Безлюдная выставка

Я спрашиваю сотрудника музея, какое отношение книги о ГУЛАГе имеют к концлагерю СС? Мне не могут сказать что-то определенное. «Может, тогда следует продавать у мемориала в Катыни книги о польском концлагере Тухоль, где в 1919–1921 годах погибло двадцать тысяч пленных красноармейцев? — вопрошаю я. — Или распространять у памятника ссыльным латышам в сибирском поселке Новоюгино брошюры о латышской охране Саласпилса?» В ответ — вымученная улыбка и просьба прислать вопросы письменно. И это ФРГ, где, как считается, к нацистскому прошлому относятся предельно негативно, а у монументов советским солдатам всегда лежат живые цветы.

Мимо выставки о «спецлагере № 7» в Заксенхаузене не пройдешь — туда ведут штук десять указателей. Правда, на момент ее посещения внутри находился лишь я один. Другие посетители, видимо, не заинтересовались. Информации выдано негусто — советские пропагандистские плакаты, газеты гэдээровских коммунистов, таблоиды ФРГ, кричащие о гибели десятков тысяч заключенных в советских лагерях на территории Германии, и фотографии.

«Овечки» из батальона СС

Я присматриваюсь к одному снимку. На нем — красивая женщина в модном платье, с печальной надписью: дескать, она провела за проволокой «спецлагеря № 7» и в другом «учреждении» восемь лет, с 1945 по 1953 год. А вот она же на другом фото рядом со своим мужем, одетым в форму полицейского батальона СС. Сразу хочется спросить: а за что ее арестовали? Служил ли ее супруг в охране Заксенхаузена? Как она обращалась с заключенными и с рабами-остарбайтерами? Но об этом ни слова. Зато всюду информация, что в советском спецлагере были заключены 60 000 узников, и 12 000 из них погибли «из-за нечеловеческих условий содержания». Можно даже зайти внутрь двух каменных бараков, дабы ощутить, как плохо им приходилось.

Я пытаюсь узнать, а кем же являлись эти люди, попавшие в «спецлагерь НКВД» в зоне советской оккупации Германии? О, тут меня ждет сюрприз. Почти все заключенные «советского режима» — функционеры НСДАП, военнослужащие СС, представители нацистской городской администрации, директора гитлеровских фабрик, где использовался рабский труд, судьи, боевики гитлерюгенда и ополченцы фольксштурма. Как-то не очень похоже на невинных овечек.

Ужасные истории

Но тема «большевистского ГУЛАГа» раскручивается упорно. Тут вполне ясно —уничтожение людей нацистами в Заксенхаузене пытаются заслонить «зверствами НКВД». И знаете, дела у организаторов продвигаются неплохо. Каждое 30 августа в Заксенхаузене отмечается День памяти узников «спецлагеря № 7», проводятся встречи бывших заключенных.

На веб-сайте музея помещено интервью с неким Фридрихом Клаушем. Тот в 1945 году был призван в фольксштурм (гитлеровское «ополчение»), был пленен РККА, но из плена бежал. Его вновь задержали в 1948 году, поместили на несколько недель в Заксенхаузен, дали 25 лет тюрьмы и отправили отбывать срок в СССР. На видео ополченец Третьего рейха рассказывает, как тяжко ему пришлось на советских нарах. Я объясняю сотруднику музея: да, срок жесткий, но советских пленных за побег вешали на плацу Заксенхаузена, и вместе с ними — всех, кто помог им сбежать. Угадаете ответ? Ну, конечно же, его нет.

Другое немецкое СМИ публикует историю второго пленного — из отряда гитлеровских диверсантов в тылу советской армии. 15-летний Хорст Йенихен был арестован в 1946 году за связь с «Верфольфом», нацистским подпольем, помещен в «спецлагерь № 7», пробыл там два года и был… выпущен. Разве вермахт и СС так поступали с советскими партизанами?

Компенсация для нациста

Пресса Германии давно перестала стесняться в выражениях. «Заксенхаузен — два преступления в одном музее» — статья со столь броским заголовком размещена на сайте радиостанции «Дойче Велле»[1]. Там заключенные в «спецлагере № 7» названы «жертвами сталинизма» — еще раз напомню, что с 1945 года в Заксенхаузене содержались сотрудники СС, полиции и функционеры НСДАП. Пожилой Курт Вайсс жалуется — мол, жертвам нацизма выплачивают пенсию, а тем, кто был арестован советскими оккупационными властями, — нет. «Мы могли не узнать о масштабе преступлений, совершенных от имени победителей», — резюмирует журналист «ДВ». Вот так, освободители из Красной армии в нынешней Германии уже преступники. Появляется навязчивое ощущение, что пройдет еще совсем немного времени, и от России потребуют платить компенсации бывшим эсэсовцам.

