Только к вечеру третьего дня приблизился Тэранго к тому месту, где раньше была стройка номер пятьсот три. Дальше никто из его сородичей еще не забирался. Остерегались этого места. «Плохое место эта пятьсот третья стройка», — так говорили старики, так говорили шаманы.
Воспоминание о пятьсот третьей стройке вызвало у одинокого путника тревожное чувство, приходящее обычно с не менее тревожными и тяжелыми воспоминаниями. Будучи юношей, охотился Тэранго со своими сородичами в этих местах. Много дикого оленя тогда водилось здесь, особенно в зимнюю пору. Все тому способствовало: и рыхлый снег, и кустистый рослый ягель, и возможность спрятаться от северных ветров. Даже волки заглядывали в эти лесные дебри с рыхлым и глубоким снегом не так часто. Но после войны пригнали много людей в этот суровый, не пригодный для жизни южан край. Говорили, что на больших металлических лодках, называемых баржами, столько людей привозили, как оленей в стаде. Говорили, что стерегли этих людей столько собак, что по всей тундре столько не наберется. Поползли самые невероятные слухи о том, что охраняют их такие великаны, что выше деревьев они ростом, и что построили они себе большие деревянные дома, а в каждом доме людей так много, что они греются друг от друга, и огонь разводить не нужно. А еще шептались старики меж собой, что строят эти люди дорогу такую длинную, какой еще не было в мире, а насыпь делают такой вышины, что не преодолеть ее самому сильному оленю. А шаманы тайно камлали, спрашивая богов: за что послано на их землю такое проклятие, чем прогневили люди святых духов, зачем пришедшие чужаки разделяют землю на две половины — от самого места восхода солнца до той границы, где солнце прячется под землю? И даже в своих камланиях называли то место «пятьсот третьей стройкой».
Солнце, выпустив последний красно-золотой луч из-под слоистых темносиних туч, там, на склоне неба, исчезло за воды спиной — ид-маха, провалившись под землю. Краснота по всему горизонту впереди держалась долго. «Как бы погода не сменилась», — подумал Тэранго. Медленно наступали сумерки.
Будто из тумана, тихо вынырнул светлобокий облас и направился к берегу. Рядом с катером сидел на корточках человек и чистил картошку. Для него появление этого деревянного челна стало полной неожиданностью. Он резко поднялся, застыв с недоочищенной картофелиной в руках. Нос обласа коснулся тверди совсем рядом.
— Здравствуй, добрый человек, — коротко произнес Тэранго.
— Ну здорово, — удивленно приподняв брови, ответил человек с картофелиной.
На голос из-за катера вышел человек в толстом свитере с кожаной сумкой в одной руке и карандашом в другой. Сумка была открыта, из нее выглядывали какие-то бумаги. Следом за ним появились еще два человека. Тот, что держал в руках кожаную сумку с бумагами, воскликнул:
— Вот так явление Христа народу! Ты кто такой будешь?
«Начальник», — определил Тэранго.
— Меня Тэранго зовут, — ответил путник.
— Ну а я — Сергей. Это — Василий, наш капитан, он же — кок, он же — моторист, он же и добытчик, он же и хранитель всех наших съестных запасов, — указал он на человека с картофелиной. — А это Дамир, он еще совсем молод, поэтому отрекомендую коротко — сейсмолог. А это наш мозговой центр, главный технолог, можно сказать, доктор сейсмологических наук, Юлий Семенович, — и Сергей, широко улыбнувшись, указал на бородатого мужчину. — Вот и познакомились.
— Приглашаем к нам на чай, — сказал Юлий Семенович.
— От чая не откажусь, — ответил Тэранго.
— Вы бывали раньше здесь? — спросил Юлий Семенович.
— Я здесь никогда не бывал. Наши сюда не ходят. Тут, однако, плохое место, — он обвел тяжелым взглядом стеной стоящий на возвышенности сосняк.
— Ну что ж, пойдем на экскурсию, — оживился Сергей.
— Да что же мы гостя держим на улице? Пойдемте, Тэранго, к нам на чай, а там по дороге познакомитесь с главными экспонатами, — произнес Юлий Семенович.
Тэранго вразвалку побрел за «начальником» по направлению к большому рубленому дому с темными стенами. В стороне он заметил паровоз, стоящий на ржавых рельсах. Перехватив удивленный взгляд гостя, Сергей взял за локоть Тэранго и подвел вплотную к паровозу. Своими габаритами и количеством металла паровоз, конечно же, сразил жителя тундры. А более всего удивило Тэранго просто физическое появление этого монстра здесь, в этом месте, где менее всего можно было его ожидать. Ведь, как знал Тэранго, дорога так и не была построена, так откуда же взялся паровоз?
Сергей словно прочел мысли Тэранго, сказал, повернувшись к гостю лицом:
— Доставили его сюда баржей. Вон там она, полузатопленная, торчит из воды.
И вправду — рядом с катером возвышалась гора ржавого металла. Зашли в рубленый дом. Следом за ними вошел Юлий Семенович.
— Тут жили охранники, — пояснил Сергей, — вот мы приспособили этот барак для своего временного жилья. Мы в этих местах ищем нефть, газ.
— Вы геологи?
— Ну что-то вроде этого… мы — сейсмики.
Слово было незнакомым, и Тэранго смолчал.
— Сейсмики — те же геологи, но у нас особые методы работы, и мы занимаемся более специфическими исследованиями, — пояснил Сергей. — Ну, это для специалистов… Ну а ты, старина, куда путь держишь, если не секрет?
