— Сейчас переоденем тебя, переобуем. Сколько можно в резиновых сапогах ноги парить? Да и нельзя тебе в таком наряде разгуливать, ты как елка новогодняя — за версту светишься. Устроим на койку, — бросал фразы Иван в передышках, пригибаясь не так под тяжестью тащимого им обласа, как пытаясь не высовываться над изрытым песчаным берегом.

С другого боку лодки-долбленки изо всех сил помогал ему Тэранго. Облас медленно полз в гору, оставляя за собой ровный след. Подтащили облас до травы и кустистого ивняка. Выломав большую ветку, Иван спустился к самой воде и заровнял свежую борозду. Тэранго тяжело отдышался. Присев на борт обласа, молча набивал трубку, наблюдая за товарищем.

Берем шмотки, — сказал Иван, тревожно окинув взглядом пришвартованную баржу, берег вдоль реки, — и — в общагу, — закончил он фразу через время.

Противная тревожность зародилась внутри, даже похолодело за грудиной, когда увидел Иван приближающийся к буксиру уазик. Облако пыли, клубясь и кувыркаясь, норовило обогнать его, закрывая почти всю машину. Свежим прибрежным ветром пыль унесло, и машина остановилась у самого трапа.

— Фу ты! — Иван даже потный лоб протер тыльной стороной руки. — Я уже подумал — менты.

— Как бы они узнали? — удивился Тэранго.

— У капитана рация есть. Правда, мужик он нормальный, просто так не проколется, — сказал Иван, а в это время по трапу к машине спускался человек в черном кителе и с золочеными погонами.

Тревога перекинулась к Тэранго. Он знал, что, однажды овладев душой, страх и тревога долго потом держат ее в своих липких объятиях. Он, поспешая, шел вслед своему новому другу, шагавшему метровыми шагами. Облас спрятали за вагончиком, служившим раздевалкой для рабочих речпорта, прикрыли его брезентухой, да сверху еще прижали старыми досками, валявшимися на берегу. Баржа с песком стояла под разгрузкой, и над ней уже склонялась стрела портового крана. В руках Тэранго нес увязанный веревками куль со скарбом, на плече висело ружье и скатанная в рулон теплая малица на грязной бечеве. Мимо промчались здоровенные самосвалы с уже погруженным песком, обдавая клубами пыли и едкого солярного дыма. Пекло солнце. Пот струйкой сбегал с лица Тэранго, сердце колотилось, дышать становилось тяжело.

— Ох и духота, — наконец произнес он и остановился.

Иван, оглянувшись, оценил состояние Тэранго, взял у него куль с вещами, водрузил на свой рюкзак.

— Тут уже рядом, — сказал он.

Одноэтажное общежитие разместилось под разложистыми тополями, дававшими густую тень.

— Кто это с тобой, Кукушкин? — спросила строго вахтерша сурового вида.

Она сидела за стойкой-парапетом словно скала. Шевелилась только голова на толстой невидимой шее.

— Это мой товарищ, он пока поживет у меня в комнате. Санька-то Зобов на месяц уехал. Вот на его месте поживет. Не боись, Семеновна, это наш коренной северянин.

— Знаем мы их, коренных…

— Он не пьет, — упредил вахтершу Иван.

— За ухо льет, — передразнила строгая голова из-за стойки-парапета.

— Серьезно, Семеновна. Человек он очень даже положительный, — Иван наклонился к голове и сказал таинственно шепотом: — Он шаман, самый настоящий, только никому ни-ни, а то сама знаешь… — И он приложил к губам палец.

Семеновну словно ошпарили: она округлила глаза так, что казалось, они вот-вот выкатятся из орбит и упадут на перегородку, перекрестилась.

— Ладно, проходите, но чтоб…

Но Иван и Тэранго уже не слышали, что там хотела напутствовать строгая Семеновна, которая вдруг стала такой сговорчивой.

