяжелую работу. Надсмотрщики, не делая различий между рабами, будь они чужаками или местными, прилагали все усилия для выполнения приказов, поступавших из дворца.

«И делали жизнь их горькою от тяжкой работы над глиною и кирпичами и от всякой работы полевой, – как Библия описывает эти испытания, – от всякой работы, к которой принуждали их с жестокостью» (Исх., 1: 14).

Раввины поздней Античности и раннего Средневековья сохранили библейское повествование, богато украшенное легендами и преданиями, в антологиях, таких как Талмуд и Мидраш. Словно пытаясь объяснить, как израильтян, столь многочисленных, удалось так легко поработить, раввины высказывают предположение, что израильтян поработили обманом. Согласно одной из таких историй, израильтянам пообещали, что будут платить за работу, и, по крайней мере, вначале им давали шекель за каждый кирпич. Фараон, повесив на шею кирпичный пресс, присоединялся к израильтянам на строительных площадках в качестве укора тем, кто отказывался работать. «Ты хочешь заставить нас поверить, что нежнее фараона?» – издевались надсмотрщики над израильтянами. Но затем платить перестали, и израильтяне поняли, что их превратили в рабов. «С помощью хитрости и коварства египтянам удалось подчинить израильтян, – считали раввины, – и как только израильтяне оказались в их власти, они стали относиться к ним с неприкрытой жестокостью».

Мы не знаем, имеют ли подобные истории хоть какую-то слабую связь с реальностью, и даже не знаем, соответствует ли «фараон-поработитель», как его называют в библейском комментарии, одному из фараонов, о правлении которых есть свидетельства в анналах Древнего Египта и чьи мумии хранятся в музеях по всему миру. Фараон, поработивший израильтян, в еврейском фольклоре получил прозвище Meror (Жестокий), но ученые и богословы считают, что, скорее всего, это знаменитый Рамсес II, который правил в период с 1279 по 1213 год до нашей эры[12].

Древнеегипетский документ, известный как Лейденский папирус, содержит официальное сообщение, связанное с обеспечением зерном группы рабочих, занятых добычей камня для ворот, возведенных в честь «Рамсеса, возлюбленного Амоном». Некоторые ученые, исследовав это иероглифическое письмо, пришли к выводу, что речь идет о евреях[13], а значит, участие рабов-израильтян на строительстве здания в честь Рамсеса II является общепризнанным фактом.

Для строительства дворцов, храмов и пирамид фараоны использовали огромные трудовые армии, и Библия сообщает, что труд рабов-израильтян использовался на строительстве зернохранилищ в городах-хранилищах Питом и Рамсесом. Но истинный мотив, которым руководствовался фараон, порабощая израильтян, заключался в установлении контроля над народом, а не в использовании его на общественных работах. Во время холокоста использовалась та же техника массового убийства для уничтожения более шести миллионов евреев, мужчин, женщин и детей, словно современные надсмотрщики нацистской Германии усвоили урок по применению библейского текста. «Меня направили рыть канавы… в холод и дождь, и на мне была только тонкая полосатая одежда, которую нам выдали, – вспоминала Салли Сандер, еврейская портниха. – Канавы не предназначались для какой-то определенной цели. Нацисты просто заставляли работать до смерти, и многие умирали от болезней, холода, истощения и голода»[14].

Четыре тысячи лет назад египтяне столь же жестоко – и эффективно – использовали каторжные работы как способ массового убийства, и об этом свидетельствует Филон Александрийский, древнееврейский историк. «И так они умирали один за другим, словно пораженные заразной болезнью, и тогда надсмотрщики выбрасывали их тела, не заботясь ни о погребении, ни о страданиях родственников и друзей, которые не могли даже бросить горстку песка на их трупы и оплакать тех, кто так ужасно погиб».

Другие древние комментаторы сообщили предположительные подробности, предназначенные для того, чтобы объяснить, чем руководствовался фараон, устроивший геноцид. В Талмуде есть рассказ о том, что египтяне жестоко обращались с порабощенными израильтянами, заставляли их спать на земле, рядом со стройплощадками, на которых те работали, под предлогом, что хождение из дома на работу и обратно – пустая трата времени, что это помешает им выполнить ежедневную норму изготовления кирпича. Но основная причина заключалась в том, что египтяне старались разделить израильских мужчин и женщин, чтобы сократить рождаемость. Бог видит скрытый мотив, полагают древние раввины, и клянется сорвать план фараона.

«Их отцу Аврааму я дал обещание, что сделаю его потомство многочисленным, как звезды на небе, а ты придумал план, чтобы помешать их размножению, – говорит Бог фараону в Мидраше. – Мы еще посмотрим, чье слово крепче, мое или твое».

«Если будет сын, вы должны убить его»

Тяжелый рабский труд, по всей видимости, не оказал достаточного влияния на снижение рождаемости слишком плодовитых израильтян, и фараон решил принять кардинальные меры: сократить популяцию рабов за счет убийства всех младенцев мужского пола во всех израильских семьях. И фараону пришла в голову отличная мысль: он возьмет на работу повивальных бабок, которые принимали роды у еврейских женщин, и, если будет рождаться мальчик, они выступят в роли палачей.

«Когда вы будете повивать у Евреянок, – приказал фараон египетским повитухам, – то наблюдайте при родах: если будет сын, то умерщвляйте его, а если дочь, то пусть живет» (Исх., 1: 16).

Идея убийства младенцев и даже целых племен была далеко не новой; в Древнем мире детоубийство было обыденным явлением, и массовое убийство – способом и целью войны. Но опытные повивальные бабки не оправдали надежд. Или от трусости, или, как говорит Библия, от страха божественного наказания, повитухи не выполнили приказ своего царя и отказались убивать новорожденных младенцев израильских рабов. «Но повивальные бабки боялись Бога и не делали так, как говорил им царь Египетский, и оставляли детей в живых» (Исх., 1: 17). Когда фараон узнал, что его план потерпел неудачу и израильтяне продолжают размножаться, он вызвал во дворец двух повивальных бабок, одну звали Шифра, а другую Фуа, чтобы они объяснили, в чем дело.

«Для чего вы делаете такое дело, – спросил фараон, которого привел в ярость тот факт, что какие-то повитухи открыто бросили ему вызов, – что оставляете детей в живых?» (Исх., 1: 18).

Шифра и Фуа понимали, что на карту поставлены их жизни. Царь Древнего Египта считался воплощением бога Гора, сыном единокровных любовников Осириса и Исиды, так учат священники, занимающиеся этими вопросами, но если более трезвомыслящие люди не могли признать всерьез этот факт, то царь был воспитан таким образом, что ни минуты не сомневался в этом. Но повивальным бабкам, вероятно, было трудно видеть в человеке, даже занимающем такое высокое положение и столь могущественном, Бога; они приняли слишком много родов, чтобы забыть, что, появляясь на свет, фараон кричал, как любой младенец, связанный с матерью пуповиной.