— Да нет никакого секрета: куда путь ведет, туда и иду. В Нижневартовск, однако, собрался…
Тэранго оглядывал потемневшие от времени стены с остатками наклеенных старых газет. В глубине мрачного помещения были сделаны нары для ночлега, на них нагромоздили рюкзаки и разложили теплую одежду.
Сергей присвистнул от удивления.
— Простите, но, как бы это сказать… Понимаете ли вы, что дойти туда в одиночку на таком суденышке невозможно, — это выше человеческих сил, да и Таз с Обью не соединяется, — с удивлением чуть не воскликнул Юлий Семенович. — Правда, я слышал, что раньше местные остяки перетаскивали свои лодки через водораздел.
— Ну, коли ты слышал, то и я не без ушей. Все знаю, не думайте, что перед вами выживший из ума старик. Но я понимаю так: если человек сделал первый шаг, будет и заключительный, а между ними много-много предстоит сделать шагов, возможно, что не по прямой дорожке.
— Говоришь-то гладко, — Сергей потянул чай. — Но так и заблудиться недолго.
— Ты, как мой сын, рассуждаешь. А ведь у человека много помощников: река, небо, ветер, луна, звезды, духи земли и воды, люди встречаются. Вот я вас встретил… Это же так просто.
— И когда думаешь прибыть в свой Нижневартовск?
— А вот этого никто не знает, и я не знаю.
— Значит, сам не веришь в свою затею? — Сергей поставил на стол кружку.
— Как не верю? Верю и знаю! Я знаю, зачем еду, у меня добрые помыслы, мне помогут духи земли.
— Похвально, похвально. Вот, молодежь, берите пример, — Сергей обратился к Дамиру и Василию. — Ни карты, ни компаса. Ни тебе хоть какой-то страховки. А ведь дойдет! Потому, что верит, потому, что знает, потому, что духи помогут, — в голосе Сергея не было даже намека на ерничанье.
— Какая же, простите, цель может быть такого путешествия? — спросил Юлий Семенович участливо.
Тут Тэранго сделал паузу, осмотрел всех, словно решая для себя сложную задачу. Наконец, коротко произнес:
— Очки, однако, купить нужно…
Все замолчали. Только самый молодой — Дамир — не выдержал и хихикнул, зажав рот, чтобы не расхохотаться. Тэранго понял всю неловкость ситуации и рассказал историю о своем старшем друге, о том, что читали газеты по очереди и что после смерти Кути очки, принадлежащие ему, ушли с ним, потому что они в нижнем мире ему понадобятся.
— Ему там, в нижнем мире, негде взять очки, а я куплю, — он сделал паузу, оглядев своих новых знакомых, — в Нижневартовске. А еще хочу посмотреть, как нефть добывают, как там люди живут, — закончил Тэранго.
После чая вышли на улицу. Разговор повернулся в другую сторону. Сергей начал рассказывать о стройке номер пятьсот три, которая началась сразу после войны, в 1947 году, и продолжалась до смерти Сталина.
— Странная стройка. Столько людей здесь полегло! А ведь изначально проект был обречен. Не накопило пока человечество столько сил, чтобы преодолеть здешние сложные геологические условия: мерзлота, неустойчивые грунты, реки, болота… Ну и техники пока нет такой, чтобы работала в таких условиях, — Сергей увлекся давно интересовавшей его темой. — Вот уже ровно двадцать лет как здесь не ведутся никакие работы, — закончил он.
— Наши люди никогда не приходят сюда, — сказал Тэранго, — это проклятое место. Здесь нижний мир очень близко, но это люди сделали так: горе и мучительные смерти многих людей; большая несправедливость, свершившаяся здесь, истончила землю так сильно, что нижний мир совсем рядом, прямо под ногами. Мы тоже слышали про эту стройку, да мало знаем…
Тэранго будто в подтверждение своим словам примял мох пяткой.
— Тут совсем тонкая земля. Ты говоришь про какие-то условия. Мы живем в этих, как ты говоришь, геологических условиях много лет, здесь жили наши предки, и никто не жаловался. Человек сам себе создает условия, — добавил он и направился к обласу.
— Да, место здесь не ангельское, но куда же вы на ночь глядя? — воскликнул Юлий Семенович, разгадав намерение гостя. — Оставайтесь ночевать у нас.
— Я не смогу здесь уснуть, здесь место тонкое: между нашим миром и нижним — просто пленка, — ответил Тэранго, набивая трубку.
— Ну что ж, не смеем переубеждать. А может, еще встретимся… — поддержал разговор Юлий Семенович.
— Как не встретимся? Река-то — одна, — ответил твердо Тэранго.
Сергей, Юлий Семенович, Василий и Дамир, пожимая руку путешественнику, желали ему легкого пути, хотя все понимали, что легким он никак быть не может. Немногословно, но искренне они желали Тэранго счастливой дороги.
— Счастливого пути. И пусть оберегают вас духи земли и водные духи, если таковые существуют, — напутствовал Юлий Семенович.
— Есть духи земли и воды, есть духи лесные и небесные. И люди должны помнить о них, чтобы не гневить, чтобы не нарушать заведенный порядок, — ответил Тэранго на пожелание главного технолога.
Тэранго уселся в облас, оттолкнулся от берега, на котором еще долго стояли четверо мужчин. Они стояли неподвижно до тех пор, пока облас не скрылся в тумане светлой северной ночи.