Шестнадцатого августа, вот уже два года подряд, я звоню Жене Марину.

Марию похоронили именно в этот день, шестнадцатого августа, на старом кладбище под Барселоной. Это необычное кладбище: длинная каменная стена с ячейками, в которых хранятся урны с прахом. Стену видно далеко с дороги, и проезжающие туристы изо всех сил пялятся на блестящие на солнце стеклянные перегородки между ячейками.

Я звоню ему, и мы молчим. Потом мы прощаемся, и я вешаю трубку. Мои старые кореша – Коля Шевченко, Рома Авдеев и Петька Вишневский – уже знают, что в этот день я напиваюсь до беспамятства; они отвозят меня домой и укладывают в постель, и делают это лучше, чем какая-нибудь жена. Только мне уже все равно.

Меня вызывали в Испанию, как свидетеля, на процесс по делу Барбароссы и его соучастников. Все газеты писали, что при аресте российского политика господина Крутова за совершение на территории Испании ряда преступлений у него на вилле были обнаружены документы, имеющие историческое значение. В ходе расследования установлено, что эти документы в 1936 году были помещены в банк «Кредит Андорры» на хранение неким господином Петром Тищенко, с завещательным распоряжением о передаче их, в случае его смерти, наследникам господина Бориса Скосырева. В завещательном распоряжении особо оговаривалось, что банк не должен искать наследников, бумаги должны быть выданы им только в случае их личного обращения и подтверждения кровного родства со Скосыревым. В банке хранилась также шкатулка с прядью волос, принадлежавших Борису Скосыреву, и когда объявилась наследница, банк потребовал проведения генетической экспертизы, поскольку ничем иным она свое родство с неудавшимся королем Андорры подтвердить не могла. Адвокатами наследницы были представлены в банк образцы ее крови, и сравнение их с ДНК пряди волос Скосырева подтвердило родство наследодателя и наследницы. Документы были выданы ее адвокатам. Но банк почему-то потребовал повторной экспертизы, и главное – забора образцов крови под контролем экспертов.

В назначенный день госпожа Касарес к экспертам не явилась, и банк через суд опротестовал получение наследства.

Когда судебные приставы стали разыскивать госпожу Касарес, вся история с похищением Марии стала известна, и Крутов был обвинен еще и в мошенничестве; вину его в похищении Марии и причинении вреда ее здоровью не доказали.

Документы были переданы в институт имени Сервантеса. Там действительно оказался протокол заседания Генерального Совета Андорры и оригинал листовки короля Бориса Первого, написанный его собственной рукой, а также свидетельство о браке Бориса Skessareff с Мерседес Бланес, от шестого июня 1934 года. Поскольку у Марии Касарес не осталось родственников, свидетельство о браке ее бабушки с будущим королем Андорры теперь тоже хранится в библиотеке Сервантеса.

Дотошные испанские следователи раскопали, что один из сотрудников банка, из числа имевших доступ к хранилищам и завещательным распоряжениям, после выдачи «наследнице» документов уволился из банка и купил виллу в Португалии, там, говорят, это дешево. В него вцепились намертво, и он не стал молчать, тем более что Барбаросса и его цепные псы уже были арестованы. Он сообщил даже, сколько получил от Барбароссы за предоставление секретных сведений о наследстве: на виллу действительно хватало.

Газеты, правда, умолчали о том, что среди документов, оставленных Петром Тищенко в банке «Кредит Андорры», был еще один: послужной список Бориса Скосырева, военного контрразведчика. Я знаю об этом от интерполовцев, которые привезли его в Россию и передали в ГРУ. Но что в нем написано, знают только в Главном разведывательном управлении Министерства обороны.

Жигулев теперь замначальника Управления юстиции. Я с тех пор его так и не видел, но говорят, что он похудел, помолодел и живет со своей женой душа в душу.

У нас в горпрокуратуре сменилось начальство. Пришел новый прокурор города, стал менять команду. Ивана Яковлевича уволили, он теперь работает в юридическом отделе на таможенном терминале. Там тоже новый директор, поскольку господин Васнецов в прошлом году был застрелен неизвестными у входа в свой офис. Дело в производстве у одного из молодых следователей нашего Управления, он говорит, что скоро раскроет.

Мне до пенсии еще целых шесть лет. Когда пришел новый прокурор города и мне предложили восстановиться, я согласился. Не привык я к вольным хлебам, уж лучше получать зарплату раз в месяц, хоть и не бог весть какую, а все-таки…

Вот накоплю денег, куплю путевку в Испанию, на Коста Дорада. Поеду один, чтобы никто не мешал мне вспоминать.

Конец