— Олексенко Галина Семеновна? — строго спросил высокий худой милиционер, приглаживая усы, а заодно огораживая поток перегара.

— Она самая, — ответила Семеновна, откладывая в сторону вязание.

Ее уже предупредил Иван о возможном визите милиции, и она смотрела на мятое лицо милиционера спокойно, как только можно было в таком случае. Его красные глаза, очерченные дугами мешки под ними и запах перегара, все же достигший ее видавшего виды носа, сразу вселили уверенность в сначала дернувшуюся душу вахтерши.

— Чего же ты в такую рань-то, касатик? Случилось, может, что? — равнодушным тоном произнесла Семеновна.

— Ничего не случилось. Плановая проверка паспортного режима, — хрипло произнес гость, подняв фуражку и смахнув тыльной стороной кисти пот со лба.

— Так тебе коменданта надо, у нее все документы.

— Без коменданта обойдемся, — ответил милиционер, — вы же тут на вахте постоянно находитесь?

— Да я и живу тута, в общежитии, — подтвердила Семеновна, — мимо меня тута и мышь не проскочит. Я кажного в лицо знаю, а как же…

— Хорошо, Галина Семеновна, — строго сказал милиционер, — а нет ли в вашем общежитии на данный момент посторонних лиц?

— Чего?! — громко возмутилась Семеновна. — Каких таких посторонних лиц? У меня тут порядок. У меня тут, как на границе, никто не пройдет.

У Семеновны муж когда-то служил на границе, и под воздействием его рассказов о пограничной службе она часто сравнивала свою службу с пограничной.

— Я не о том, я не о нарушениях, — снова смягченным тоном сказал милиционер. — Может, кто-то из посторонних просто в гости приходил. Ну, к примеру, к Ивану Кукушкину.

— К Ивану? — Семеновна притворно хихикнула. — Так он с баржи уже пьяный приполз, — соврала она, — какие, извините, к нему гости, смеетесь, товарищ… как вас там по званию? — она скосила глаза на погоны.

— Сержант, — подсказал милиционер.

— Так вот, товарищ сержант. Три дня он, не просыхамши, пил, — хоть бы управу на него нашли, что ли, — незлобно соврала Семеновна, — пожурили бы его, что ли? А то сопьется Ванюша, а человек он совершенно положительный, — начала заводиться Галина Семеновна.

Милиционер сухо сглотнул несуществующую слюну, придержав рукой чуть ниже дернувшегося кадыка.

— Может, соточку пропустишь, мил человек? — участливо спросила Семеновна, уже давно учуяв густо распространившийся запах перегара.

— Можно, если…

— Есть у меня, касатик, чуток спиртику. Я суставы смазываю, а то шибко ломают, так, бывает, ломают, что места не найдешь…

— Давай… те… только быстро — мне еще нужно в общагу лесников.

Семеновна с несвойственной ей проворностью извлекла из-под стола неполную бутылку с надписью на потертой наклейке «Спирт питьевой», налила в стакан. Потом достала графин, который стоял на подоконнике, хотела уже разбавить, но милиционер прытко накрыл стакан рукой.

— Я не разбавляю, — он опрокинул стакан, следом запил водой, ловко налитой Семеновной, и получил от вахтерши неизвестно откуда возникшее яблоко.

— Еще чуток? — спросила она ангельским голосом.

— Потом. Мне с Иваном Кукушкиным поговорить нужно.

— Поговори, касатик, поговори, он сегодня вроде уже трезвой должон быть. Обычно он пьет токо три дня, токо три дня, — повторила она, — комната у него номер четыре, — добавила казенным голосом.

Милиционер — а это был Юрий — зашел в комнату. На кровати у окна спал какой-то человек. Юрий с силой тряхнул его за плечи. Иван открыл глаза.

— Что за безобразие, — промычал он, — спать не дают.

При виде милицейской фуражки и погон в голове пронеслось: «Вот и началась канитель…»

— Иван Васильевич Кукушкин? — спросил строго милиционер.

— Да, он и есть. В чем дело? — спросил Иван совершенно трезвым голосом.

— Проспался? — спросил милиционер.

— Проспался, — ответил Иван, скорчив рожу пострашнее.

— Есть к тебе, Иван Васильевич, парочка вопросов.

— Слушаю.

— Нам известно, что с тобой на барже три дня тому назад в город проник некий человек…

— Хант, что ли? — сделав изумленное лицо, перебил милиционера Иван. Вопрос не застал его врасплох.

— Да. Именно хант. Нас интересует, где он.

— Так он в Сургут собирался, — соврал Иван. — Там у него родня.

Милиционер вышел из комнаты, остановился у вахтерши. Семеновна, уловив его многозначительный взгляд, молча налила немного спирту в стакан.

— Живой хоть там Ванюша? — спросила она и ловко заполнила опорожненную посуду водой.

— Живой, — крякнул сипло милиционер.

Громко прокашлявшись, поправив фуражку, сержант чистым голосом произнес:

— Благодарю, — и быстро вышел.