— Семеновна — баба что надо, боевая. Однажды на Гришку Опарина бросилась, а тот пьяный очень уж непредсказуемый бывает, а тут — с ножом. Так Семеновна сбила его с ног, навалилась всей тяжестью своею и отобрала нож, еще и подзатыльника успела отвесить. Вот такая она у нас отчаянная, а вот колдунов всяких, шаманов ужасно боится — суеверная.

— Да не шаман я, не колдун, что вы все на меня: шаман, шаман, — рассердился Тэранго.

— Ну на время будешь шаманом, — ответил Иван.

Тэранго молчал, не зная, как реагировать на это, как ему показалось, наваждение, навалившееся враз: опасные браконьеры, порядки в общежитии со страшной женщиной на вахте. Все это наводило его на тревожные мысли.

Вошли в комнату. Тэранго продолжал молчать. Иван истолковал его молчание по-своему.

— Ладно, не сердись. Для Семеновны ты шаман. Возьми вот рубаху, брюки. Эти длинноваты будут. Вот Санькины возьми. Он с тобой одного росту, — Иван доставал из перекошенного шкафа сложенную слоями одежду. — Койка твоя вот тут, — он указал на застеленную кровать. — Сейчас пойдем в столовую, перекусим маленько. Ты должен знать, где наша харчевня. Дня три будешь обходиться без меня. В город не ходить, милицию не искать, — строго наказал Иван. — Я буду через три дня.

Тэранго заметил, что однажды он уже слышал о трех днях, которые «не в счет». Действительно, Иван после обеда исчез. Не появился он ни вечером, ни на следующий день. Тэранго два дня не выходил из комнаты, кроме как в столовую и обратно. Проходя мимо строгой вахтерши, он даже глаза закрывал — так боялся, что вдруг она что-нибудь спросит. Семеновна испытывала такое же чувство неимоверного страха перед шаманом. У нее однажды спицы выпали из рук, когда Тэранго поравнялся с ней и попытался что-то спросить. И только на третий день утром, когда Тэранго направлялся на завтрак, Семеновна все же набралась смелости: ей хотелось не то умилостивить, не то успокоить шамана, а может быть, просто освободить место в ячейке для почты.

— Не беспокойтесь, — сказала она масляным голосом, вручая газеты, — Ваня скоро приедет. Он всегда, как с вахты возвращается, к жене едет в тюрьму. Нужно же ее поддержать. Он парень хороший, да и Нинка у него баба добрая. Кажется мне, что оговорили ее, — пробасила низко вахтерша, не обсказывая подробности, полагая, что шаман и так все знает.

Но Тэранго не знал, куда исчез его друг.

— А вы действительно водочкой не балуетесь? — полюбопытствовала она, осмелев.

— Нет, я не пью, — тихо ответил Тэранго.

— Шаманам нельзя? — спросила она, понижая голос.

Тэранго насупился, промолчал, не решаясь отрекаться от присвоенного ему такого звания, но и соглашаться вслух тоже не хотелось, дабы не разгневать добрых духов, охраняющих его душевный покой.

…Наконец-то появился Иван — так же неожиданно, как и исчез: открыл Тэранго глаза, а Иван сидит на своей койке, будто и не было этих трех дней без него.

— Привет, Тэранго. Что это ты среди дня подушку мнешь? — спросил, снисходительно улыбаясь.

— Устал, — сказал Тэранго, иронично улыбнувшись, — больше всего человек устает от безделия и неизвестности, которая ждет. Я не знаю, что ждет меня впереди, я не знаю, куда исчез мой друг, — Тэранго укоризненно посмотрел на Ивана.

— Неловко об этом говорить, но что теперь таиться, — начал Иван, — на свиданку ездил к жене. Тут тюрьма недалеко. Стольник отдашь — и пожалуйста, устроят свиданку, а так не допросишься. Жена там сидит. За растрату. Хоть и не она эту растрату сделала. Но ничего не попишешь — стрелочники у нас виноваты. Тут без этого твоего знакомого мордастого майора Кислухина не обошлось. Он дело состряпал: жену своего дружка выручал. Такие вот дела, мой друг. Я тоже устал, очень устал. Извини, Тэранго, но я чуток вздремну, с твоего позволения, и займемся твоими делами.