Поэтому повитухи осмелились оправдаться перед царем. Еврейские женщины больше похожи на коров, чем на человеческие существа – как только у них начинаются схватки, они так быстро рожают, что, когда повивальные бабки узнают о скорых родах и приходят в их жалкие лачуги, мать с ребенком уже далеко. К сожалению, повитухи приходят слишком поздно, и им не удается задушить новорожденного мальчика, как приказал фараон. «Повивальные бабки сказали фараону: Еврейские женщины не так, как Египетские; они здоровы, ибо прежде, нежели придет к ним повивальная бабка, они уже рождают» (Исх., 1: 19).

Издавна Шифра и Фуа вызывали острый интерес ученых и богословов. Неопределенность формулировки оригинального текста не позволяет понять, были они израильтянками или египтянками, хотя в Масоретском тексте они считаются еврейками, а в раввинских текстах содержится рассказ, в котором Шифра на самом деле Иохаведа, мать Моисея, а Фуа его сестра Мариам. Согласно раввинам, то, что добродетельные повивальные бабки были вознаграждены за героизм – «За сие Бог делал добро повивальным бабкам, а народ умножался и весьма усиливался, – сообщает Библия. – И так как повивальные бабки боялись Бога, то Он устроял домы их» (Исх., 1: 20–21), – означает, что Иохаведе было позволено родить Моисея, а Мариам было суждено выйти замуж за Калеба, героя Исхода, «и от союза Мариам и Калеба начался царский род Давида».

Другие источники сообщают, что повивальные бабки были египтянками, принявшими веру древнего Израиля, и высказывают предположение, что фараон, дабы убедить повивальных бабок в необходимости убивать младенцев, сначала действовал с помощью «нежных слов и обещаний», а затем «даже делал любовные предложения младшей, которые она, однако, с негодованием отвергла». Позже отцы Ранней Церкви потратили много сил, чтобы объяснить, что этих двух женщин можно считать добродетельными, хотя они лгали царю – эта ложь, объясняли они, служила высшей цели сохранения человеческой жизни, – и рассказ о богобоязненных повивальных бабках «стал примером во всех более поздних средневековых дискуссиях о лжи».

Для фараона, который, конечно, плохо разбирался в женщинах и почти ничего не знал о таинстве родов, оправдания двух повивальных бабок, должно быть, звучали достаточно убедительно. Библия описывает плодовитость израильтянок словом chayot, что переводится с иврита в Библии короля Якова как «здоровые» (Исх., 1: 19). Но на самом деле это слово означает «как животные», и фараон, вероятно, решил, что израильтяне размножаются, как вредные животные, подлежащие уничтожению. Фараон придерживался, как называет это один ученый-библеист, «общепринятого расистского представления, согласно которому Другой ближе к Природе» – ему, в конце концов, было тяжело смотреть на массу израильтян и видеть в них животных, готовых к убою.

Погром

Тогда фараон переключился с повивальных бабок на весь народ, приказав совершать массовое убийство младенцев. «Тогда фараон всему народу своему повелел, – сообщает Библия, – говоря: всякого новорожденного у Евреев сына бросайте в реку» (Исх., 1: 22). И древняя традиция, и современная поп-культура побуждают нас представить команду профессиональных палачей в действии: в раввинской литературе детоубийцы описываются как «судебные исполнители», «эмиссары» и «инспекторы» и изображаются солдатней в искусстве Возрождения и голливудских фильмах. Но библейское повествование утверждает, что избиение младенцев было, по сути, первым в истории зафиксированным погромом, организованной государством оргией кровопролития, для участия в которой приглашались все лояльные египтяне, что расценивалось как исполнение гражданского долга. Согласно одному рассказу, египтяне умудрились убить десять тысяч младенцев, а некий рассказчик называет цифру шестьсот тысяч убитых.

«Народ, – говорится в Талмуде, – был виновен наряду с фараоном». (21) Раввины приписывали египтянам приводящую в ужас изобретательность в осуществлении геноцида. Согласно одной истории, надсмотрщик определял дневную норму кирпичей для каждого раба и в конце дня подводил итог проделанной работы. «Если не хватало хотя бы одного кирпича, то забирали самого младшего ребенка еврейского рабочего, который не выполнил норму, и замуровывали в стену вместо кирпичей. Безжалостные надсмотрщики входили в дом и вырывали ребенка из рук рыдающей матери. Ребенка заживо замуровывали в стену». (22)

В Мидраше есть рассказ о том, как «эскадроны смерти», которые отправились в кварталы, где жили рабы, придумали умный, но жестокий ход: наиболее находчивые детоубийцы приводили с собой египтянку с ребенком. Когда они входили в дом, где жила еврейская семья, стражник-египтянин заставлял заплакать ребенка, которого держала на руках мать-египтянка, сильно ущипнув его. В ответ на его крик начинали плакать еврейские младенцы, которых спрятали их матери. Солдаты легко обнаруживали спрятанного ребенка – его выдавал собственный плач – и завершали свою миссию, заставив его замолчать раз и навсегда.

Все земные блага

Ужасная ирония заключена в том, как в Библии изображается избиение младенцев по приказу фараона. Согласно книге Бытия, Египет был сказочным царством, где происходили волшебные вещи и даже чудеса, святилищем, где в голодные времена всегда можно было найти еду и жилье, гостеприимным местом, где человек мог вознестись на вершину власти, если только привлек внимание фараона, – «равнинная страна, наделенная плодородной почвой», как выразился один древний историк. Библейская сага об Израиле в Египте достигает пика на последних страницах книги Бытия, когда Иосиф превращается из раба в наместника фараона, то есть становится вторым человеком после фараона, и приглашает своего отца, Иакова, и одиннадцать братьев в землю Египетскую. Вот так клан Иакова совершил знаменательный поход в Египет; израильтяне пришли жить в страну более доброго и великодушного фараона, чем тот, о котором мы в скором времени узнаем из книги Исход.

Египет был сверхдержавой Древнего мира, и столица царства была для авторов Библии 1-го тысячелетия до нашей эры тем, чем будут в последующие века Афины и Рим, Париж и Лондон, Нью-Йорк и Токио – центром искусства и литературы, торговли и промышленности, хранилищем огромных богатств. В отличие от этого Иерусалим был сонным царством, и жившие и работавшие там священники и книжники, казалось, относились к Египту с тем трепетом и страхом, какой провинциалы всегда испытывали по отношению к столице.

Первая встреча израильтян с египетским фараоном восходит к периоду скитаний патриарха Авраама, который пришел в Египет в поисках еды для своей семьи во время сильного голода, что было обычным явлением в Древнем мире. Согласно удивительной истории, рассказанной в книге Бытия, истории о том, как Авраам выдал свою жену Сару за сестру, и она попала в царский гарем, а Авраам не только спасся от голодной смерти, но ушел из Египта «очень богат скотом, и серебром, и золотом», египетский фараон предстает в довольно выгодном свете (Быт., 12: 18–19; 13: 2). Действительно, случившееся с Авраамом в Египте позволяет нам увидеть могущественного фараона добрым и щедрым монархом, возможно, даже более приятным, чем патриарх.

