Стойбище Демьяна не сразу показывало себя путнику, оно было скрыто от глаз поросшим молодым сосняком, выстроившимся вдоль песчаного берега. Узкая тропинка вела к жилью. Посередине открывавшегося за молодой сосновой порослью пространства красовалась стройка, сверкая свежеошкуренными сосновыми бревнами, светлостенным безверхим срубом. Небольшой домик, стоявший несколько осторонь, вросший в землю, казался вовсе и не домом, а в лучшем случае хозяйственной постройкой. За этой полуземлянкой стояло еще одно строение, названное Галактионом палаткой: сруб из нескольких тонких бревен венчал брезентовый верх. Поверх брезента был прилеплен кусок рубероида.

Встречало гостей все население стойбища. Сначала залаяли собаки, и дети, возившиеся в песке, насторожились, застыв на мгновение. Из-за нового сруба вышли Демьян и старший одиннадцатилетний сын Илья.

— Я уже слышал о вас. Молва всегда быстрее человека идет, — сказал Демьян, пожимая руку Тэранго. — Это вы спасли моего отца. Я в долгу перед вами.

— Мы вместе с Галактионом и твоей мамой старались помочь Кузьме, — попытался возразить Тэранго.

— Я знаю, у меня недавно был Ерофей. Но слово шамана всегда остается решающим.

— Я… — Тэранго хотел возразить, что он не шаман, но легкий толчок Галактиона не позволил ему открыть рот. Он понял, что его возражения не будут приняты.

Демьян познакомил Тэранго со своим семейством.

— Это Евдокия, моя жена, а это ее мама Акулина.

— Акулина — сестра Веры, — дополнил Галактион.

Евдокия, нахлобучив платок на миловидное лицо, тут же отвернулась: нельзя мужчинам старше мужа видеть ее. А ее мать, напротив, проворно поправила платок, сдвинув его назад, затянула узел под подбородком, открыто посмотрела в лицо Тэранго.

Ее живые глаза, выражавшие и смирение, и в то же время простое женское любопытство, понравились Тэранго.

— А где наша Аннушка? — спросил Демьян, оглядываясь вокруг.

Из палатки вышла стройная девушка. Несмело приблизившись, она стала за спинами детей Демьяна, которые сгрудились стайкой возле своей мамы.

— Это моя младшая дочь, — звонко сказала Акулина, улыбнувшись.

Анна, смутившись, сначала опустила глаза, но любопытство взяло верх, и она открыто, по-детски пристально посмотрела в лицо незнакомца.

Тэранго поразила красота девушки: ее острокрылые брови взметнулись вверх, большие глаза с несколько приподнятыми уголками выстрелили остро, но тут же обрели мягкость взора. «Как она похожа на свою мать», — подумал Тэранго.

— А вы надолго к нам? — спросила Аня несмело.

Вопрос застал Тэранго врасплох. Он замялся и с тихой грустью, навеянной неопределенностью его положения, произнес:

— Не знаю… Нет, ненадолго. Мне еще предстоит долгий путь.

— Ему предстоит очень долгий путь, — подтвердил Галактион. И он заметил, как вмиг слетела улыбка с уст Акулины.

Мясо убитого лося перетаскивали пешим ходом. Малые дети тоже участвовали в этом важном и полезном для всех деле. Оказалось, что лось лег недалеко от стойбища. По тропинке через высокий сосновый бор, потом вдоль речки и только в одном месте нужно было продираться сквозь кустарники. За два захода вынесли все мясо, которому Демьян был несказанно рад.

— Мне-то некогда охотничать, — оправдывался он.

— Знаем — когда человек строится, на другие дела не остается времени, — коротко отвечал Галактион, щипая пальцами жидкие концы заостренных седых усов.

Вечером женщины сварили в казане лосиное мясо. Самое лакомое блюдо нарезанную кубиками лосиную печень — все ели с большим удовольствием. Дети, подбегая к столу, выбирали упругие печеночные кубики. Даже самый маленький двухлетний сынишка пытался поддеть кусочек печени вилкой.

— Они лосиную печень больше конфет любят, — пошутил Демьян.