Кстати, на территории Заксенхаузена поставили трогательную пьесу, спектакль «Барак и “Вальс цветов”»: о простых немецких юноше и девушке, влюбившихся друг в друга в холодных бараках, находящихся под суровой властью НКВД. Очень мило, не правда ли? Между тем в концлагере Дахау, освобожденном американской армией 29 апреля 1945 года, тоже содержали нацистских преступников, и аналогично процветала высокая смертность — поскольку свирепствовал тиф. Но на сайте музея Дахау об этом ноль информации, как нет и выставки о гибели заключенных из полиции и СС. И никто, как ни удивительно, отчего-то не требует выплатить компенсации «жертвам американизма».

«Вырезал твою семью»

Теперь во время экскурсий в Заксенхаузене всем показывают массовое захоронение советского времени на севере лагеря, умалчивая, кем именно были покойные. В беседе с коллегами из немецкой прессы я задаю жесткие вопросы. Знают ли они, что в Заксенхаузене убили 100 000 человек: с 1943 года людей душили в газовой камере и тела круглосуточно сжигали в крематории? В курсе ли они о медицинских опытах врачей СС, погубивших множество узников? Известно ли им о виселице на плацу, что никогда не пустовала? А о 10 000 советских военнопленных, уничтоженных уже к декабрю 1941 года? О евреях, цыганах и массе других гражданских лиц, включая женщин и младенцев, что были умерщвлены в газовой камере только за свою национальность? Да, отвечают мне утвердительно, знают — журналисты все же народ образованный. Тогда зачем, интересуюсь я, устраивать музей «спецлагеря НКВД» на территории чудовищной нацистской «фабрики смерти», если он не идет ни в какое сравнение с прежним Заксенхаузеном? Это желание немцев обелить себя, показать, что другая-то сторона тоже плохая? Но извините, выглядит как оправдание в стиле «да, парень, я вырезал всю твою семью, однако ты сам виноват, перешел дорогу на красный свет». Немецкий журналист тяжело вздыхает и разводит руками. «Мне нечего вам сказать, — произносит он. — Извините, нечего».

«НЕУДОБНЫЙ» КОНЦЛАГЕРЬ ДЛЯ НЕМЕЦКИХ БЕЖЕНЦЕВ В ДАНИИ

Итак, я побывал в бывшем нацистском концлагере Заксенхаузен, где открыли новую экспозицию — «спецлагерь НКВД № 7», сделанную в стиле «с нацистами все понятно, но вот НКВД-то кошмарный как вообще разгулялся»! Надо же, собрал за колючей проволокой 60 000 бедных функционеров НСДАП, боевиков фольксштурма, гитлерюгенда, полицейских да эсэсовцев, и за пять лет 12 000 из них отдали концы по причине тифа.

И в этом моменте стало мне интересно: а какая же информация в местных СМИ идет о лагерях, где в зоне оккупации союзников в 1945-м гибло гражданское население?

Будучи в феврале 2025 года в Дании, я заинтересовался темой лагерей для немецких беженцев, коих после капитуляции германских войск в Копенгагене 4 мая 1945 года поместили за колючую проволоку. На земле Дании оказалось 250 000 мирных немцев, бежавших от бомбежек рейха союзниками, и из Восточной Пруссии. В самом крупном из этих лагерей — Оксбеле — заключили 37 000 человек. Там не было эсэсовцев, полицейских, функционеров НСДАП или солдат — только женщины, дети и старики, гражданские лица.

Датские врачи и больницы отказались оказывать им любую медицинскую помощь и предоставлять лекарства по причине «патриотической позиции». В результате только в 1945 году умерли 13 000 немцев-беженцев, из них 7000 (то есть 60%) дети ДО ПЯТИЛЕТНЕГО ВОЗРАСТА. Фактически их умертвили условиями содержания — это и отказ в медпомощи, и размещение в грязи, и скудное питание. Немцев за колючей проволокой держали в Дании четыре года — до 1949-го и потом распустили их по домам.

За всю войну во всей Дании погибло меньше датчан, чем немецких беженцев за полгода. Им просто мстили, потому что вооруженных нацистов боялись и им подчинялись — а тут можно было творить что душе угодно. Женщин и детей забивали в бараки по 150 человек на помещение, многих запихали в конюшни — с соответствующим запахом. Зимой было холодно. Водопровод отсутствовал — узники обтирались влажными тряпками. Разговаривать с датчанами и приближаться к проволоке немцам категорически запрещалось. Датские деньги немцам иметь не разрешали, купить они ничего не могли.

В 2022 году в Дании открыли музей немецких беженцев Flugt — построенный на средства ФРГ. Вход стоит 21,45 евро. Тему того, что датчане лишь за полгода уморили голодом 7000 детей дошкольного возраста, стараются не муссировать. Датский врач Кирстен Лилофф заявила, что обращение властей с беженцами было «очень плохим». Она сказала, что большинство умерших детей можно было вылечить. Милейшая датская пресса тут же зачморила ее за «предвзятое отношение к проблеме». Зато книга Управления по делам беженцев Дании, изданная Хенриком Хаврехедом, написана с умилением, как добрые датчане спасали немцев. И такое мнение почти всех датчан устраивает, они не любят, чтобы их обвиняли в жестокости к детям. Датские историки сваливают все на Красную армию — мол, немцы уже бежали из Восточной Пруссии истощенными, вот и померли от стресса и голода. Виноваты русские, датчане ни при чем.