Удача Авраама в Египте – предзнаменование еще больших почестей, которые спустя несколько поколений дарует другой фараон Иосифу, удачливому правнуку Авраама. Иосифа, любимого сына патриарха Иакова, продали мадиамским работорговцам его завистливые и коварные братья. Когда мадиамский караван пришел в Египет, Иосифа продали капитану царской стражи и посадили в темницу по ложному обвинению в сексуальных домогательствах к жене хозяина. Однако в Библии ясно говорится, что, несмотря на все усилия врагов предать и убить его, Иосифу было суждено преуспеть в Египте. Благодаря своему дару толковать сны, в чем он далеко превзошел всех египетских магов и мудрецов, Иосиф успокоил фараона, объяснив его ночные кошмары, и предсказал семь лет изобилия и семь лет голода. Так молодой человек, проданный в рабство и брошенный в темницу, поднялся к славе на земле Египетской; Иосиф был любим Богом, отцом и царем, и библейский автор представляет его человеком, который без посторонней помощи стал царской особой.

«И сказал фараон Иосифу: вот, я поставляю тебя над всею землею Египетскою. И снял фараон перстень свой с руки своей и надел его на руку Иосифа; одел его в виссонные одежды, возложил золотую цепь на шею ему» (Быт., 41: 41–42).

Продовольственные склады, находившиеся в распоряжение Иосифа, привлекали голодных и бездомных со всех концов Древнего мира, и среди них были раскаявшиеся братья Иосифа. «Ступайте в землю Ханаанскую, – сказал Иосиф братьям, – и возьмите отца вашего и семейства ваши и придите ко мне; я дам вам лучшее в земле Египетской, и вы будете есть тук земли» (Быт., 45: 18). Так народ Израиля прибыл в Египет в минуту славы и богатства, Иаков и его сыновья и его семьи, точно семьдесят мужчин, женщин и детей. Все предприятие благословил – и даже, можно сказать, организовал – Бог, который говорил с Иаковом «в ночных видениях» о походе в Египет.

«Не бойся идти в Египет, ибо там произведу от тебя народ великий, – сказал Бог Иакову. – Я пойду с тобою в Египет, Я и выведу тебя обратно» (Быт., 46: 3–4).

«Отец мой был странствующий Арамеянин»

Египет был горнилом, в котором из двенадцати колен Израилевых, каждое было названо в честь одного из сыновей (или внуков) Иакова, выковался единый народ – сага, подробно описанная в Библии. Авраам был неугомонным странником, покинувшим древний город Ур, в котором родился, а его сыновья и внуки были кочевниками, жили в шатрах и переходили со своими стадами коз и отарами овец с пастбища на пастбище в привычном ритме кочевой жизни. Но скитания израильтян закончились, когда они пришли в Египет.

«Мерзость для Египтян всякий пастух овец», – сказал Иосиф отцу и братьям, прежде чем представить их фараону (Быт., 46: 34), выразив страх и отвращение, которые фермер всегда испытывал к пастуху. Однако монарх даровал кровным родственникам своего любимого наместника «владение в земле Египетской, в лучшей части земли», в районе, который в Библии называется землей Гошен (Быт., 47: 11).

«Вот, я купил теперь для вас, – сказал Иосиф братьям и их семьям, – землю вашу; вот вам семена, и засевайте землю» (Быт., 47: 23).

Мы не знаем, действительно ли было в Древнем Египте место под названием Гошен и где могла находиться земля Гошен, – в древнеегипетских хрониках нет сведений о таком месте, хотя, судя по описанию в Библии, земля Гошен – широкий равнинный участок с плодородной почвой, который, похоже, находился в дельте, где Нил впадает в Средиземное море. Некоторые ученые-библеисты считают, что фараон, который возвел Иосифа в высокий ранг и пригласил израильтян обосноваться на земле Гошен, был одним из так называемых царей-пастухов – захватчиков-гиксосов. В древнеегипетских исторических хрониках, в которых фиксировали все, от цен на хлеб до годов правления всех фараонов, сидевших на троне на протяжении двух тысячелетий, нет ни единого упоминания об Иосифе.

Здесь, в Гошене, утверждает Библия, израильтяне, наконец, отказались от кочевой жизни и стали жить в домах, а не в шатрах, возделывать землю, а не следовать за стадом, переходя с места на место. «Традиция пирамиды столкнулась с традицией бивачного костра», – объясняет Мартин Бубер, – и пирамида одержала победу. Действительно, то, что описано в Библии, было не чем иным, как первым шагом в том, что Джейкоб Броновски[15] назвал «восхождением человека», превращением человечества из оборванных, неугомонных племенных орд в оседлые городские цивилизации, и такой же знаменательный шаг повторился в мире далекой старины, когда стали появляться первые города и государства.

«Отец мой был странствующий Арамеянин, – написано в книге Второзакония, – и пошел в Египет и поселился там с немногими людьми, и произошел там от него народ великий, сильный и многочисленный» (Втор., 26: 5).

Пребывание евреев в Египте длилось примерно 430 лет (Исх., 12: 40). Иаков состарился и умер, а затем Иосиф и его братья. Израильтяне помнили и почитали своих предков: прах Иакова привезли в Ханаан для традиционного захоронения в землю, которую Бог обещал, но пока еще не предоставил своему избранному народу. Тело Иосифа забальзамировали, как это было принято у египтян, и его мумия хранилась в гробу, дожидаясь дня, когда израильтяне придут в Землю обетованную. До этого дня, как оказалось, было еще далеко, а тем временем израильтяне процветали и размножались в Египте: «а сыны Израилевы расплодились и размножились, и возросли и усилились чрезвычайно, и наполнилась ими земля та» (Исх., 1: 7).

Согласно Библии, в Египте было 600 тысяч израильских мужчин, способных носить оружие (Исх., 12: 37). Если библейская информация относительно мужчин призывного возраста является точной, то современная наука пришла к выводу, что, с учетом женщин, детей и пожилых людей, общая численность израильтян составляла 2,5 миллиона человек – «фантастическое количество», признает Элиас Ауэрбах. «С такой численностью израильтянам не требовалось переселяться из Египта, – отмечает он. – Они могли без особых трудностей победить и подчинить своих угнетателей».