— Это для них как шоколад, — подхватил тему Галактион.

В избушке наступила тишина, как бы в подтверждение сказанному — все были заняты едой.

Вдруг Галактион, хитровато посмотрев на Тэранго, сказал:

— Завтра полнолуние, а тебе в дорогу. Шаманы любят начинать дела в полнолуние.

— Я не шаман, ты же это знаешь, — парировал Тэранго, осмотрев всех сидящих за столом.

— Попробуй убедить в этом моего брата Кузьму и его жену или Демьяна. Все знают, что ты шаман, — Галактион похлопал по плечу своего друга и улыбнулся.

После ужина Тэранго вышел на улицу. Полная луна выкатилась полупрозрачным бубном над высокими соснами. На фоне еще светлого неба она походила на четко очерченное круглое облачко, что придавало ей какой-то воздушности. Тэранго оглянулся вокруг: крыши домиков, лабазов, стволы высоких сосен, новый сруб, что вылез на самую середину стойбища. «Только один день, как я здесь нахожусь, — думал Тэранго, — а все уже стало таким привычным для глаз, таким родным». Тэранго смотрел на луну и думал о том, что сейчас так же, как и он, любуются ею дети, внуки; его друг Мыртя тоже смотрит на небесное светило и думает о своем друге, как сейчас Тэранго о нем. Только луна там еще прозрачнее, еще тоньше ее ободок. И солнце там сейчас совсем не прячется под землю, а только на ночь прибивается ближе к спине земли.

Вышла на улицу Акулина, остановившись у порога в нерешительности. Тэранго захотелось заговорить с женщиной, поделиться своими мыслями, рассказать, как тоскует он по своим родным, но не решался произнести хоть слово. Акулина оказалась смелее.

— Белые ночи у нас начинаются, — сказала она.

— У нас, там, где я живу, и вовсе нет ночей в это время, — ответил тихо Тэранго.

— Как так? — удивилась Акулина.

— А так: солнце круглые сутки не прячется — ходит по кругу, — Тэранго вздохнул.

— Скучаешь по своим? — спросила она как-то просто.

— Да, скучаю, — коротко произнес Тэранго. И добавил после паузы: — Дети, внуки сейчас тоже смотрят на луну, и друг мой Мыртя. Наши взгляды там встречаются…

— И жена смотрит, — сказала Акулина, включив свою чисто женскую любознательность.

— Нет у меня жены, — вздохнул Тэранго, — уже два года, как умерла…

— Я не хотела сделать тебе больно, — сказала тихо Акулина. — Я ведь тоже в прошлом году потеряла мужа…..

Наступила неловкая тишина. У Тэранго не нашлось слов, чтобы поддержать разговор. А так хотелось, чтобы эта женщина подольше задержалась здесь, рядом с ним. Акулина еще какое-то время постояла молча, потом ушла в избушку, а Тэранго долго оставался в тиши наступавшей серой ночи.

* * *

Нужно было спешить, нужно было ловить большую воду. Демьян уже несколько раз повторил, что большая вода в верховьях держится недолго и скоро скатится, и ручей потеряется, тогда придется далеко тащить облас к водораздельному озеру.

— Я рад, что у меня появился такой друг. Может, еще встретимся, — сказал Тэранго, упаковывая утром свой скарб.

— И наша семья благодарна судьбе, что подарила такую встречу с таким человеком. Без тебя Кузьма не удержался бы в мире живых… Ну, пусть духи лесные будут благосклонны к тебе, — Галактион чуть не прослезился, голос его осип от нахлынувшего волнения.

— Может, встретимся на обратном пути, — повторил Тэранго не очень уверенным голосом.

— Может, и встретимся, — неожиданно ответила Акулина за всех и протянула Тэранго вышитый бисером кисет для табака и связанные шерстяные носки. — Возьми, в дороге сгодятся, — сказала она просто. — Я сама вышивала, сама вязала, даже не знаю зачем, а вот и пригодилось.

Она, засмущавшись, отвернулась и торопливо пошла в стойбище. Тэранго показалось, что плечи ее вздрагивают.

