А в столицу, где императорский двор утопал в шёлке и лести, Хэй Фэн явился невидимкой. Говорят, он поселился в тени трона и питался интригами, как плесень питается сыростью. Первым пал правый советник — наутро после доклада императору нашли его с застывшей улыбкой и глазами, полными черноты. Врачи сказали — удар, старейшины говорили — порча. Но никто не видел, как накануне тень советника отделилась от него и уползла в щель под дверью.

Отрывок из сказания «О том, как Чёрный Ветер по Серединным землям гулял»

Меня затрясло. Ноги ослабели. Мысли заметались в голове, как стая перепуганных птиц: поймают, узнают, схватят, сожгут, казнят, позор, всё кончено, принц увидит, мастер увидит, все увидят, что я...

Звон ввинчивался в уши, заставляя мир вокруг распадаться на куски.

Я слышала этот звук сразу везде — в голове, в груди, под ногами, в кончиках пальцев, которые вдруг онемели. Глаза не фокусировались. Стражи перед аркой двоились, троились, расплывались в мутные пятна.

Кто-то кричал. Может, они. Может, я сама. Я не понимала.

Земля под ногами качнулась. Или это я качнулась? Ноги не держали. Я схватилась за воздух — там никого не было.

«Шуин!»

Голос донёсся откуда-то издалека, сквозь вату, сквозь звон, сквозь стук собственного сердца, которое колотилось так, что, казалось, сейчас проломит рёбра.

Я хотела ответить, но губы не слушались. Хотела сделать шаг — и не поняла, сделала или нет. Вокруг всё плыло. Лица, руки, оружие, стены — всё смешалось в одно большое пятно, в котором только звон оставался единственно реальным.

Я тонула в этом звоне. Проваливалась. Исчезала.

«Светлячок!»

Резко. Хлёстко. Как пощёчина.

Я вздрогнула и увидела перед собой траву. Я стояла? Сидела? Упала? Не помню. Но трава была зелёной, настоящей, и звон вдруг стал тише.

«Иди, — голос Хэй Фэна звучал тяжело, с усилием. — Ноги переставляй. Просто иди».

Я переставила ногу. Потом другую. Пошла.

Захотелось бежать. Спрятаться. Раствориться. Провалиться сквозь землю.

«Не смей! — голос Хэй Фэна в голове снова прозвучал так резко, что я дёрнулась. — Отойди ещё на два шага и остановись».

— Но они... — Я послушно остановилась ровно через два шага, мимолётно радуясь, что больше не надо думать самой, что кто-то знает, что делать, и взялся командовать.

«Стой. И молчи. Бежать — значит, признаться. Стой и смотри на них».

Я перевела взгляд на ворота. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно за тысячу ли. Стражи бегали вдоль арки, проверяли каждого, кто входил. Кто-то из участников возмущался, кто-то отходил в сторону, поднимая руки.

— Проверяйте всех! — кричал заклинатель в сером. — У кого есть амулеты, печати, клетки для духов — тащите сюда! Любые признаки.

Я стояла, вжав голову в плечи, и молилась Небесам, чтобы они не смотрели в мою сторону. Флейта за поясом жгла кожу через ткань ханьфу. Казалось, она светится, кричит, выдаёт меня.

Мимо пробежал стражник, даже не взглянув. Другой остановился рядом, окинул взглядом толпу участников и побежал дальше.

«Видишь? — тихо сказал Хэй Фэн. — Они ищут того, кто несёт демона снаружи. В клетке, в амулете, в печати. А я внутри. Им меня не найти, если ты не запаникуешь».

Я судорожно вздохнула.

«Иди, — продолжил он. — Медленно. К остальным. Смешайся с толпой. И не оглядывайся».

Ноги не слушались, но я шла. Шла туда, где уже выстраивались участники, прошедшие сквозь арку. Шла, чувствуя спиной взгляды стражников.

Никто не окликнул. Никто не схватил за плечо.

Я втиснулась между двумя незнакомыми заклинателями и только тогда позволила себе выдохнуть.

Тревожный звон начал затихать. Стражи продолжали обыскивать тех, кто выходил из арки. А я стояла среди чужих людей, с флейтой за поясом, и чувствовала, как внутри всё дрожит.

