Гоню на пределе своих сил и сил машины. Светофоры игнорирую, потому что машины почти не мешают, а значит, не надо тормозить. В голове только одно: страх. Не тот, что заставляет дрожать. А липкий, глухой, животный — страх, что она уже мертва. И я не могу с ним справиться, никак не могу.

Иногда нужен удар, чтобы понять: ненависть режет. Но любовь — она не режет. Она выдирает кусок изнутри и не даёт зажить. И с каждым разом мне всё больнее и больнее.

Пусть всё идёт к чёрту. Я должен успеть.

На экране вижу точку. Двигается по лесу, замирает у опушки. Из-за деревьев выскакивает девушка. Короткие, грязные волосы, босиком. Бежит, не оглядываясь, будто за ней сама смерть. Не видит меня. Не видит ничего. И она очень сильно напугана, но сражается, видно сразу.

А потом — он. Парень выбегает из тени. Замахивается камнем и бьёт. В висок.

Блядь. Нет. Нет. Нет.

Оливия поворачивается — и падает. Он бьёт снова.

Почему я всё ещё в машине?

Фары вспыхивают, заливают поляну светом.

Она лежит на земле. Он отшатывается, ухмыляется. Лицо в крови, но улыбка — целая. Злобная. Самоуверенная.

— Приехал спасать свою принцесску?

Я знаю Оливию и теперь понимаю. Знаю, как легко убивать, когда хочешь, чтобы боль не прошла никогда. Каждый, абсолютно каждый убитый высечен в её сознании, чтобы она не говорила. Люди — падальщики. Мы все думаем, что вседозволенность возвышает. Но на деле, в минуты как сейчас, никаких королей нет, так же, как и никаких героев. Только грязь, в которой мы плаваем.

Но этот ублюдок? Он мне нужен живым. Хотя я готов уже сейчас вспоминать его глаза всю жизнь, если вдруг они потеряют какую-либо живую искру внутри. Хочу увидеть их стеклянными, холодными… Лишь за то, что он посмел тронуть рыжую.

Хорошо, что я умею держать себя в руках. Плохо, что при виде неё — всё рушится.

— Она не принцесса.

Шагаю вперёд. В кармане нащупываю пистолет. Стрелять не умею, но драться научился. Главное, чтобы у него не было оружия.

Он кидается первым.

Я реагирую очень быстро. Вырываю пистолет, бью дулом по черепу. Раз. Два. Три. Пока он не перестаёт шевелиться.

— Она, блядь, королева. И никакой вшивый наёмник не вышибет это из неё.

Бегу к ней.

— Эй, малышка. Слышишь меня?

Пальцы нащупывают пульс на шее. Есть. Но слабый. Почти ниточка. Снова липкий страх за жизнь, я готов в неё вложить остатки своей, если придётся, лишь бы оставить в живых.

Но сейчас она не умрёт. Нет. Только не сейчас.

Подхватываю её на руки. Тело лёгкое. Слишком. Крови очень и очень много.

— Держись. Пожалуйста. Кого мне ненавидеть, если ты сдохнешь? Давай, Лив. Давай.

Аккуратно укладываю на заднее сиденье. Достаю телефон. Возвращаюсь к парню. Проверяю пульс. Жив. Ударяю ещё раз — для надёжности.

— Алло?

— Координаты скину. Тут тело лежит парня. Не сдох. Забери его и в подвал к нам.

— Ни фига себе похавал. Еду.

Прыгаю за руль. Звоню Блейну.

— Нашёл?

— Вызывай нашего врача домой, в больницу точно отвести не смогу, сразу засветимся. Сейчас её надо скрыть.

— Понял. Она в каком состоянии?

— Крови много потеряла. Думаю, сотрясение. И обморожение, скорее всего. Пусть он захватит с собой всё для переливания крови. У нас с ней одна группа.

Блейн молча вздыхает, и говорит короткое «ОК»

Молчу. Смотрю на дорогу, не отводя взгляд. Боюсь, что если отведу, посмотрев на Лив, то увижу, как она умирает.

Держись, Оливия. Ещё немного. Ещё пару минут.