Древние раввины, вероятно, понимали, что данные о численности в Библии, скорее всего, преувеличены, но упорно утверждали, что поразительный рост численности израильтян был результатом необыкновенной, даже сверхъестественной рождаемости избранного народа. «Евреи, ведя нравственную, добродетельную жизнь, чрезвычайно процветали в Гошене», – настаивали раввины, и женщины рожали сразу шесть детей, иногда двенадцать, а иногда и больше. «Некоторые, говорят, рожают сразу шестьдесят, – написали раввины, и затем сообщили своим читателям: – И это неудивительно, поскольку скорпион, кишащая тварь, выводит сразу шестьдесят».

Есть что-то непонятное и опасное в библейском рассказе о том, как израильтяне впервые пришли в Египет, какой-то скрытый смысл в подготовке почвы к рождению Моисея и предсказанию тяжелых испытаний, которые предстоят израильтянам, чтобы добиться свободы. Бог, который так настойчиво отправлял израильтян в страну фараонов и оказывал им благодеяния в Египте, теперь замолчал, и свет любви, который, казалось, изливался на израильтян, потускнел, а затем исчез.

Древние мудрецы утверждали, что автором всех человеческих поступков, совершенных под действием страстей, какими бы импульсивными они ни были, всех поворотов судьбы, сколь маловероятными они бы ни казались, является Бог, даже если об этом нет ничего в Библии. Утрата благосклонности в Египте, считали они, не означала, что Бог потерял интерес к своим созданиям или что его любовь превратилась в раздражение. Ничего подобного. «Бог предопределил, чтобы любовь египтян к сынам Израилевым превратилась в ненависть, – учили раввины, – и они снова должны были обратиться к Господу». Современные богословы аналогичным образом объясняют библейские сообщения о высоких намерениях. «Божественная история – это не абстрактная небесная история, – пишет один ученый-библеист. – Он спускается на землю и предписывает людям их дела и слова как знамения».

Однако все, что нам точно известно из Библии, это то, что мы ничего не слышали от Бога и о Боге в течение долгих лет изгнания в Египте. Бог, казалось, забыл об израильтянах, и они, похоже, не обращали особого внимания на него в это время. И наконец, когда гроб Иосифа собирал пыль в каком-то склепе, забытом на четыре столетия, Библия сообщает о зловещем, но имеющем большое значение событии. «И восстал в Египте новый царь, – рассказывает библейский автор, и от его слов веет опасностью, – который не знал Иосифа» (Исх., 1: 8).

Длительный период бездействия закончился, и тяжелые испытания, которые должны были превратить нацию рабов в избранный народ, должны были вот-вот начаться.

«Красивый ребенок»

Библия скупо рассказывает о рождении Моисея. Израильтянин, который впервые упоминается в библейском тексте всего лишь как «мужчина из колена Левия», был женат на израильтянке, «дочери Левия», и пара выполнила самую первую заповедь Бога Израиля – «плодитесь и размножайтесь» (Быт., 1: 28), – как раз когда новорожденных израильских мальчиков повсеместно предавали смерти.

«Жена зачала и родила сына и, видя, что он очень красив, скрывала его три месяца» (Исх., 2: 2).

Когда мы впервые в Библии встречаемся с этими важными персонажами, нам даже не называют их имен, и остается только догадываться о выпавших на их долю испытаниях, когда в течение трех месяцев они прятали ребенка. Остальных младенцев отобрали у родителей и утопили, а «красивого ребенка», скупо сообщает Библия, успешно прятали в течение первых трех месяцев жизни. Как бы то ни было, но супружеская пара жила в страхе, что однажды эскадроны смерти, прочесывая кварталы, где живут рабы, услышав крик их новорожденного сына, забарабанят в дверь их лачуги и вырвут ребенка из рук матери, как они делали повсюду в Гошене.

Но женщина была твердо уверена, что ее сын избежит печальной участи огромного количества невинных младенцев. Собрав все свое мужество и изобретательность, она решилась нарушить волю фараона и лишить детоубийц, по крайней мере, одной жертвы.

«Но не могши долее скрывать его, взяла корзинку из тростника и осмолила ее асфальтом и смолою и, положив в нее младенца, поставила в тростнике у берега реки» (Исх., 2: 3).

В Талмуде есть рассказ, в котором говорится о горьковато-сладких мыслях матери ребенка. «Я, возможно, не доживу, чтобы увидеть сына под брачным балдахином», – думала она, закрывая балдахином маленький ковчег, но, по крайней мере, она спрятала сына под ним прямо сейчас. И Библия рассказывает, что старшая сестра безымянного младенца не сводила глаз с ковчега, плывшего по реке: «а сестра его стала вдали наблюдать, что с ним будет» (Исх., 2: 4). Это был акт отчаяния, поскольку ни одна из этих отважных женщин не знала, не перевернется ли ковчег, поплывет ли по Нилу, и где окажется младенец, если с ковчегом ничего не случится, и выживет ли он вообще.

Однако Библия дает подсказку, предсказывающую успех их дерзкого предприятия. Ребенок, подобно ковчегу, был подхвачен течением освежающего потока священной истории. Библейский автор использовал для описания непрочной маленькой лодки из тростника, в которую мать положила младенца, древнееврейское слово teba, слово, которое появляется в другом месте в Библии всего один раз, и описывает судно, на котором Ной с членами семьи и животными укрылись от потопа, уничтожившего всю жизнь на земле. Нам предстоит понять то исключительно важное, что было поставлено на карту: выживание порабощенного народа и судьба человечества зависела от ковчега, плывущего по мелководью Нила, и от красивого ребенка, лежащего внутри ковчега.

«Беды в этой беременности!»

По ходу библейского повествования мы, наконец, узнаем, что отцом красивого ребенка был Амрам, а матерью – Иохаведа (Исх., 6: 20) и что у Моисея был старший брат по имени Аарон и старшая сестра по имени Мариам (Исх., 6: 20, Числ., 26: 59). На самом деле при внимательном чтении Библии обнаруживается огромное множество несуразностей и противоречий в семейной истории Моисея. Амрам, похоже, был женат на родной тете – явное нарушение закона об инцесте, о чем говорится в книге Левит (Лев., 20: 19). Иохаведу называют дочерью Левия, одного из двенадцати сыновей Иакова, который жил много поколений назад, согласно хронологии Исхода. Сначала Библия рассказывает, что Моисей был первенцем и единственным ребенком Амрама и Иохаведы, затем внезапно знакомит со старшей сестрой, которая следует по пятам за Моисеем, лежащим в тростниковой лодке, которая плывет по Нилу, а позже сообщает, что Мариам была младше Моисея (Числ., 26: 59).