— Не надо меня благодарить, что мы тута — не понимаем, что ли? — ворчала вдогонку Семеновна.

Бдительная и сердобольная вахтерша снова перекрестилась, как только за сержантом закрылась дверь. Какое-то время она сидела не шелохнувшись, переваривая происшедшие утренние события. Что заставило ее соврать, не проговориться о шамане? То ли страх перед необъяснимой силой шаманской, то ли страх быть изобличенной в нарушении предписанных правил общежитейских — не пускать посторонних; то ли простое человеческое чувство сострадания к страннику, о котором коротко поведал ей Иван. Она достала свое вязание, и в ее руках привычно заплясали спицы, сбрасывая, поддевая петли; а мысли ее уже скоро потекли обычной дорожкой.

* * *

В это самое время милицейская машина подъехала к уже знакомому нам вагончику. Из него выскочил перепуганный такими гостями Митяй в огромных трусах с чайником в руках.

— Проверка паспортного режима, — прозвучала дежурная фраза.

— Какого такого режима?! — ошалело смотрел на ранних гостей Митяй.

— Паспортного. Кто еще здесь проживает? — нахраписто спросил Николай.

— Я тут один.

— Кто приезжал сегодня ночью или утром?

— Утром три машины заправлялись с нашей базы…

— Из города машины были?

— Из города нет, не было из города… А, Жора, Георгий Трошин, заправлялся, но он ночью был, — вспомнил Митяй, стукнув себя по лбу.

— Почему ночью?

— Он всегда ночью приезжает. Ему же к утру на карьере нужно быть.

— Кто находился с ним в кабине? — строго спросил милиционер.

— Никого. Он всегда сам…

— Вы, Дмитрий Михайлович, точно можете утверждать, что никого в кабине не было? — Николай подступил вплотную, уставившись в лицо перепуганного Митяя.

— Точно не было, вот те крест, — и Митяй перекрестил свой живот. — По инструкции посторонним не положено, — отрапортовал. — Я, чтоб мне провалиться, инструкцию никогда не нарушаю, — оправдывался он.

— Так-таки и никогда? — строго спросил милиционер.

— Вот те крест, — и Митяй снова наскоро перекрестился.

— Комсомолец? — спросил строго милиционер.

— Вышел из комсомольского возраста, — оправдывался Митяй.

— Несознательный ты товарищ, — укоризненно произнес Николай. — «Вот те крест, вот те крест», — передразнил Митяя.

— Так не верите, значится…

И «оперуполномоченный» — а именно так представился милиционер, — похоже, поверил ему, его чистым и искренним глазам, выражавшим сейчас не то испуг, не то полное недоумение. Но у Николая было задание проверить и карьер.

Уазик остановился недалеко от огромной горы намытого песка. Чуть поодаль, в сторону берега, стояли три вагончика.

— Подъедь вот к тому, где дым, — обратился Николай к водителю.

В вагончике на нарах спали два человека. Спертый, зловонный воздух внутри указывал на то, что тут пили и курили много и, видимо, часто. На маленьком столике лежали остатки былого пира: раскрытые пустые банки из-под дешевых консервов, грязные ложки, два залапанных жирными руками стакана, куски черного, уже подсохшего хлеба. На полу валялись две пустые бутылки. Николай поднял одну. «Пшеничная, — прочитал он. — Хорошо живут», — подумал милиционер, потом взял со стола одну пустую банку из-под килек в томатном соусе, наполовину наполненную окурками.

— Никакой фантазии: водка, килька — и в аут! — громко сказал он.

Разбудить обитателей этого жилища было делом нелегким.

— Ты кто будешь? — повторял свой вопрос милиционер, потрясывая за плечи то одного, то другого.

— Вася, экскаваторщик, — наконец-то ответил один, не открывая глаз.

Глаза все же потом разлепились.

— Опа — менты! — почти выкрикнул он заплетающимся языком и снова закрыл глаза, но Николай был настойчивым и сотрясал тело пьяного человека с такой силой, что голова его болталась в разные стороны, грозясь удариться о стенку или металлическую стойку.

— Проверка паспортного режима, — громко сказал милиционер.

— Какая проверка? Мы тута вдвоем живем… работаем… — путался в определениях экскаваторщик.

— Кто еще находится на вашей территории?

— Никого больше нет, — икнув, ответил Вася. И привычным движением заложил папиросу за оттопыренную губу, нашарив спички, чиркнул. Пыхнул дымом, сизое облачко образовалось над его косматой головой.

— А КрАЗ чей? — спросил милиционер, хотя он уже был осведомлен о водителе старого самосвала.

— Жоркин. Он в своем вагончике спит.

— Когда он приехал?

— Под утро уже… Да, уже светло было, ну, как всегда, — наморщив лоб, вспоминал экскаваторщик.

— С кем он приехал? — напирал милиционер. Он сейчас мнил себя этаким Шерлоком Холмсом. Ему казалось, что вот сейчас этот еще не пришедший в себя человек расколется и все расскажет. Ему казалось, что он зацепился за нужную ниточку.