В общем, получается прекрасно.

В одном случае за пять лет умерло от тифа 12 000 нацистов, взятых в плен с оружием в руках. И там устроили выставку, продают книги, рассказывают о страданиях эсэсовцев в «спецлагере НКВД». В другом — за полгода погибло 13 000 мирных жителей, из них 7000 малолетних детей, а врачи пальцем не пошевелили, чтобы им помочь,— и тут абсолютно ноль внимания. Музей построили лишь совсем недавно. Рассказов о страданиях нет. И упаси Бог сравнить датские лагеря с нацистскими, датчане же сразу жестоко обидятся.

Зато в отношении русских давно уже можно сравнивать с чем угодно.

ДЕТСКИЙ КОНЦЛАГЕРЬ «КИНДЕР КЦ», ПОЛЬША

— Простите, вы зачем фотографируете? Что вам здесь нужно?

— Извините, уважаемый пан, — говорю я на плохом польском. — Я журналист из России, делаю репортаж про освобождение Красной армией лагеря «Киндер КЦ». Это ведь здесь?

Пожилой человек переминается с ноги на ногу, затем переходит на русский. Все-таки старшее поколение в Польше относится к бывшему другу на Востоке иначе.

— Может быть, выпьем чаю?

В квартире 67-летний пан Войцех наливает мне большую чашку, кладет на стол печенье.

— Квартиры тут дешевые, — объясняет он. — Поэтому многие покупают. И раньше, когда при коммунистах давали бесплатно, не откажешься же. Но было страшно. Первое время мне ночами чудились голоса мертвых детей — плачут, просят помочь, умоляют дать хлеба. Сколько раз собирался отсюда съехать… Но привык, да и дети уже молчат…

11 декабря 1942 года в концлагерь «Киндер КЦ» на окраине польского города Лодзь привезли первых маленьких узников. Ранее немцы основали это место для того, чтобы отправлять за колючую проволоку детей польских подпольщиков, советских партизан и тех семей из Польши и СССР, что были угнаны на работу в Германию. Предполагается, что через лагерь прошло 20 000 детей. Хотя на самом деле, возможно, — в десять раз больше.

Младенцы-заключенные

Подобные лагеря приказал создавать в Польше рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер, объяснив, что «польские беспризорники создают угрозу немецкой молодежи». Первые строения для «Киндер КЦ» подобрали рядом с гетто Лодзи еще в середине 1941 года. В каменных зданиях и подвалах домов сперва размещали еврейских детей. В сентябре 1942-го охрана СС привела на территорию лагеря сразу 20 000 мальчиков и девочек, отобранных у родителей в гетто. Их продержали пару месяцев — «сортировали». 1600 юных узников отправили делать снаряды на оружейную фабрику, остальных послали в печи Освенцима. Затем сюда стали массово свозить детей партизан. Сначала в возрасте от 6 до 16 лет, затем и совсем крошечных.

Узница «Киндер КЦ», чешка Мария Долежалова-Шупикова в 2012 году в разговоре со мной вспоминала: «Мы были одеты в лохмотья, спали на голой земле, все во вшах, нас кормили баландой из ботвы. С нами был один двухнедельный мальчик и годовалые малыши — я раньше не могла себе представить, что младенцев могут поместить в настоящую тюрьму». Официально зафиксировано — самым юным заключенным «Киндер КЦ» был двухлетний ребенок, но свидетели, прошедшие через этот безумный лагерь, отмечают — внутри достаточно было и грудничков.

Внутри разбитого сердца

«Киндер КЦ» не сохранился целиком в качестве музея, как Освенцим, Майданек или Штуттгоф. 19 января 1945 года детский концлагерь освободила Красная армия, принеся свободу тысяче маленьких заключенных. Затем местные жители разобрали на дрова и бараки, и деревянный забор: до нашего времени сохранилось только шесть каменных зданий, на улицах Мостовского и Пшемыслова — склад, барак для девочек, карцер, комендатура, карантинный блок. Пространство прежнего концлагеря в шестидесятые годы застроили новыми домами. У памятного знака расположен супермаркет с рекламой пива и обещанием скидок. Гуляют люди, и у них нет мыслей, что они ходят по кладбищу с детскими скелетами.

В 1971 году здесь воздвигли мемориал — худенькая обнаженная фигурка ребенка внутри разбитого сердца. На каменном заборе выгравированы слова — перечислены концлагеря, где нацистами содержались дети, — и там десятки названий. В здании бывшей комендатуры «Киндер КЦ» находится «Музей польских детей — жертв тоталитаризма». В официальном описании на русском сказано — музей создан, чтобы «почтить память самых молодых жертв тоталитарных режимов XX века: детей, убитых в результате преступной деятельности немецкого Третьего рейха и Советского Союза».