Оливия

С Райаном мы возвращаемся домой к десяти вечера. Тренировка с Блейном безжалостно пропущена, но я не заостряю на этом внимание — план получился продуктивным.

Глажу Пирса по голове и наблюдаю, как он с разбегу запрыгивает на диван и устраивается мордой на руке Райана. Тот гладит его, усмехаясь.

— Я с ним погулял, а Любимку накормил. Джон говорит, днём этот боец выл, когда ты ушла. Правда, его быстро подкупили прогулкой и едой. А кошку никто так и не нашёл — искали по всему дому, потом забили. Я знаю где она, так что не переживай.

Райан поднимает на меня глаза и подмигивает. Его настроение улучшилось с тех пор, как он смирился — придётся отпустить меня в логово тварей, способных прострелить башку каждому. План неплох. Главное — отвлечь внимание. И, возможно, мы выжимвем.

— Завтра Джули покрасит тебе волосы.

Киваю, разглядывая его. Он выглядит... красиво. Спорить бессмысленно, как бессмысленно пытаться дышать рядом с ним спокойно. Чёртовский. Прямо зверски. Мой.

В комнату входит Блейн и едва заметно кивает мне, приглашая следовать за ним.

— Сейчас вернусь, — машу Пирсам и скрываюсь за первой дверью наверху.

Комната Блейна ещё проще, чем у Райана. Кровать, стол, стул — всё. Даже шкафа нет. Вещи висят на открытой полке в углу. Спарта процветает, господа.

— А ты не думал, ну не знаю, шкаф купить? — смеюсь, пытаясь разрядить обстановку.

Блейн не веселится. Он сосредоточен сильнее, чем на наших занятиях. Выпрямляюсь.

— Что случилось?

Он садится рядом, поворачиваясь ко мне всем корпусом.

— По поводу твоего вопроса, — выхватывает что-то из кармана и протягивает мне. — Я нашёл.

Не может быть.

Я часто моргаю, пытаясь не вырвать у него телефон, который он держит перед моим лицом.

— Трудно было. Но если берусь за дело — довожу до конца.

Поднимаю на него глаза. Они наполняются слезами. Всё. Снова плачу. Рвануло.

Хватаю Блейна в объятия, сжимаю изо всех сил.

— Тише, тише, задушишь ведь. Давай я Райана позову, а ты пока приготовься.

Киваю, опуская взгляд на мобильник. Экран остаётся тёмным. Я не решаюсь нажать на разблокировку, пока в комнату не входит Райан.

— Оливия? Блейн позвал меня, сказал, что ты...

Когда наши глаза встречаются, он быстро подходит и опускается передо мной на колени. Его взгляд озабоченно скользит по моему телу, затем останавливается на руках, сжимающих потухший телефон.

— Я хочу кое-что тебе показать.

Разблокировка. Смотрю впервые вместе с ним.

Мужчина в пальто сидит рядом с девушкой. Её улыбка готова осветить весь космос. Мужчина полуповёрнут к камере, но его профиль невозможно спутать.

— Это?

Райан в шоке вырывает у меня телефон и листает дальше. Я не вижу, что там, но вижу его реакцию. Он вздыхает. Брови сходятся на переносице.

— Он жив?

Это я и хотела узнать.

Тогда, перед тем как отдать приказ, я рассказала обо всём отцу Рида в надежде, что он сможет его спрятать. Я знала — это рискованно. Понимала все минусы. Но плюсы для меня были однозначнее. Главные из них — Райан и Грейс. Но я не знала, удался ли план, потому что сердце Рида действительно остановилось.

— Я хотела убедиться, что он точно жив, прежде чем рассказывать тебе о том...

Райан не дожидается. Обхватывает меня руками, затем вскакивает на ноги.

— Нужно сообщить, нужно найти Грейс, мы не можем, это...

— Райан.

Я мотаю головой из стороны в сторону. Знаю некоторые факты, которых пока не знает он. Он снова садится рядом со мной на колени, обхватывает мои руки.

— Он не знает, кто ты такой. Так же как не знает, кто такая Грейс. Мы можем появиться и рассказать ему всё, но давай сделаем это после того, как закончим со всем здесь. Я считаю, что большие проблемы, нужно разгребать после парочки маленьких.