* * *

Пока Иван отдыхал, Тэранго решил, что настало время познакомиться с городом, найти аптеку, которая, как узнал от Ивана, находится недалеко от общаги. Там продают очки, так сказал Иван. Подумал об этом легко, так, будто не существовало запретов, наложенных Иваном, словно ничего ему не угрожало, словно не было на свете тех браконьеров. Тэранго посмотрелся в зеркало и ужаснулся: обтягивающие спортивные трикотажные брюки, такая же обтягивающая рубашка. Нельзя же в таком виде показываться людям. Он надел свою чисто выстиранную летнюю малицу, подпоясался кожаным ремнем с вышитым еще руками жены ненецким орнаментом; подумав немного, все же прицепил кисет, подаренный Акулиной, и свой нож в деревянных ножнах.

Аптеку Тэранго нашел быстро. Как-то само собой получилось, что он вышел на перекресток, а на углу на пятиэтажке висела яркая вывеска. Очки тоже он подобрал быстро с помощью учтивой аптекарши.

— А можно еще одни? — спросил он осторожно.

— Конечно, можно, — и аптекарша аккуратно уложила очки в футляры.

— Я издалека приехал. Вдруг потеряю, — оправдываясь, промолвил Тэранго, пряча очки в карман.

— А как далеко вы живете? — заинтересовалась аптекарша.

— Далеко, в тундре… На берегу Тазовской губы, — уточнил Тэранго.

— О-о-о! — округлила она глаза. — Вы, наверное, приехали сюда к родственникам?

— Нет, я приехал за очками.

Тэранго вышел на улицу, а аптекарша еще долго недоуменно смотрела на закрывшуюся дверь, не в состоянии понять, правду сказал ей этот пожилой «хант», как ей показалось, или он пошутил.

Всей ясностью своего ума Тэранго понимал, что в милицию ему обращаться не нужно, а может, и опасно, как сказал Иван, но почему-то глазами искал милицейскую вывеску. Он хаотично, без всякого хоть маломальского осмысленного плана, бродил по улицам Нижневартовска, удивляясь тому, как много суетится народу вокруг, как много пробегает мимо машин, автобусов, как много высится кранов; и все крановые стрелы находятся в постоянном движении. Какое-то суетливое копошение, сопровождаемое непрерывным шумом, металлическим лязгом, скрежетанием. Плохо уложенные или уже разбитые огромными машинами дорожные плиты зияли провалами, местами угрожающе вздыбливалась арматура. Машины, объезжая такие опасные места, чуть не сталкивались кабинами. Но каким-то странным провидением их разводило в разные стороны, и они, рыча многосильными моторами, расходились миром. Вот он свернул в проулок, и перед ним возникла деревянная двухэтажка с ярко-красной вывеской «Милиция». Тэранго остановился невдалеке от милицейской машины. Вдруг из дверей милицейского дома вышел плотный мужчина с красным лицом. Он был в форме. «Майор», — определил Тэранго. Тэранго узнал мордастого краснощекого браконьера и в замешательстве отвел взгляд, всем своим видом показывая полное равнодушие, будто ему до всего, что сейчас происходит, нет совершенно никакого дела.

Майор сел в машину и строго обратился к водителю:

— Видишь вон того ненца?

— Ну вижу… — поглаживая острые колени, сказал водитель.

— Так это тот, что подходил к вертолету, — напористо произнес Петрович.

— Ну ты?! — изумился водитель. — Похож…

— Проследи за ним, Юрик. Мне нужно знать, где он остановился. Вот зараза… Он уже подходил к участковому в Ларьяке. Про «браконьеров с вертолета» Васильичу напел целую песню. Бумагу оставил. Правду ищет… Хорошо, что Васильич мне позвонил. Он, похоже, не остановится, будет дальше правду искать… Правдолюб фигов… — тут он матерно выразился, — мне только этого не хватало. Машину оставь, я сам съезжу по делам, а ты давай за ним, — скомандовал краснощекий майор.

— Ладно, шеф, будет сделано, — сказал долговязый Юрик и вышел из машины, сунув в руки шефа ключи.

