Оливия

Утопаю в нежности кровати, утыкаясь лицом в подушку. Тело расслаблено, как будто забыло, что оно — оружие. Кажется, давно не было так… хорошо. Без тревоги. Без планов. Просто тепло. Темнота. Покой. Удивительно, оказывается, как может быть приятно и просто. Я в таком не была с тех пор, как последний раз была… с Райаном…

Переворачиваюсь на бок. Взгляд на часы бросаю: 3:07. С чего проснулась?

Прикрываю глаза, пытаясь вернуться в царство Морфея. Хочу видеть прекрасные сны, а не думать о чём-то, что сможет снова заставить меня содрогаться.

И тут слышу удар.

Дверь распахивается с таким грохотом, будто её вышибли. Я уже на ногах, до того, как мозг успевает обработать звук. Рука под подушкой успела схватить нож. Лезвие холодное, знакомое, родное.

— Где он?!

Голос — пьяный, срывающийся, полный истерики. Я моргаю, пытаясь сфокусироваться сквозь яркий свет из коридора. Передо мной стоит Джули. В белом, похожем на монашескую сорочку. Волосы растрёпаны. Глаза — красные, мокрые, безумные.

Нож опускаю. Попытайся быть адекватной. Хотя бы внешне. Попытайся, Оливия, попытайся.

— Что ты тут делаешь? — спрашиваю, прижимая лезвие к бедру, за спиной.

На мне только майка и трусы. Живот оголён. По коже ползут мурашки. Тепло исчезло. Осталась зябкость, раздражение, ненависть.

— Где он?! — Она делает шаг вперёд.

Я напрягаюсь. Монстр внутри меня просыпается. Хочется схватить её за горло и впечатать в стену. Просто за то, что осмелилась войти.

— Где Райан?! — орёт она, приближаясь.

Я делаю шаг навстречу, чтобы остановить. Но она не останавливается. Останавливается только тогда, когда между нами остаётся расстояние одного удара.

— Он всегда ночует дома! Всегда! А сегодня выбежал, как сумасшедший! Накричал на всех! Ты сделала его таким!!!

Я медленно моргаю. Сумасшедшим? Нет. В нём это всегда было. Просто не было спускового крючка. А потом появилась я. Заноза. Яд. Искра.

— И? — спокойно спрашиваю, поворачиваясь боком, но не выпуская её из поля зрения. Враг должен быть перед глазами. Всегда.

Опускаюсь на край кровати.

— Иди отсюда, Рэмбо.

— Ты появилась и всё сломала! — визжит она, голос дрожит от алкоголя и боли. — Ты ненормальная! Ты действуешь на него, как яд! Сдохла бы уже! Может, тогда мы могли бы быть вместе!

Я почти смеюсь. Почти.

— Ну сдохла бы. И что? Он тебя не любит. Вот и всё.

Она хватает меня за волосы. Опять волосы. Боль пронзает череп, как игла. Я выхожу из себя. Хватаю её за запястье, резко разворачиваю, фиксирую в замке. Она стонет — пьяно и жалко.

— Он не любит меня только потому, что ты появилась! — рыдает Джули, извиваясь. — ЛЮБИЛ ЖЕ! ЛЮБИЛ!!!

Она бьёт пяткой мне в живот. Я теряю терпение. Хватаю её за плечи, рывком стаскиваю с себя — и впечатываю в пол. Не со всей силой. Но достаточно, чтобы воздух вылетел из лёгких. Потом хватаю за волосы. Удар. Ещё удар.

Ещё. Кровь не моя. Но она греет.

— Стой! Лив! — чей-то голос издалека.

Не слышу. Кровь в глазах густая, как смола. Топит. Затягивает. Джули орёт, бьётся, царапает, но это ничего. Мне мало. Мало. Мало.

— ОЛИВИЯ!

И тут тёплые руки на талии. Запах его. Голос мягкий. Я ломаюсь. Пальцы разжимаются. Нож падает на пол с глухим звоном, хотя я им и не пользовалась. Боже спасибо, что не пользовалась. Я утыкаюсь в его грудь, как ребёнок. Сжимаю рубашку так, будто если отпущу, то провалюсь в бездну.

Дрожу. А он держит. Не спрашивает. Не осуждает. Просто держит.

Забираюсь на него. Он подхватывает меня. Его ладони — на моих бёдрах, пальцы впиваются чуть сильнее, чем нужно. Словно он хочет убедиться, что это правда я. Райан смотрит мне в глаза. Медленно. Внимательно. Взгляд скользит по лицу — от скулы к губам, от шрама над бровью к дрожащим ресницам.

— Живая? — спрашивает.

Он видит: да, живая. Киваю.

— Она меня вообще-то била! — выдыхает Джули, голос срывается на хриплый смех. — Меня!!! Почему ты меня так не трогаешь? Не держишь? ПОЧЕМУ ЕЁ?!

Парни хватают Джули за руки, поднимают с пола. Она плачет, бормочет что-то невнятное, но её уводят. Райан кивает. И тогда я утыкаюсь в его шею губами. Не целую. Просто прижимаюсь. Вдыхаю, его запах. Провожу губами выше — к челюсти, к уху. Вдыхаю снова. Глубже. Как будто могу вобрать его внутрь, чтобы больше никогда не терять.

Он не отстраняется. Просто берёт меня на руки крепче и идёт в душ.

Не ставит на пол. Не просит «снять одежду». Заходит под струи вместе со мной. Мокрая майка прилипает к коже, трусы тяжелеют от воды, но мне всё равно. Горячая вода льётся по спине, по плечам, по волосам. Но это тепло ничто по сравнению с тем, что я чувствую грудью, животом, бёдрами — всем телом, прижатым к нему. Он — мой щит. Моя слабость. Моя единственная точка опоры в мире, где я должна быть непробиваемой.

Вздыхаю. Поднимаю взгляд. Его глаза полны… беспомощности. Мне всё равно на правила. На то, что завтра, между нами, снова начнётся война. Сейчас мне нужно только это.

И я целую его.