Богословам и ученым потребовалось много усилий, чтобы объяснить эти несоответствия. Кровосмесительный брак между Амрамом и Иохаведой рассматривается как еще один пример «инбридинга», который мы находим у патриархов – ссылка на тот факт, что Авраам и Исаак выдавали своих жен за сестер (Быт., 20: 12, 26: 7). Амрам вполне мог быть достаточно стар, чтобы жениться на сестре своего отца, Иохаведе, если отец Амрама был первым ребенком в семье, а Иохаведа родилась намного позже. Раввинская традиция пыталась разрешить хронологические несоответствия, установив, что в день брака с Амрамом Иохаведе было 126 лет. А современные ученые считают, что «хронологические неправдоподобности» библейского текста можно объяснить, если рассматривать один трудный отрывок, в котором говорится, что пребывание израильтян в Египте длилось 430 лет (Исх., 12: 40), как преувеличение из благих побуждений, а не как буквальную истину. Что касается безымянной девушки, которая сыграла такую важную роль в истории рождения Моисея, наблюдая за малышом, плывшим по Нилу, возможно, это вообще была не Мариам – что-то вроде этого предположил средневековый комментатор, всячески пытавшийся понять смысл библейского текста. Современный критик Библии считает, что Мариам, вполне возможно, упомянута после Моисея в генеалогических перечнях в Библии, скорее всего, потому, что женщина, а не потому, что младше Моисея.

Новые удивительные подробности о Моисее сообщили раввины и мудрецы, приукрасившие скупой рассказ, который мы находим в книге Исход, пытаясь объяснить несоответствия в тексте. Имя Иохаведа, объяснили раввины, означает «слава Господня», и сообщили о «небесном свете, который исходил от ее лица». Два первых ребенка Иохаведы, родившиеся в период жестокого угнетения израильтян, получили имена, отражавшие страдания, которые испытывали все израильтяне: «Мариам», объяснили нам, означает «горечь», а «Аарон» означает «горе в этой беременности!». Раввины предположили, что Амрам развелся с Иохаведой после рождения Мариам и Аарона, придя в отчаяние от указа фараона и желая избежать рождения обреченного на смерть сына.

В другом рассказе Амрама называют главой Синедриона, совета старейшин, который вступил в законную силу спустя много веков на земле Израиля, и он принял решение о разводе всех израильтян с женами. Мариам ругает отца за его необдуманный приказ: «Твое решение хуже решения фараонова, поскольку фараон решил извести только мальчиков, ты же решаешь участь мальчиков и девочек». Есть еще один рассказ, в котором Мариам приписывается пророческая власть. «И Дух Божий сошел на Мариам ночью, – сообщает автор, известный как Псевдо-Филон, – и увидела она сон, и рассказала его утром родителям своим, говоря: я увидела этой ночью, вот, муж в льняных одеждах предстал предо мной и сказал: „Пойди и скажи родителям твоим: Вот, рожденный от вас брошен будет в воду, подобным образом через него вода иссякнет. И Я сотворю через него знамения и спасу народ Мой, и он всегда будет руководить вами“. Амрам и Иохаведа вступили в повторный брак на церемонии, которая воспевает жизнь даже под угрозой смерти. Аарон и Мариам танцевали вокруг свадебного балдахина, рассказывали раввины, а ангелы с небес кричали: „Да будет счастлива мать детей!“»

Однако наиболее убедительное объяснение ошибок и огрехов в библейском тексте является менее фантастическим, но вызывающим еще большее недоумение, чем объяснение, предложенное раввинами. Некоторые ученые утверждают, что все невероятные подробности семейной жизни Моисея были написаны библейскими авторами, и редакторы, которые относительно поздно собрались вместе, решили конкретизировать скупой рассказ о рождении Моисея в ранних стихах Исхода. На самом деле, некоторые из тех же самых ученых-библеистов, которые высказывают сомнения относительно того, существовал ли Моисей на самом деле, готовы доказывать, что Мариам и Аарон были реальными людьми, пророками, которых связали воображаемым кровным родством с Моисеем, величайшим пророком, миссионеры, стремившиеся возвысить и прославить Мариам и Аарона.

Обещанный ребенок

Некоторых древних читателей Библии намного больше интересовали обстоятельства рождения Моисея и способ его спасения, нежели неправдоподобные факты в библейском рассказе о ранних годах его жизни. Биография, вошедшая в придворные истории и священные тексты Древнего мира, чаще напоминает хвалебную песнь, полную предсказаний и предзнаменований, выдуманных сцен подвигов и борьбы и удивительных проявлений божественной воли. Вот почему позже, несмотря на то что библейские авторы ограничивались краткими описаниями, мудрецы и рассказчики упорно наряжали Моисея в более подходящий, как им казалось, наряд.

Так, к примеру, мать Моисея догадалась о сверхъестественных способностях ребенка, которого носила в чреве, по той причине, что не испытывала недомоганий во время беременности и боли при родах, – или так считали мудрецы. Она вынашивала ребенка всего шесть месяцев, однако Моисей сразу встал на ноги, прогуливался у дома, болтал с ошарашенными родителями и, что естественно для такого необыкновенного ребенка, отказался от материнской груди. В момент его рождения, чтобы сразу снять все сомнения относительно его божественного происхождения и выдающейся судьбы, «весь дом наполнился сиянием сравнимым с сиянием солнца и луны». Из уст младенца, которому исполнилось всего четыре месяца, исходит пророчество: «В грядущие дни я получу Тору из пылающего факела», – объявил матери и отцу их красивый (и развитый не по годам) ребенок.

Богу тоже отведена роль в древних мифах и легендах, которая не имеет ничего общего со Священным Писанием. «Ребенок, из страха перед рождением которого египтяне обрекли на уничтожение евреев, будет твоим ребенком, – говорит Бог Амраму в одном из рассказов. – Его будут помнить, пока существует мир, и не только евреи, но и чужестранцы».

Безусловно, рождение ребенка, предназначенного для славы или рокового конца (или того и другого), является довольно распространенной темой в легендах и мифах разных народов мира в разные времена. Благодаря Зигмунду Фрейду древнегреческий миф об Эдипе является самым известным примером «обещанного ребенка, брошенного на произвол судьбы и спасенного». Подобные истории можно найти в сочинениях древнегреческого историка Геродота о Кире II, персидском царе, который в VI веке до нашей эры завоевал Вавилон, и в мифах о Риме, Ромуле и Реме. На самом деле жизнь Моисея можно рассматривать как своего рода историю Золушки, «излюбленная тема рассказчиков об успехе не подающих надежд». Возможно, размышляет Мартин Бубер, в Библии просто, нимало не смущаясь, «заполнили пробелы в рассказанной биографии [Моисея], тщательно отобрав из сокровищницы легенд характерное для ранних этапов истории человечества». Другими словами, библейские авторы, возможно, позаимствовали сюжеты из мифов и легенд разных цивилизаций, отличных от их собственной, чтобы конкретизировать жизнь Моисея.

История рождения Моисея в книге Исход настолько напоминает одну древнюю ближневосточную историю, что некоторые ученые считают, что один из библейских авторов просто нарезал и склеил сюжет, воспользовавшись месопотамским текстом, в котором описывается рождение аккадского монарха Саргона, правившего в 3-м тысячелетии до нашей эры.