Тэранго, оглянувшись, увидел, что из машины вышел худой длинный человек в гражданской одежде. Кого-то он напоминал. «Не тот ли в шляпе?» И тут Тэранго с полной ясностью понял, что все предостережения Ивана не пустые слова, и неторопливо пошел по улице. Его охватило странное чувство тревоги, будто кто-то целится ему в затылок из ружья. Холодок разлился в груди, в висках застучало от напряжения, но еще раз оглядываться Тэранго не стал. Он судорожно пытался найти возможность все же глянуть назад, удостовериться в правильности своего предощущения. Ему повстречалась толпа людей, скопившихся у дверей. Это был телефонный переговорный пункт, об этом говорила вывеска. Вот он, шанс убедиться в том, следит ли кто-то за ним, или это просто плод его воображения. Он вошел в тесный зал, где было много народу. Там появилась возможность незаметно оглянуться.

— Если вы на переговоры, то я крайний, — громко сказал молодой человек с яркой нашивкой на куртке защитного цвета. Молодой человек заметил Тэранго, обводящего глазами зал, решив таким образом подсказать, где сейчас находится хвост очереди.

— Спасибо, — сказал Тэранго и подстроился к молодому человеку в куртке защитного цвета.

Тэранго повернул голову и заметил долговязого человека с пышными черными усами, приникшего к стене, уставившегося пустым взором в пол. Конечно, встретив его в других обстоятельствах, он бы его не узнал — аккуратно постриженного, в цветной рубахе, брюках-клешах. Но, сопоставляя все происшедшие за последние полчаса события, он узнал в высоком молодом человеке того в широкополой шляпе с острыми коленями.

— Я спросить хочу, добрый человек, — сказал Тэранго как можно спокойнее, — где в этом городе можно переночевать? Я издалека приехал, — Тэранго обратился к молодому человеку из очереди.

— Гостиницу ищете? — удивился молодой человек в куртке защитного цвета. — Это пустой номер, напрасно время потратите. Мест в гостиницах не найти. Я знаю, что говорю. Вот что я могу вам предложить: пару-тройку дней перекантоваться в нашем общежитии. Мы, студенты, помогаем строить город, — почему-то решил открыться молодой человек, — меня Борисом зовут, я командир стройотряда. Так что вам повезло — прямо на начальника попали, — Борис улыбнулся.

— А как я вас найду?

— Найти нас очень просто. Мы строим кинотеатр. Тут любой человек покажет, где эта стройка. Да это рядом! Впрочем, потом вместе можем пойти. Переговорим по телефону и пойдем, я подожду Вас.

— Я не буду разговаривать, я передумал, я потом, — сказал Тэранго.

— Тогда не ждите меня, эта процедура может растянуться надолго, — сказал Борис, имея в виду переговоры, — вы сами легко найдете стройку, а там обратитесь к Мише от моего имени. Миша Дрозд, запомнили?

— Запомнил, — кивнул Тэранго.

— Выйдете из переговорного пункта, — продолжал Борис, — поверните направо и идите прямо, там увидите кран — самый крайний. Это строится кинотеатр. Спросите… Да вы сами увидите. А Мишку узнаете, он в такой вот шляпе, — и Борис показал шляпу, которую держал в руке, даже приложил шляпу к голове.

Выходя из душного зала, Тэранго старался не смотреть на долговязого усатого человека, прислонившегося к стене у самого выхода. Прохлада приятно овеяла лицо. Он повернул направо и пошел неторопливо по направлению к дальнему крану.

— Что спросил этот хант? — подскочив к Борису, спросил высокий усатый мужчина. — Я из милиции, — он сунул прямо в лицо красную книжицу.

— Спросил, где гостиница, — искренне изумился Борис.

— Что вы ему ответили? Только быстро!

— Я сказал, что мест в гостинице нет, я это знаю по своему опыту, и предложил ему перекантоваться в нашем общежитии.

— Куда он пошел? — нетерпеливо спросил человек из милиции.

— На стройку.

— Какую?