— Но детка, прошло ведь...

Он назвал меня детка? Хмурюсь.

— Ну нет, не называй меня так.

— Могу назвать нежная моя, — он дотрагивается своими губами до моих. — Но лучше всё же рыжулик, да?

— Давай понаблюдаем, посмотрим кто чем живёт и как, а потом решим.

Он долго молчит, и просто смотрит на фото, сделаное буквально вчера.

— Кто рядом с ним? — хмурится, очень и очень сильно.

— Это его девушка Талия.

— Девушка!?

Райан недоверчиво косится на меня, всё тело у него ходит ходуном с тех пор, как он узнал, что вероятность выживания его лучшего друга равна 100 процентам.

— Не забывай. Он не помнит кто мы такие, значит ничего и о Грейс не знает.

Мы ещё весь вечер листаем профиль, чтобы увидеть хотя бы маленькую чёрточку Рида, и в один момент Райан говорит.

— Почему ты сразу не сказала мне, что есть шанс? Что ты предупредила кого-то?

— Потому что если бы я дала тебе надежду, а Рид бы действительно был мёртв, то ты разве простил бы меня?

— Нет.

— Тогда не вижу причин, — он не даёт мне договорить, заваливая на кровать своим весом.

--

Одиннадцать утра застаёт меня в ванной перед зеркалом… Джули стоит за моей спиной с кистью в руке, и в её позе читается профессиональная отстранённость. Да чего там профессиональная, она где угодно хотела бы быть, только не тут. Со мной.

Молчание наваливается на плечи свинцовой тяжестью. Она методично разводит краску в керамической миске, и запах аммиака врывается в ноздри острым химическим ударом, но я была была бы не я, если мои глаза от такого закроются или лицо сморщится.

— Твой натуральный — ярко рыжий, правильно? — голос её звучит ровно, деловито, без малейшей интонационной окраски.

Киваю, чувствуя, как она начинает разделять волосы на аккуратные пряди. Кисть скользит от корней к кончикам мягким, уверенным движением, и холодная вязкая масса ложится на кожу головы.

Смотрю в зеркало. Наши взгляды скользят мимо друг друга, как два корабля в тумане. Джули полностью сосредоточена на работе. Прядь за прядью, методично и тщательно, словно выполняет священный ритуал.

— После краски сделаю наращивание. Капсульное. Займёт часа три, может больше. — Небольшая пауза, во время которой её пальцы замирают на секунду. — Терпеть сможешь?

— Смогу, — отвечаю коротко, сжимая челюсти.

Снова тишина опускается между нами плотной завесой. Только мерный шорох кисти по волосам и её размеренное дыхание за спиной нарушают этот вакуум звуков.

Джули добрая, наверное — из тех, кто помогает старушкам переходить дорогу и подбирает раненых птиц. Хорошая девушка из хорошей семьи, где на Рождество собираются все родственники и пекут печенье. Когда-то я слышала от Блейна, что она очень много жертвует животным и детям.

Я — дочь убийцы, монстр в человеческой шкуре, чьё существование — это сплошная аномалия.

Контрасты режут глаза. Но оно и понятно. Кто где воспитан. Только вот даже со своим воспитанием, я не заваливалась к ней в комнату, и не пыталась выбить почки.

Мы не разговариваем, не смотрим друг на друга дольше секунды. Но ради Райана я стараюсь не быть жестокой, не огрызаться, не показывать клыки — держу монстра внутри на коротком поводке.

Она наносит краску на последнюю прядь, заворачивает волосы в фольгу, превращая мою голову в нечто космическое, и ставит таймер на телефоне.

— Сорок минут. Потом смоем, — произносит она устало.

Киваю молча. Она опускается на край ванны, достаёт телефон и начинает листать что-то. Я смотрю в зеркало на своё отражение в фольге — инопланетянка, пришелец, существо не от мира сего.

Проходит минута. Две. Десять.

