Это только казалось, что Рольф осатанеет от скуки, пока будет валяться в кровати. Оказалось, что свободного времени у него не было вообще.

Ченг, как и обещал, приходил, чтобы снять показания. Причем дважды, во второй раз спрашивал о произошедшем на Интерлагосе. Какие-то судебные тонкости, Рольф не особо вникал. Вроде заочного суда по делу об убийстве Онцо… Потерпевшие были гражданами одной страны, обвиняемая — другой, преступление произошло на территории третьей. Юридический кошмар, одним словом. Рольф не возражал, этот полицейский ему импонировал. В отличие от его коллеги из Бразилии.

Заглядывали Пабло и механики. Рольф не стал говорить им о пустом бачке для питьевой воды. Зачем, когда все уже давно прошло. Они, как и раньше, от души поржали над всем и сразу, так что у Рольфа снова разболелась грудь.

На третий день снова пришел Жерар. Принес два экземпляра контракта на будущий год. Неподписанные.

— Я все понимаю… — оказывается, Рольф совсем не был к этому готов. — Спасибо, что сам их мне отдал.

— Их только выкинуть, — Жерар забрал листки, отброшенные Рольфом на тумбочку, порвал в мелкие клочья и затолкал в стоящее в изножье кровати мусорное ведро. — Я начинаю подозревать, что вообще не ведал, что творится в моей команде. Я знал только об одном твоем контракте как рента-драйвере. Потом у нас появилось достаточно спонсоров, чтобы платить тебе зарплату. Не как Льюису Хэмилтону, конечно, но до трех миллионов легко.

Зарплата?..

— На твоем бы месте я нанял аудитора, — жутко болели руки. Что еще за новости? Рольф посмотрел на них и вдруг понял, что так сжал кулаки, что ногти впились в мясо. Сколько лжи Пио еще всплывет? — Потому что если я просто утрусь, то налоговая возьмет тебя за яйца.

— Я уже, — кивнул Жерар. Достал из брифкейса с эмблемой очень дорогой фирмы на боку другие бумаги. — Возможно, ты решишь, что, как Пио в свое время от Эзры, я пытаюсь откупиться этим от тебя, — он протянул бумаги Рольфу.

Стало страшно, как-то пусто в голове и неуютно в животе. Жерар решил выплатить ему "недоданные" двенадцать миллионов?

Вот уж нет, спасибо. Столько у него на счету есть, лишнего Рольфу не надо.

Но бумаги оказались не расписками в получении денег.

— Контракт? — переспросил Рольф. — Со мной?

— А что, ранение твое на пилотировании сказаться не должно, до времени, когда тебе нужно будет за семь секунд покинуть кокпит, чтобы уложиться в норматив, еще три месяца, — Жерар улыбнулся. — Я не дурак упускать гонщика, на кое-как настроенной машине победившего в Сингапуре. Взял на себя смелость на три года замахнуться.

Контракт. Настоящий, с гонораром. Да еще и не на год, а на три.

Мог ли Рольф хотя бы мечтать о таком? Не с Ломбардо у руля, это точно.

— Ручка есть? — спросил он у Жерара, с трудом протолкнув слова сквозь вновь засаднившее горло.

— Ты хоть сумму посмотри, — фыркнул тот в ответ.

— Да какая разница, — отмахнулся Рольф. — На жизнь я и рекламой заработаю. А первый пилот кто?

Жерар чуть подзавис.

— Вообще-то ты, — пожал плечами. — Я, правда, считаю, что лучше иметь двух равных пилотов — так результативнее для Кубка конструкторов, чем выпячивать одного и зажимать второго. Но Вергасу в следующем сезоне точно потребуется ведущий. Паренек перспективный, но еще только-только становится на крыло.

Рольф принялся читать контракт. Не в поисках сумм выплат, ему по-прежнему было все равно, сколько нулей в напечатанном убористом шрифтом числе. Просто где-то он слышал, что во сне не получится читать. Что-то там с текстом будет, или со буквами, а может, со строчками.

Сейчас все было нормально. Рольф даже ни одной опечатки не нашел. Прикусил изнутри щеку — больно.

Пора было признавать, что все происходящее — правда.

— Три года? — переспросил Рольф.