— Мы кинотеатр строим, туда я его и направил, — Борис не мог понять, зачем милиции нужен этот пожилой хант. Он взглядом проводил долговязого человека, бросившегося к выходу.

Высокий мужчина быстро выбежал на улицу, повернул вправо, прошел быстрым шагом по направлению стройки, а увидев своего подопечного, сбавил скорость. Преследуемый человек шел спокойно, не выказывая никакого беспокойства, что вселяло уверенность преследователю в том, что он пока не замечен. Он нашел самодельную, грубо сколоченную скамейку, откуда просматривалась вся стройка, уселся поудобней, закурил, всем своим видом демонстрируя полное равнодушие ко всему окружающему миру.

Тэранго подошел к первому попавшему строителю, тот указал ему куда-то пальцем, приложил ладонь ко рту, крикнул. Вскоре подошел человек в широкополой шляпе. О чем они говорили, сыщику было не слышно. Его это не очень-то и заботило. Он уже уверовал в свою викторию. «Вот где он у меня, этот глупый хант, — проговорил он, сжав кулак, — от нас не уходят…» — и хихикнул в усы, выпуская дым.

«Он уже знает, что мне негде ночевать, — подумал Тэранго, вскользь глянув на своего преследователя, сидевшего на скамейке в расслабленной позе, нога на ногу. — Это хорошо. Теперь нужно придумать, как уйти от него».

Михаил выслушал Тэранго.

— Нет вопросов, поселим в общагу. Как не выручить человека, да, Димка? — обратился он к стоящему рядом человеку с жиденькой бороденкой.

— Выручим, — подтвердил Дима.

— Далеко ли ваша общага? — спросил Тэранго.

— В другом конце города, но это не проблема. Скоро обед, с нами поедете. У нас свой автобус. Отведаете студенческой еды… Как вас зовут?

— Тэранго.

— Имя странное. Вы хант? — Михаил с любопытством разглядывал пришельца.

— Нет, я — ненец. Издалека приехал, долго, однако, добирался, — Тэранго искоса посмотрел на человека, сидящего на скамейке, всем видом выказывающего полное равнодушие к происходящему. — Я бы поработал, — сказал Тэранго, — на обед да на ночлег заработать нужно.

— Ну зарабатывать, допустим, ничего не нужно, но, если вы хотите внести свой вклад в наше общее дело, что ж… Вот с Димкой берите носилки и за работу, — по-деловому отчеканил Михаил.

Сыщик наблюдал, как Тэранго впрягся в работу, как он грузил кирпичи в носилки, так же, как и остальные студенты, попавшие в поле зрения наблюдателя. На какое-то время рабочие с носилками исчезали в темном нутре строящегося здания, чтобы затем уже порожняком вернуться к огромной кирпичной горе, которая таяла на глазах. Укладывая кирпичи в носилки, Тэранго незаметно бросал взгляд на своего преследователя, понимая, что является слишком заметной мишенью на фоне этих молодых людей, одетых в одинаковую, очень похожую на военную форму.

Тэранго заметил, что с другой, невидимой для преследователя, стороны строящегося здания есть выход на улицу. Но он понимал: стоит ему не появиться с пустыми носилками, как преследование возобновится немедленно. И тут у него созрел план.

Рядом с невидимым для преследователя выходом останавливается автобус. Выходят-заходят люди через двери, открывающиеся с громким лязгом. Автобусная остановка не видна преследователю. «Знает ли он об остановке? — думал Тэранго. — Знает, конечно, знает, но вот о моих планах не догадывается».

Улучив момент, Тэранго бросил носилки и побежал в сторону автобусной остановки, где только что лязгнули открывающиеся двери автобуса. Дмитрий недоуменно захлопал глазами: «Фу ты, бешеный какой-то» и потащил пустые носилки к кирпичам.

— Куда хант девался? — подбежал к нему сыщик.

— На остановку убежал. Уехал автобусом. Не поймешь его: то работать сам напросился, то сбежал, будто испугался чего-то. Дикий человек…

Долговязый ринулся к остановке. Автобус отдалялся. Он подбежал к стоящей рядом грузовой машине. Водитель, только что разгрузившись, остукивал кувалдой открытый кузов, сбивая зависший песок.