Джули внезапно поднимает взгляд, и я чувствую его затылком раньше, чем вижу в зеркале. Смотрит на меня долго, изучающе, и вдруг улыбается. Слабо, почти незаметно, уголки губ едва приподнимаются.

Я моргаю, не понимая этой улыбки, не зная, как на неё реагировать.

Она отводит глаза, снова улыбается. Теперь уже горько, с привкусом самоиронии. Качает головой, словно отвечая на какой-то внутренний вопрос.

— Когда-то я думала, что останусь для него единственной и неповторимой, — произносит она тихо, почти для себя.

Я не отвечаю, просто смотрю ей в глаза через зеркало, ловя каждое движение её лица.

— А потом его родителей убил твой отец, — добавляет она ровно, без обвинения, просто констатируя факт.

Сглатываю комок в горле, жду продолжения, напрягаясь всем телом. Что она хочет этим сказать? К чему ведёт этот разговор?

— Я ждала его. Верила, что он поймёт — единственное, что у него осталось в этом мире, это я. — Пауза, во время которой она сжимает телефон в руке так сильно, что костяшки пальцев белеют. — В итоге мы просто разошлись. Он сказал, что не может больше быть со мной. Что не чувствует ничего. Что всё умерло вместе с ними той ночью.

Молчу, не зная, что сказать, какие слова могут быть уместны в такой ситуации.

— Я снова ждала. Снова верила, как идиотка. Думала — время лечит, все так говорят. Он вернётся, осознает, что я нужна ему. — Короткий смешок, горький и режущий. — Но потом узнала, что он с кем-то потрахался в клубе. Случайная связь. Пьяная ночь. Ничего личного.

Она встаёт резко, почти рывком, подходит ближе, и я чувствую тепло её тела за спиной. Наклоняется, и её лицо оказывается рядом с моим в отражении — два лица, две судьбы, два полюса. Она ведь знает, что тогда в клубе была я.

— Я подумала тогда: ну и ладно, что такого? Сейчас он поймёт, что я круче всех этих шлюх. Что я — та единственная, кто действительно нужна ему. — Пауза, наполненная болью. — И вот мы тут. Вместе. В этой чёртовой ванной.

Смотрю на неё, не отвожу взгляд, держу зрительный контакт, чувствуя, как напряжение между нами растёт.

— Я должна улыбаться тебе в лицо, красить твои волосы, зная, что ты увела моего парня, — голос её дрожит, срывается на последних словах.

— Я его не уводила, — произношу тихо, но твёрдо.

— Да без разницы, Лив! — Она выпрямляется резко, скрещивает руки на груди в защитном жесте. — Я всю свою жизнь помогала бездомным животным. Работала волонтёром в приюте, мыла клетки и выгуливала собак. Ездила в детские больницы к больным детям, читала им сказки и дарила игрушки. Собирала деньги на операции для тех, кому не хватало. Помогала старикам переходить дорогу и носила их сумки. Кормила бездомных у вокзала каждую субботу. — Голос её дрожит всё сильнее, глаза блестят от подступающих слёз. — Я была хорошей. Правильной. Доброй, чёрт возьми! Я хотела ему соответствовать!!!

Слёзы наконец прорываются, блестят на ресницах, но она яростно моргает, не давая им упасть.

— А он выбрал убийцу. Дочь того, кто разрушил его жизнь.

Тишина обрушивается на нас, тяжёлая и абсолютная.

Таймер пронзительно пищит, разрывая этот момент.

Джули резко вытирает глаза тыльной стороной ладони, разворачивается к раковине и включает воду.

— Наклони голову, — командует она глухо, и голос её снова профессионально ровный.

Подчиняюсь безропотно. Тёплая вода смывает краску, и рыжие потоки стекают в слив, унося с собой что-то большее, чем просто пигмент.

Она молчит, работая механически. Я тоже молчу, чувствуя, как вода струится по волосам.

— Если бы я могла, Джули, я бы ничего не поменяла. Я бы всё равно пришла в тот клуб, я бы всё равно занялась с ним сексом, я бы всё равно была Райана.

Её руки на секунду замирают, а потом продолжают.

— Знаю, поэтому и помогу.

Остаток дня мы больше ни разу не заговариваем с друг другом.