Барьер знал. Он чувствовал.

Но стражи не поняли.

— Тихо! Всем молчать!

Голос перекрыл звон, и я не сразу поняла, что он доносится от того самого заклинателя в сером ханьфу, который командовал у входа. Он вышел вперёд, и стражи расступились.

— Прекратить суматоху! — сказал он громко и чётко. — Осмотреть всех, кто прошёл барьер. Медленно и внимательно. Демон не песчинка, в горсти не утаишь.

Я тут же разжала руку, вцепившуюся во флейту. И когда только успела её схватить? Стояла ни жива ни мертва, боясь даже дышать. Мимо пробегали стражники, заглядывали в лица, ощупывали пояса и рукава. Один из них приблизился ко мне, окинул взглядом, хотел уже идти дальше, но вдруг остановился.

— А ну стой, — сказал он и протянул руку к моему поясу.

Сердце провалилось куда-то в живот.

Стражник коснулся флейты. Провёл пальцами по дереву. Я зажмурилась, ожидая крика, удара, конца.

— Обычная флейта, — буркнул стражник.

Глаза сами собой распахнулись. В голове от облегчения зазвенело.

Стражник осмотрел ещё и гуцинь за моей спиной и пробормотал под нос:

— Школа Девяти Напевов… никогда не слышал.

Шумный выдох вырвался из груди, в глазах на мгновение потемнело, а когда прояснилось, рядом стоял принц и смотрел на меня. Взгляд его был тёплым, ободряющим.

— Всё хорошо, барышня Шуин, — сказал он тихо. — Не бойтесь. Мы сможем защитить вас от демона.

«Да если бы…» — пронеслось в голове.

Я кивнула, но ничего не ответила, опасаясь, что голос выдаст.

И тут кто-то из стражников вскрикнул:

— Господин начальник! У Его Высочества на рукаве!

Все обернулись. Заклинатель в сером подошёл к принцу, осторожно снял с его одежды что-то маленькое. Бумажный талисман. Сложенный в несколько раз, с начертанными на нём знаками.

— Что это? — нахмурился Лан Чжун.

— Талисман призыва низших духов, ваше высочество, и наложение их облика, — ответил заклинатель, разглядывая бумажку. — Кто-то прикрепил его к вашей одежде. Скорее всего, в толпе. Барьер принял вас за низшего демона.

— Талисман? — переспросил кто-то.

— Да. Очевидно, хотели устроить переполох.

Принц взял листок, повертел в пальцах и усмехнулся.

— Что ж, — сказал он спокойно. — Противник у нас не только сильный, но и хитрый. Хочет посеять смуту перед началом Состязаний. Но мы не позволим.

Внутри раздался смешок.

«Ты? — мысленно ахнула я. — Это ты подкинул ему талисман?»

«Светлячок… — Голос Хэй Фэна звучал довольно. — Ты ведь умрёшь, если я полностью займу твоё тело. Часть меня всё ещё снаружи, во флейте, в тенях... Барьер не мог такого не заметить. Надо было создать видимость, что источник где-то рядом, но не ты. Принц оказался самой подходящей кандидатурой. Он как раз проходил в арку, когда раздался звон. Не благодари».

— Даже в мыслях не было, — буркнула я.

«Знаю», — ничуть не расстроился Хэй Фэн.

Я не понимала, злиться или радоваться. Получается, демон спас меня, но подставил того, кто был невиновен. И выбрал вовсе не случайного человека… С другой стороны, точно ли мне было нужно это спасение? Да я испугалась звона и того, что может произойти, если меня поймают, но не лучше ли закончить эту историю сейчас, и не смотреть, чем обернётся для Серединных земель возрождение чудовища?

Но от мысли о страже, которая возьмёт меня под руки и уведёт на дознание, сердце снова зашлось в таком беспорядочном стуке, что идею пришлось отбросить. К тому же я всё ещё не могла по своей воле рассказать о демоне, только в ответ на чей-то искренний интерес. Да, именно в этом была причина, почему я осталась стоять на месте и никуда не пошла. Именно в этом.

Заклинатель в сером поднял руку, и стражи замерли.