Итак, Саргона достали из Евфрата, как позже достанут из Нила Моисея, и он попал под покровительство вавилонской богини плодородия и любви Иштар, могущественной богини, которая, возможно, была прообразом обычных женщин из плоти и крови, которые пришли на помощь Моисею. Но Саргон во многих отношениях значительно отличается от Моисея. Его история, по сути, рассказ, в котором в далекой древности герой из бедной семьи становится богатым. Словосочетание, переведенное как «тайная подмена», на самом деле может иметь отношение к верховной жрице Древней Месопотамии, которая нарушила обет безбрачия, зачав и тайно родив Саргона. Таким образом, младенец, из-за того что был незаконнорожденным, оказался брошен на произвол судьбы, и только когда Саргон попался на глаза Иштар, он занял высокое положение, несмотря на скромное положение его приемного отца. В истории Саргона полностью отсутствует ужасная опасность, которая преследует младенца Моисея, приговоренного к смерти указом фараона и отправленного матерью в порыве отчаяния в плавание по реке, чтобы избежать смертного приговора.

Некоторые ученые утверждают, что при внимательном прочтении библейского жизнеописания Моисея становится ясно, что его история более всего напоминает миф об Эдипе, которого изувечили и оставили умирать в пустынной местности, поскольку его отец, царь, хотел избежать исполнения пророчества, что однажды молодой Эдип заменит его на троне. Библия, конечно, не делает подобных предположений – фараон издал указ, по которому все младенцы мужского рода, родившиеся у израильтян, должны быть убиты, он обеспокоен только тем, что израильтян стало слишком много, и это объясняет массовое убийство, известное ученым-библеистам как «геноцидная традиция».

Но, возможно, что-то еще скрыто в библейском тексте. Почему, в конце концов, фараон хотел лишить себя рабской силы? «Обычно правящая нация, особенно в древности на Ближнем Востоке, не помышляет об уничтожении рабочей силы, – отмечает библеист Бревард Чайлдс[16], – и одобрительно относится к ее увеличению».

Более того, даже если истребление израильтян, а не порабощение и эксплуатация их как своего рода естественных ресурсов, являлось государственной политикой, то уменьшать численность следовало за счет уничтожения женщин, а не мужчин. Итак, напрашивается вывод, что библейский рассказ, как выразился Чайлдс, «не обеспокоен отсутствием строгой логики», или что-то важное исчезло из Библии, когда она дошла до нас.

Некоторые ученые утверждают, что «геноцидная традиция» в истории рождения Моисея скрывает более старую версию рассказа, в котором будущий освободитель израильтян является истинной и единственной целью вынесенного фараоном смертного приговора. Интересно, что избиение младенцев не упоминается в еврейской Библии, за исключением косвенной ссылки в псалмах: «Возбудил в сердце их ненависть против народа Его…» (псалом 105: 25). Кроме того, возможно, что некогда Библия содержала предание, согласно которому фараон хотел убить одного младенца мужского рода – ребенка, которого фараон боялся, поскольку провидцы предсказали ему, что этому ребенку суждено свергнуть фараона.

Подобное предположение можно встретить в огромном множестве древних сочинений, включая Мидраш, ранние арамейские переводы еврейской Библии, труды Иосифа Флавия и даже некоторые греческие тексты, в которых библейские истории пересказывались для языческих читателей. Самое удивительное, что эта же тема появляется в Новом Завете, где многие важные события в жизни Иисуса напоминают жизнь Моисея. Когда Ирод узнал от трех мудрецов с Востока о рождении Иисуса из Назарета – «Где родившийся Царь Иудейский?» – то, в отчаянной попытке убить обещанного ребенка, приказал убить в Вифлееме всех мальчиков в возрасте до двух лет. Иисус избежал смерти только благодаря тому, что ангел убедил Иосифа бежать с семьей в Египет и оставаться там до тех пор, пока не умрет Ирод. Таким образом, исполнилось библейское пророчество, которое сразу вызывает в памяти Моисея. «Из Египта воззвал Я Сына Моего», – говорится в Евангелии от Матфея (2: 15), отсылая нас к стиху Осии: «Через пророка вывел Господь Израиля из Египта» (Ос., 12: 13).

Канонический текст еврейской Библии не предлагает такого объяснения избиению младенцев фараоном, но один ученый-библеист утверждает, что тема Эдипа, возможно, взята из древних еврейских преданий, а затем убрана из Библии редакторами, известными под общим названием Редактор, который появился спустя несколько веков и привел в порядок библейский текст. История, содержащаяся в раввинской литературе, может быть отголоском оригинального варианта истории рождения Моисея, варианта, в котором фараон предупрежден о том, что безымянному ребенку, который родится у израильтян, будет суждено свергнуть его с престола и вывести израильтян из Египта.

В этом рассказе фараон просыпается от ужасного ночного кошмара, в котором на весах правосудия с одной стороны старейшины и знать Египта, а с другой – «ягненок-сосунок», и сосунок перевешивает их. Фараон, испуганный ночным кошмаром, приглашает ко двору мудрецов, чтобы они объяснили ему этот странный сон. Согласно древним рассказчикам, которые занимались тем, что объединяли и перемешивали библейских персонажей странным способом, мудрецов, пришедших к фараону, было трое, и мы находим их в разное время в разных местах Священного Писания: «великий маг» Валаам, языческий пророк, чья говорящая ослица перехитрит его в книге Чисел; Рагуил, мидианитянский жрец, тесть Моисея в книге Исход и Иов, верный слуга Бога, чью праведность сатана подвергнет тяжелому испытанию в книге Иова. Валаам истолковывает сон фараона: «Сын родится у Израиля, который уничтожит весь Египет и жителей его, и выведет израильтян из Египта рукою сильною». И Валаам советует фараону уничтожить будущего освободителя израильтян, приказав утопить всех сынов Израилевых.

«Если благоугодно царю, – сказал Валаам, – пусть повелит всех детей их, которые родятся с этого дня и впредь, да будут брошены в воду».

Фараон последовал совету Валаама, но его план не сработал. В тот самый день, когда Моисей был спасен из Нила, придворные астрологи фараона подтвердили смерть обещанного ребенка: «Да здравствует царь! Мы принесли тебе радостную весть, поскольку прочли по звездам, что мальчик, которому было суждено спасти Израиль и принести горе Египту, встретил свою судьбу в воде. Больше тебе не придется его бояться, о великий царь!» Итак, избиение младенцев, которое больше не упоминается в Библии после рождения Моисея, неожиданно закончилось.