— Уйди в сторону! — крикнул долговязый водителю. — Я из милиции, — он показал уже знакомую красную книжицу, — преследую опасного преступника.

Сыщик вскочил в кабину, нажал на газ; на ходу опуская кузов, выехал на дорогу. Вскоре он догнал автобус, но через его окна распознать преследуемого было невозможно. Автобус был переполнен. На каждой остановке сыщик останавливал грузовик, следя за выходившими пассажирами, но его подопечный не появлялся. И на конечной остановке «глупый хант» не вышел из автобуса.

На стройке Дима, ставший единственным свидетелем побега, подтвердил сыщику: «Хант уехал автобусом». И он был не далек от истины, он не грешил против истины. Тэранго действительно уехал автобусом, только следующим, а время между автобусами он коротал, спрятавшись за кучей мусора, что так живописно расположилась рядом с автобусной остановкой. От конечной остановки, по счастливой случайности находившейся недалеко от берега реки, до общежития Тэранго добирался скрытно, соблюдая все правила конспирации, прячась за кустами ивняка.

Иван уже начал беспокоиться о пропавшем друге.

— Ты где был? — спросил он строго.

— Я встретил тех браконьеров. Я видел этого майора, он меня узнал.

— Это плохо, это очень плохо, — взволнованно промолвил Иван.

— Его водитель, этот длинноногий волк, за мной бегал, как по следу оленя. Но я обманул его.

И Тэранго рассказал о приключениях сегодняшнего дня.

— Это уже не шутки, — вымолвил Иван отчетливо, — тебе срочно нужно валить из города.

— Я тоже подумал, что нужно уходить. Я завтра утром уйду на обласе…

— Завтра они весь город перевернут, на обласе ты далеко не уйдешь. Завтра они на моторках всю реку перебороздят, завтра они все дороги перекроют… — Иван стал одеваться. — Жди меня здесь, из общаги не выходить, — строго бросил он, — я — быстро.

Вскоре Иван вернулся с человеком, который помогал прятать облас, и Тэранго узнал его. Гладко выбритый, одетый в чистый спортивный костюм с небрежно наброшенной светлой курткой, он вошел твердой походкой в комнату. Звали его Жорой.

— Собирайся, дружище, карета подана, — шутливо промолвил Жора, чем снял витавшее в комнате напряжение. — Мне так-то послезавтра нужно выезжать на смену, но я сам себе хозяин.

— Жора работает на том же карьере, где загружалась песком моя баржа. Он же тебя отвезет дальше — из карьера в Ларьяк на моторке, — заговорщицки произнес Иван.

— Мне в Ларьяк нельзя, я к участковому обращался, я ему бумагу на этих браконьеров написал. Мне кажется, он заодно с ними, — сказал Тэранго.

— Понятное дело, — согласился Иван.

— Я его в стойбище к Могульчиным отвезу, а они его дальше к своим отправят, — предложил Жора.

— Вот и хорошо, — одобрил Иван, — а там его уже никто не сыщет. Ханты своих не сдадут.

— Семеновна как? Не расколется? — спросил с опаской Жора.

— Нет, она боится проклятий шаманских. Говорит, что ее аж потрясывает, когда Тэранго мимо вахты проходит. Меня, конечно, вычислят. Кто-нибудь да видел «ханта» с обласом на барже, — Иван кивнул головой в сторону Тэранго. — Я им скажу, что ты в Сургут собирался. Пусть ищут в Сургуте, — обратился Иван к своему новому другу.

— Это ты хорошо придумал, — Жора одобрительно кивнул.

Тэранго молча переводил взгляд то на Ивана, то на Жору, полностью полагаясь на них. Его судьба всецело зависела сейчас от этих случайно встреченных им людей. Почему-то ему вспомнилась качающаяся на волнах луна. «Вот так сейчас моя судьба висит на ниточке, — подумал он, — хоть бы ниточка оказалась крепкой».