— Причина найдена. Мы разберёмся, чьих рук это дело.

Толпа выдохнула. Люди зашумели, задвигались, кто-то облегчённо смеялся, кто-то возмущённо переговаривался, показывая на принца. Стражи с трудом сдерживали напор любопытных. Я стояла в толпе и чувствовала, как дрожат колени. Облегчение было таким острым, что на миг захотелось рассмеяться. Но тут же следом пришёл стыд: я радуюсь, что меня не поймали, хотя виновата. И злость на демона, который подставил принца. И страх, что тот талисман всё же оставил след? И снова облегчение, и снова стыд... Круг замыкался, и из него не было выхода. Ещё чуть-чуть — и силы закончатся. А впереди выступление.

Шествие задерживали. Чтобы избежать новых неожиданностей, стражи решили перепроверить списки участников. На всякий случай. Они долго переписывали имена опоздавших, сверялись с какими-то свитками. Я стояла в толпе участников, вжимала флейту в бок и ждала, когда перестанет трясти.

Мастер Цин оказался рядом, и удалось мельком увидеть в толпе зрителей лекаря Пэя, который взволнованно смотрел в мою сторону, но подойти не мог.

Время тянулось. Сердце постепенно успокаивалось. Пот с лица высох, оставил на коже липкую плёнку. Я вытерла его рукавом.

Наконец, ударили гонги.

— Шествие начинается! — прокричал распорядитель. — Школы, строиться по порядку!

Все потянулись в нужную сторону. Впереди шли школы, чьи ученики показывали лучшие результаты в прошлые годы. Их встречали криками, хлопали, бросали цветы под ноги.

Школа Девяти Напевов оказалась в самом хвосте.

Мы шли последними. Маленькая горстка людей в скромных светло-голубых одеждах с вышивкой. Вернее, не горстка — всего двое: мастер Цин и я.

Я даже не думала, как это будет выглядеть со стороны. Одна ученица и наставник. Вот и вся школа. Жалкое зрелище.

Мастер Цин шагал впереди, высоко подняв голову. Спина прямая, плечи расправлены — будто нас не двое, а сотня. Только я видела, как он напряжён.

Я смотрела на других и чувствовала себя букашкой.

Впереди шли школы, о которых слагали легенды. Школа Огненного Меча — все в тёмных ханьфу, на груди у каждого ученика вышит пылающий алый меч. Шли ровно, будто не касались земли. Где-то среди них был и принц Лан Чжун.

Школа Нефритового Лотоса — девушки в белых одеждах, ступали так плавно, словно летели. И ветер колыхал их рукава в такт шагам. Школа Громового Раската — мужчины в тяжёлых доспехах, от которых веяло такой силой, что хотелось отойти подальше.

А мы — маленькие серые мышки.

— Не падай духом, младшая ученица Шуин, — тихо сказал мастер Цин, обернувшись.

Я кивнула, но заметила, что в его глазах тоже плескалась тревога.

Шествие вывело на большую круглую площадь. В центре возвышался каменный помост, выложенный белыми плитами. По краям его, словно стражи, замерли высокие бронзовые жаровни, в которых ревело пламя. Они бросали на камень пляшущие тени. За помостом, на специальных возвышениях, сидели судьи в парадных одеждах — главы школ и представители императорского двора. Между жаровнями дымились курильницы на тонких ножках, сизые струйки поднимались к небу, смешивая запахи сандала и ладана с терпким ароматом полыни. На помост по очереди поднимались участники, где каждый показывал себя.

Первый заклинатель уже был там, когда я подошла. Разрубил камень одним движением. Меч даже не коснулся его, только воздух вокруг сгустился и ударил. Глыба разлетелась в пыль. Площадь взорвалась криками. Толпа взревела, приветствуя силу.

Девушка в пурпурном взмахнула рукавами, и в воздух взметнулись сотни лепестков цветущей вишни. Они пахли так сладко, что на миг закружилась голова. Люди ахали, ловя ладонями тающие цветы.

Коренастый мужчина просто топнул ногой. Каменные плиты под ним взбугрились, разбежались трещинами во все стороны. По толпе прокатился восхищённый гул.