Раввины, чтобы объяснить, почему ошиблись астрологи, предположили, что они были «введены в заблуждение плохой видимостью, поскольку прочли по звездам, что однажды Моисей должен умереть из-за воды». Астрологи правильно угадали, но ошиблись со временем; смерть Моисея, как мы узнаем, будет косвенным образом связана с водой, но в отдаленном будущем: «Вода действительно погубила Моисея, но это не означало, что он погибнет в водах Нила». Тем не менее заверения придворных астрологов успокоили фараона, он прекратил бойню и «новорожденные еврейские младенцы были спасены от утопления». В этот знаменательный день спасся не только Моисей, но и около 600 тысяч младенцев мужского пола, которые были «зачаты в ту же ночь, что он, и брошены в воду в тот же день, и чудесным образом спаслись с ним».

Рождение и спасение Моисея описаны в Библии без каких-либо намеков на мистику и чудеса. Геноцид был причиной желания фараона убить Моисея, который был просто еще одним орущим младенцем рабов. Ребенок избежал смерти, поскольку две повивальные бабки не выполнили приказ фараона относительно убийства младенцев и потому, что его мать отказалась отдать его солдатам из эскадронов смерти. Он не утонул в водах Нила, лежа в своем утлом суденышке, поскольку его старшая сестра следила, как он плыл по Нилу. И его достала из реки знатная молодая женщина, которую не заботило, что ребенок был потомком презренных израильских рабов. Веками благочестивые комментаторы призывали нас увидеть в этих событиях руку Божью, но Библия приписывает спасение человека, который начнет изменять мир, обычным женщинам.

Принцесса в своей купальне

Когда ковчег, наконец, застрял в камышах, странное сооружение из ила, смолы и тростника попалось на глаза женщине, которая именно в то утро пришла купаться в Ниле. Как оказалось, она была дочерью того самого человека, который вынес смертный приговор, ставший причиной этого отчаянного небольшого путешествия.

«И вышла дочь фараонова на реку мыться, а прислужницы ее ходили по берегу реки. Она увидела корзинку среди тростника и послала рабыню свою взять ее. Открыла и увидела младенца; и вот, дитя плачет» (Исх., 2: 5–6).

Это еще один момент острой опасности для младенца Моисея. А если бы дочь фараона послушно выполнила приказ отца, перевернула ковчег и дала младенцу утонуть? А если бы вытолкнула ковчег из тростника, и он поплыл навстречу неопределенной судьбе? Молодая женщина, учитывая ее воспитание при дворе фараона и положение в качестве принцессы, должна была испытать ненависть, а поддалась материнскому инстинкту.

«Открыла и увидела младенца, – сообщает Библия, – и сжалилась над ним и сказала: это из Еврейских детей» (Исх., 2: 6).

Девушка, которая следовала по берегу за братом, лежавшим в ковчеге, услышала ее слова, предстала перед принцессой и ее свитой и высказала смелое предложение.

«Не сходить ли мне и не позвать ли к тебе кормилицу из Евреянок, – сказала она, – чтоб она вскормила тебе младенца?» – «Сходи», – ответила дочь фараона (Исх., 2: 7–8).

Девушка сходила за матерью, привела ее на берег реки, где рабыня и египетская принцесса, родная мать и приемная мать красивого ребенка, заключили сделку.

«Дочь фараонова сказала ей: возьми младенца сего и вскорми его мне; я дам тебе плату. Женщина взяла младенца и кормила его. И вырос младенец, и она привела его к дочери фараоновой, и он был у нее вместо сына» (Исх., 2: 9—10).

Судя по оригинальному тексту Библии, Бог не играл заметной роли в этих деловых отношениях между женщинами, занимавшихся спасением Моисея. Ребенок был спасен исключительно благодаря человеческим порывам – материнский ужас перед перспективой смерти ее малыша, тревога старшей сестры за безопасность младшего брата, жалость, испытанная бездетной женщиной к плачущему ребенку, – и человеческой изобретательности. Действительно, все три женщины изображены упрямыми, такими, которые решают проблемы здесь и сейчас с помощью обычных средств, а не молитв и магии. В библейском рассказе о детстве с Моисеем не происходит ничего даже отдаленно напоминающего чудеса, и только благодаря трем сильным, ответственным женщинам он вернулся к материнской груди и, в буквальном смысле, в лоно своего народа, по крайней мере, на какое-то время.

Богини и спасители

Выходит, что не Бог позаботился о спасении красивого ребенка, от которого так много зависело. «Бог, похоже, сильно рисковал, возложив все надежды на двух беспомощных повивальных бабок и утлый ковчег», – замечает Бревард Чайлдс, однако все женщины, окружавшие Моисея – такие жалостливые и бесстрашные, такие смелые и изобретательные, – успешно справились с этой задачей.

Позже женщин, которые присматривали за Моисеем, назвали протофеминистскими героинями. «Женщины (и матери, в частности) – несмотря на или, скорее, поскольку – могут играть важную роль в обучении слабых сыновей, которым угрожает опасность, тому, как обмануть вражеских угнетателей, – утверждает феминистический критик Илана Пардес, – как подчиниться отцовской воле и в то же время узурпировать отцовскую власть». И Пардес высказывает еще более поразительную мысль. Женщины, которые пришли на помощь Моисею, «удивительно близки к представлению богинь-опекунш в политеистических текстах», утверждает она, и они, возможно, действуют как еврейские прототипы «богинь-спасительниц», которых можно найти в мифах Древнего мира, начиная с богини Иштар, которая, предположительно, выходила замуж за каждого правящего царя Вавилона, до Афины, покровительницы Одиссея, и Венеры, покровительницы Энея.

«С приходом монотеизма богини развенчаны, – пишет Пардес. – Бог – один, и он – мужчина. Но женская опека не исчезает. Она перемещается в мир людей и воспринимается как роль женских персонажей и, в частности, матерей».

Последняя из женщин, пришедших на помощь Моисею, меньше всего годилась на роль опекуна: она была не только язычницей, не только египтянкой, но дочерью человека, который приказал убивать младенцев. Это побудило древних раввинов нафантазировать относительно обычной встречи, описанной в Библии, и, в частности, придумать роль для Бога в рождении и спасении Моисея, которая заметно значительнее роли, приписываемой ему в Библии.

Бог насылает на египтян невыносимую жару, придумали раввины, чтобы отправить дочь фараона на реку купаться. Корзина покачивается на воде примерно в шестидесяти локтях (225 футов) от берега, но рука египетской принцессы неожиданно протянулась, чтобы вытащить корзину из воды. От невыносимой жары, заставившей ее окунуться в прохладную воду, на ее коже появились «язвы и болезненные нарывы», которые чудесным образом прошли, стоило ей дотронуться до младенца, – первое из серии дерматологических чудес, которыми отмечена жизнь Моисея.

Принцесса осознает, что ребенок, которого она спасла из Нила, должно быть, один из тысячи еврейских младенцев, которых ее отец обрек на смерть, и Библия подталкивает нас к тому, чтобы мы поняли, что в те страшные дни привычным было зрелище мертвых и умирающих младенцев, плывущих по реке из районов, где жили рабы. Дочь фараона, предположительно, была знакома с особенностями ткачества израильтян и опознала одеяло, в которое был завернут ребенок, как израильское, или она поняла, что мальчик еврей, поскольку он был обрезан, – «мальчик носил знак Авраамова завета», как деликатно высказался один рассказчик, – хотя в Библии не сказано, что Моисей был обрезан, и на самом деле обрезание было распространено не только среди евреев, но и среди египтян.