— Встретимся, — с опозданием, но твердо произнес Галактион и обнял своего друга, — обязательно встретимся.

От проницательных глаз наблюдательного Галактиона не ускользнул этот внезапный уход Акулины, и теплый взгляд Тэранго, огладивший ласково ее спину, тоже не ускользнул от него.

* * *

Грести за молодым и проворным Демьяном было не одно и то же, что за старым Галактионом. Приходилось крепко налегать на весло. Тэранго начинал отставать, и тогда Демьян ждал его, прибиваясь к берегу. Уже к вечеру речка сузилась настолько, что из обласа можно было достать веслом и один, и другой берег. Берега дальше выровнялись, исчезли сопки, все чаще стали встречаться огромные просветы, открывавшие взору моховые болота.

Преграждающие путь и поросшие мхом упавшие деревья осложняли продвижение. Приходилось обносить обласы по суше.

— Дальше я обычно не хожу, никто здесь завалы не убирает, — как бы в оправдание бросал на ходу Демьян.

Он протаскивал свою долбленку по берегу, огибая могучие кедры, лиственницы, возвращался на помощь Тэранго. Только к третьему дню путешественники вышли на огромное болото, открывшееся неоглядным зеленым ковром, окраеванное далекими гривами там, на линии, отделявшей землю от неба. Дальше ручей с возвышающейся кочки просматривался довольно далеко, смахивая на извивающееся тело гигантской змеи. Хвост ее терялся в зеленых моховинах.

Путешественники продолжали путь, отталкиваясь от берегов сузившегося до ширины обласа ручья. А вот и наступило время, когда плыть на обласе стало делом невозможным. Демьян деловито вытащил свой облас на мох.

— Успели, — сказал Демьян, опираясь на облас веслом. — Вот за теми дальними гривами будет большое озеро, из него начинается ручей, который приведет в реку Вах. Заблудиться там уже невозможно. Мой облас останется здесь. Дальше придется топать пешком, — весело произнес он.

— Пешком так пешком, — ответил бодро в унисон своему попутчику Тэранго.

Моховой ковер прогибался под ногами, что намекало на перспективу нелегкого пути. Тэранго посмотрел в сторону желанной гривы. Отсюда, из самой середины болота, она показалась ему довольно отдаленной.

— Буду толкать облас — все же помощь, — показал Демьян веслом на груженый облас попутчика.

— Ты, Демьян, шибко не спеши, а то затолкаешь меня совсем, — Тэранго смерил взглядом молодого и крепко сложенного мужчину.

— Торопиться не будем, нам уже спешить некуда, — спокойно ответил Демьян, — озеро-то вон за той гривой.

Под ногами покачивалась почва, качалось над головой низкое серое небо. Солнце, сегодня мелькнувшее лишь однажды ранним утром, заплутало в серой вате нагрубших влагой облаков. Идти становилось все тяжелее, но Тэранго тащил свой облас, вцепившись глазами в приближающийся лес.

На берег озера путники вышли уже после захода солнца, что определялось по сгустившемуся до плотной серости скудному свету. Демьян помог уставшему Тэранго собрать дров, устроить место для ночлега. Тэранго лишь смотрел на молодого Демьяна, казалось, не знавшего усталости. Демьян подробно рассказал, как найти ручей на другом берегу. Место приметное — березняк, а ориентир был виден даже отсюда сквозь серость наступившей северной ночи — это круглая шапка высокой гривы, чуть правее которой и начинается ручей.

— Я не знаю, как бы один преодолел это болото, — устало вымолвил Тэранго за чаем. — Я благодарен тебе, Демьян.

— Вы сделали для меня гораздо больше: вы спасли моего отца, — ответил Демьян, — дальше Вам будет помогать река, она выведет к людям. Первое стойбище будет Захара и Данилы. Пусть духи этого озера и реки помогут вам.

— Возвращайся домой, Демьян, там тебя ждут. Уповая на помощь озера, реки и добрых духов этой земли, я пойду дальше один.

Уже засыпая, Тэранго услышал два приглушенных густой туманной серостью выстрела в той стороне, куда ушел Демьян.