Следом вышел тощий парень в синем. Долго собирался, морщил лоб, потом выпустил из пальцев тонкую струю огня. Огонь погас, не долетев до края помоста. Зрители засмеялись, кто-то даже свистнул вслед. Я сжалась — этот смех был мне слишком знаком. Заклинатель покраснел и быстро ушёл.

Две девушки из Школы Цветущей Сакуры танцевали с веерами. От каждого взмаха в воздухе распускались призрачные цветы — розовые, белые, алые. Они кружились, падали на камни и таяли, не касаясь земли. Все затаили дыхание, любуясь танцем.

Младший ученик в жёлтых одеждах попытался поднять в воздух каменный шар. Тот дёрнулся, приподнялся на палец и грохнулся обратно. Заклинатель поклонился под смешки толпы.

Я смотрела и чувствовала, как внутри всё сжимается. Кто-то силён, кто-то слаб. Кто-то уверен, кто-то трясётся, как я сейчас. Значит, можно не опозориться. Можно просто сыграть и уйти.

Заклинатель из Школы Тысячи Ветров призвал вихрь, подхвативший опавшие лепестки. Они закружились, взмыли вверх и рассыпались пыльцой, сверкнувшей на солнце.

Зрители захлопали.

Следом на помост поднялся принц Лан Чжун.

Я замерла. Сердце пропустило удар.

Он вышел спокойно, без лишней торжественности и без всякого оружия. Остановился в центре, поднял руки, и воздух вокруг него задрожал.

Сначала я подумала, что мне показалось. Но нет, воздух действительно дрожал, плавился, наливался жаром. А потом из пустоты вспыхнул огонь.

Он горел золотым и алым, переливался, как живой. Принц повёл рукой, и пламя вытянулось в длинную линию, свернулось кольцом, взметнулось спиралью. Ещё одно движение, и огонь собрался в огромную фигуру. Дракон. Пылающий дракон с глазами, горящими белым светом, распахнул крылья.

Дракон взревел. Звук был такой силы, что заложило уши. Пламя от него взметнулось до небес, жаровни по краям площади вспыхнули ярче, зашипели, выплёскивая искры.

Принц стоял под драконом, и огонь не обжигал его. Только играл на одежде золотыми бликами, делал черты лица ещё резче, ещё красивее.

Огненный дракон сделал круг над площадью, рассыпаясь искрами, которые падали на людей, но не жгли, только светились и гасли, касаясь кожи.

Потом Лан Чжун сложил руки перед собой, и пламя собралось в один ослепительный шар, который взмыл вверх и лопнул, разлетелся сотнями огненных кинжалов, которые по движению руки принца растаяли в воздухе, оставив после себя запах дыма и чего-то сладкого.

Тишина.

А потом площадь взорвалась.

Кричали все. Хлопали, топали, свистели. Кто-то плакал, кто-то смеялся, кто-то даже упал на колени и молился. Откуда-то донесся крик, что перед нами новое воплощение Кая Синхэ. А я молча стояла и смотрела на принца.

Он улыбнулся. Поклонился. И встретился со мной взглядом.

Всего на миг, но мне и этого хватило, чтобы энергия внутри сошла с ума, закружившись в водовороте.

Лан Чжун ушёл с помоста под нескончаемые аплодисменты, а я всё стояла и не могла пошевелиться.

«Красиво, — сказал Хэй Фэна без обычной насмешки. — Он силён».

Я промолчала. Не могла говорить.

Потом на помост поднялась девушка в зелёном ханьфу, расшитом золотыми драконами. Такая красивая, что захотелось затаить дыхание — казалось, от выдоха дивное видение просто исчезнет. В руках незнакомка держала нефритовую флейту. Рядом с помостом остался принц Лан Чжун и теперь смотрел на неё с улыбкой.

Незнакомка поднесла флейту к губам и заиграла.

Звуки взлетали над площадью, кружились, падали и снова взмывали. Пламя в жаровнях опустилось и присмирело. У людей на трибунах на глазах выступили слёзы. Эта мелодия была совершенной. Каждая нота попадала в сердце.

Девушка закончила играть и поклонилась. Толпа взорвалась аплодисментами. Принц улыбнулся ей и кивнул.