Согласно Библии, когда дочь фараона достала плачущего ребенка из тростниковой лодки, она «преисполнилась жалости к нему» (Исх., 2: 6). Однако раввины придумали более сложный вариант истории: принцесса вспоминает приказ отца и собирается в соответствии с этим приказом бросить младенца обратно в реку, и в это время архангел Гавриил наносит младенцу невидимый удар, чтобы он заплакал. «Чувство материнской нежности шевельнулось в груди бездетной принцессы», и она внезапно «испытала чувство, словно видит сияние Божественной славы».

Раввины настаивали на том, что дочь фараона язычница с золотым сердцем, и придумали, будто она убежала из дворца фараона на берег Нила окунуться в прохладные воды, чтобы «очиститься от скверны идолопоклонства, царившего при дворе фараона». В отличие от принцессы сопровождавшие ее служанки хранили преданность фараону и пытались уговорить ее предоставить еврейского ребенка его судьбе: «Ты хочешь нарушить указ своего отца?» Тогда Бог послал архангела Гавриила, чтобы подавить их протесты, похоронив заживо в недрах земли. Египетской принцессе за проявленное сострадание Бог дал имя Батья (или, в некоторых версиях, Битья), имя, означающее «дочь Бога». В конце жизни Бог вознаградит ее за верность и мужество. «Битья не вкусила смерти», считали раввины, «будучи одной из тех, кто вошел живым в рай».

Благочестивые рассказчики отвели Богу более заметную роль в раннем периоде жизни Моисея, нежели та, о которой сообщается в Библии, но если мы склонны верить, что Бог приложил руку к истории рождения Моисея, то библейское повествование заставляет нас задуматься над несколькими непростыми вопросами. Почему мать бросила сына в воды Нила, пусть даже в удобной маленькой тростниковой лодке, тем самым подвергнув опасности жизнь беспомощного ребенка? Она свыклась с мыслью о его смерти? Филон даже не упоминает о лодке из тростника в своем пересказе истории и только сообщает, что мать и отец Моисея «оставили своего ребенка на берегу реки и отошли стенать и причитать, жалея себя за свалившуюся на них необходимость и называя себя убийцами своих детей». Родители Моисея, словно хочет сказать Филон, от отчаяния и безысходности просто приговорили своего ребенка к смерти.

Несмотря на то что в древности часто прибегали к избавлению от нежелательных детей как к средству контроля над численностью населения, ни богословы, ни ученые не могут заставить себя поверить в то, что родители Моисея просто пытались убить его. «Еврейские родители не бросают на произвол судьбы своих детей», – утверждает Чайлдс. Объяснение, которое на протяжении веков поддерживали и еврейские, и христианские апологеты, заключается в том, что родители Моисея верили в Бога и доверяли ему, хотя почти четыре столетия не было ничего слышно ни от него, ни о нем. «Лучше бросить ребенка и доверить его судьбу Провидению, чем наша тайна будет обнаружена, и мальчика схватят и предадут смерти, – говорит Амрам, приняв решение бросить Моисея в Нил, в одной раввинской истории. – У Господа множество способов, и Он, в Его милосердии, защитит ребенка и исполнит пророчество относительно него».

Но Библия описывает мир, в котором родился Моисей, как неприветливое и опасное место, где дети не всегда находятся под защитой божественного провидения, на удивление современную картину, напоминающую лагерь смерти Освенцим, поля смерти в Камбодже, заваленные трупами деревни в Боснии, Руанде и Алжире. «Суровая реальность такова, что даже когда, наконец, приходит спасение, оно сопровождается не героической, мученической смертью отважных воинов, а бессмысленным убийством детей, – пишет Бревард Чайлдс. – Находившийся в ожидании мир не приветствовал, а противостоял с истеричным фанатизмом, граничащим с безумием, спасению, обещанному Богом». Только мужество и сострадание окружавших Моисея женщин спасли его от смертельного воздействия этого безумия.

«Потому что я из воды вынула его»

Египетская принцесса, разглядевшая корзину с ребенком в водах Нила, была избалованной молодой женщиной, дочерью царя, считавшегося богом, женщиной знатного происхождения, которая день и ночь находилась в окружении небольшой армии придворных, исполнявших все ее капризы. Она, казалось бы, должна была держаться как можно дальше от плачущего ребенка, который требовал пристального внимания и нежной заботы, ребенка, которого ее собственный отец приговорил к смерти, однако ее сердце было наполнено не только состраданием, но и большими амбициями. Принцесса решила спасти младенца, вырастить и воспитать его как собственного ребенка при дворе фараона. Безымянный подкидыш, поклялась она, станет египетским принцем.

Мы не знаем, как назвали «красивого ребенка» его собственные отец и мать до того, как его спасла из Нила и дала ему новое имя дочь фараона, но наверняка его еврейские родители дали ему какое-то имя. В одной из историй Мидраша говорится, что Амрам назвал своего сына Тобия, что означает «Бог есть благо», но раввинские легенды и предания предоставляют нам массу других вариантов. В этих историях он известен под именем Хебер («воссоединять»), данным отцом, и Йекутиэль («поскольку я возлагаю надежду на Бога, и Он дал ее мне»). Сестра называла его Йеред («потому что она „спустилась“ к реке, чтобы узнать его судьбу»). Брат называл его Аби Заноах («потому что его отец, который „отказался“ от его матери, вернулся назад»). Дед называл его Аби Гедор («потому что Отец Небесный „внес“ нарушение в Израиль, когда спас его»), и сестра обращалась к нему Аби Соко («потому что его прятали в „жилище“ в течение трех месяцев»). И народ Израиля называл его Шемаи Бен Натаниэль, «потому что в свое время он „услышит“ вздохи народа и освободит его от угнетателей, и через него Он „даст“ им Его собственный закон».

Дошедшее до нас имя Моисей дала ему египетская принцесса, и это имя ведет происхождение из раннего греческого варианта Библии. Но в оригинальном еврейском тексте его имя Mosheh (Моше) напоминает египетское слово mose, что означает «дитя», и является частью полного имени; так, например, имя фараона Тутмоса означает «дитя Тота» (или «рожденный Тотом») и указывает на бога в египетском пантеоне. Некоторые считают, что Moses – «двуязычный каламбур», напоминающий еврейское слово masheh, которое означает «вытягивать». И это точно соответствует описанию, данному библейским автором.

«И нарекла имя ему: Моисей, – сообщает Библия (Исх., 2: 10), – потому что, говорила она, я из воды вынула его».