— Сам. С кем же ему быть? — экскаваторщик недоуменно поднял брови.

— Что он делал, когда приехал?

— Сети поставил и лег спать.

— Он с вами тоже пил?

— Нет, он на работе никогда не пьет, он же за рулем, — ответил экскаваторщик.

Он подошел к ведру с водой, зачерпнул большой эмалированной кружкой и жадно выпил большими глотками.

— А водку кто привез?

— Жора и привез. Он парень что надо, он никогда о друзьях не забывает, — экскаваторщик многозначительно помахал пальцем.

«Сети, сети, сети, — подумал милиционер. — Проверим, что за сети ставил этот Жора». С этой мыслью он вышел из вагончика, поняв, что большего добиться от Василия не смог бы даже самый опытный сыщик.

— У Жоры что, моторка есть? — спросил милиционер у вышедшего на улицу экскаваторщика.

— А как же! Мы же иногда рыбачим. Вот она там, внизу, стоит, — Василий показал рукой в сторону берега.

Николай быстрым шагом подошел к КрАЗу. Обошел его, ловко взобрался на подножку грузовика, оттуда подтянулся, схватившись за край борта, оглядел кузов. Там стояло несколько бочек. Искомой деревянной лодки не обнаружилось. Затем легко поднялся по ступенькам вагончика, постучал. Жора тут же проснулся, открыл дверь.

— Здравствуйте, Георгий Анатольевич Трошин. Я по адресу попал? — спросил несколько игриво милиционер.

— Здравствуйте. Чем обязан такой чести? — спросил Жора в тон прозвучавшему вопросу.

— У меня к вам будет несколько вопросов, — продолжал изображать из себя учтивого гостя милиционер Николай.

— Хоть несколько десятков. Я в чем-то провинился?

Нет, нет, что вы? Это формальность, плановые проверки. Месторождения, нефть… Вы понимаете?

— Да, конечно… Как не понять? — Георгий улыбнулся.

— Так вот… Когда вы приехали на карьер?

— В шесть утра.

— Один?

— Естественно, а с кем я должен был приехать?

Милиционер оставил без ответа этот вопрос.

— Что вы делали с шести утра до сего часа? А сейчас уже шестнадцать часов.

— Это допрос?

— Что вы, это просто сбор сведений. Мы должны знать, чем занимаются люди на месторождениях.

— Поставил сети в протоке и лег спать. Я же всю ночь не спал, — невозмутимо ответил Георгий.

— И вы можете показать, где находятся выставленные сети?

— Конечно, если хотите, я могу вас отвезти туда на моторке. Мне все равно проверить нужно. Сейчас вода теплая и рыба может задохнуться.

— Да, я с удовольствием съезжу с вами. Я ведь тоже рыбак, и мне будет интересно.

Жора был готов к такому развитию событий, он заправил еще утром полный бак бензина. Предполагая, что Тэранго будут искать, он предупредил Могульчина, к которому доставил беглеца, чтобы увезли его дальше, под Ларьяк, притом — немедленно.

— Заправьте полный бак бензина, — распорядился милиционер. — Нам придется проехать в стойбище Могульчиных. Вы не против? — спросил лейтенант, ехидно глянув в лицо Жоры. — Там у меня кое-какие дела, — добавил он.

— Нет, не против. Я знаю о священной обязанности каждого советского гражданина помогать милиции, — ответил Жора иронично. — А бак в моторной лодке полный: сколько там бензина ушло? Сети-то совсем рядом. Так что я в вашем распоряжении, лейтенант.

Сети действительно были выставлены в протоке. Бравый и опытный в делах рыбацких милиционер удостоверился, что поставлены сети недавно: на свежезапутанной рыбе налета, ила нет, значит, сеть стоит недавно.

Могульчины, уже предупрежденные Жорой, конечно же, не видели никого подозрительного. Да, конечно, они знают Жору, как поведали они, а приезжал он к ним последний раз еще неделю назад. Да, они знают, что в сторону Нижневартовска проехал какой-то ненец-чудак, но обратно он не возвращался.

— Откуда и зачем приехал тот ненец? — допытывался лейтенант.

— Слышали от людей, что приехал он издалека, из тундры: очки ему нужно купить, — отвечал светлоглазый, не похожий на ханта хозяин стойбища.

— Какие еще очки? — недоуменно спросил милиционер.

— Обыкновенные, — отвечал спокойно Могульчин, — газеты читать.

— Что еще вам известно об этом человеке? — напирал Николай.

— А ничего больше не знаем, — ответил Могульчин. — Говорят, в Сургут он собирался, — вспомнив об инструктаже Жоры, добавил он.

— В Сургут? — удивленно спросил милиционер.

— В Сургут, — невозмутимо подтвердил хозяин стойбища. — Может, чаю поставить? — предложил он и уже поднялся с места.

— Не до чаю, — в сердцах проронил милиционер и сверкнул недобро глазами в сторону Георгия, — поехали обратно.