Внутри всё перевернулось от разочарования и беспомощности. Как выступать после неё? Хорошо, что моя очередь ещё не пришла. И я взмолилась, чтобы кто-то затмил незнакомку в зелёном грандиозным успехом или провалом, чтобы никто не думал сравнивать меня и её.

Потом вышли ещё трое. Парень из Школы Каменного Кулака разбил голыми руками плиту. Девушка из Школы Танцующего Клинка кружилась с мечами, оставляя в воздухе светящиеся следы. Толпа наблюдала за каждым её движением, а когда она замерла в последнем пируэте, разразилась аплодисментами. А третьего я даже не рассмотрела, так плыло в глазах от страха.

Выступления были сильными, но после огненного дракона и той мелодии всё казалось бледнее. Зрители хлопали вежливо, но без прежнего восторга.

— Школа Девяти Напевов! — выкрикнул распорядитель. — Линьяо Шуин!

Тишина.

Сглотнув ком в горле, я сделала шаг. Потом ещё один. Вышла вперёд. Тысячи глаз уставились на меня. Тысячи глаз видели моё бледное лицо, выцветшие волосы, трясущиеся руки.

Подошла к помосту. Рядом стоял гуцинь, который в начале шествия, забрали прислужники. Протянулась к нему.

— Нет, — остановил распорядитель. — Только духовное оружие. Сыграйте на флейте.

Руки затряслись.

Флейта.

Демоническая флейта!

Просто держать её уже было слишком. Каждый раз, когда я дотрагивалась до инструмента, вспоминала, как чужие пальцы переплелись с моими.

А теперь они хотят, чтобы я… до неё… губами…

Губами прикоснулась к этому!

Там же тёмная, чужая ци!

Нет. Невозможно. Я не могу. Это... это неприлично. Это стыдно. Это...

Мысли заметались, цветные пятна поплыли перед глазами. Щёки горели так, что, наверное, было видно даже зрителям.

— Барышня, — голос распорядителя резанул по ушам. — Пора начинать.

В толпе засмеялись. Кто-то крикнул: «Она там заснула?»

Один из зрителей, пожилой заклинатель в синем, покачал головой: «Слабая, совсем не готова».

— Шуин, — тихо позвал мастер Цин. В голосе явно звучала тревога.

Я не могла ответить. Сжимала флейту в руке и смотрела на неё как на змею.

«Светлячок… — Голос Хэй Фэна звучал странно сдавленно. — Ты... там... полегче».

«Что?!» — мысленно заорала я.

«Твои фантазии даже меня смущают».

«Я в ужасе!»

«Похоже на то, — не стал спорить демон. — Такое ощущение, будто я подглядываю за чем-то, чего не должен видеть. И не хотел бы видеть. Но я, вообще-то, внутри тебя, мне деваться некуда».

«Что мне делать?! Я… Я не могу!»

«Успокоиться, — дал очень умный совет Хэй Фэн, которому я попросту не могла последовать. — Имей в виду: если ты сейчас не сыграешь, они решат, что ты трусиха. Это позор, и до старейшин твоих дойдёт, и принц увидит. А если сыграешь — ну, подумаешь, флейта. Деревяшка. Ты множество раз играла на флейтах».

«То были обычные, а в этой ты!»

«Частично. Но губами ты касаешься дерева, а не меня. Правда, теперь и мне как-то не по себе от таких образов. Даже, можно сказать, неловко».

Я замерла. Неловки? Демону? Тому, кто убивал, мучил, ломал судьбы, неловко? От моих мыслей?

«Каких образов?»

Молчание. Потом тяжёлый вздох.

«Тебе точно не надо этого знать».

«Надо! То есть... не надо! Хватить издеваться!»

В толпе кто-то засмеялся. Кто-то презрительно фыркнул.

— Школа Девяти Напевов, видимо, решила нас посмешить, — донёсся голос из толпы.

Пальцы, сжимавшие флейту, стали влажными от пота, дерево под ними казалось ледяным, несмотря на жару. Я перехватила инструмент, чувствуя, как гладкая поверхность скользит в ладони.

Поднесла к губам…