— Три, — Жерар протянул ему ручку. А когда Рольф подписал контракт, заверил его своей подписью. Вернул Рольфу его экземпляр и достал все из того же брифкейса две банки сладкой газировки. — Спиртное тебе пока нельзя, но обмыть это дело однозначно надо.

Газировка оказалась местная, из какого-то странного фрукта. Но Рольф счел ее вкус идеальным.

— За тебя, — предложил тост Жерар. — И если в следующем году цена твоей суперлицензии еще подрастет, против таких расходов я ничего не имею.

— Точно, я ж вас на лишние пятьдесят тысяч евро разорил, — спохватился Рольф.

— Не забывай дополнительные сто семьдесят тысяч командного взноса в бюджет Федерации, — Жерар довольно улыбнулся. — Никогда я не расставался с деньгами с такой радостью.

Суперлицензию надо было продлевать каждый год. Базовая ее стоимость была невелика относительно уровня цен в формульной среде — десять тысяч четыреста евро. И плюс две тысячи сто евро за каждое набранное в предыдущем сезоне очко. Рольф быстренько подсчитал — его суперлицензия впервые обойдется команде в более чем двести тысяч евро.

Не всегда, кстати, их оплачивали команды, чаще это делали сами гонщики, особенно новички или набиравшие двадцать-тридцать очков за сезон. У Маурисио обязанность команды вносить за него деньги была прописана в контракте, а Рольфу Пио делал одолжение. Минимум затрат, зато максимум поводов напомнить, кто его благодетель.

Базовый взнос команд рассчитывался каждый год и в среднем был около семисот тысяч евро. И за каждое набранное очко тоже надо было заплатить. Причем для команды Тоби, взявшей Кубок конструкторов, “такса” будет процентов на тридцать выше, чем для остальных.

Забегали Надин и Кит. Притащили кучу вредной еды и обещали, что в следующем году у Рольфа будет "самая ладненькая из всех возможных" машина и "стратегия, от которой заплачут Феррари и зарыдает Макларен". Рольф заверил, что и в этом году все было просто огонь. Особенно последний финт Надин, когда она загнала его на пит-стоп за секунду до объявления, что на трассу выходит пейс-кар.

— Чуйка сработала, — не скрывая удовольствия, призналась Надин. — Я так спешила, что даже испугаться не успела, что скину тебя с подиума, если Майландер останется в боксах.

С Китом разговор вышел не таким простым, как с Надин.

— Я не имел права так себя вести, — сказал Кит. — Это не просто непрофессионально, это даже по-человечески неправильно.

— Не имел, — согласился с ним Рольф. У лежания на больничной койке есть один неочевидный, но несомненный плюс: много времени чтобы подумать. И понять, что таить обиду — это путь в никуда. Так недолго и по стопам Эмбер пойти. Но это не значило, что Рольф должен был обходить эту тему стороной. — Оставить бы тебя и остальных в жару без воды.

Кит мялся. Ну а что тут сказать?.. Что всем им оказалось проще поверить, что виновен тот, кого таковым объявили, чем дождаться окончания расследования? Что сиюминутные эмоции оказались сильнее разума?..

Но сказать было нужно, и он это сделал:

— Извини меня. Клянусь, у тебя будет лучшая машина. И настроена она будет действительно под тебя, — сказал он твердо, глядя Рольфу прямо в глаза. Его шея покраснела от стыда, и это вдруг показалось достаточно платой для искупления.

— Забыли, — Рольф протянул ему руку.

Когда Кит ее жал — долго и прочувствованно, — красные пятна заползли уже и на щеки. И именно они были свидетелями того, что обещание Кит сдержит.

После Кита и Надин в гости наведывались менеджеры, инженеры и остальные сотрудники его — снова его! — команды и из других “кланов”. Приносили цветы, сладости, пачки открыток, переданных со всего мира с пожеланиями выздоровления.

А еще к Рольфу толпами ходили медработники. Эти визиты доставляли куда меньше удовольствия, но приходилось терпеть. Они щупали Рольфа, гоняли его на сканирования, прикатывали в палату какие-то агрегаты, напоминающие средневековые орудия пыток. Рольфу скармливали пригоршни таблеток, кололи бесконечное количество уколов в задницу, вены и живот. Делали перевязки — он до сих пор не рискнул посмотреть на раны. Заставляли тренировать дыхание.

Болеть — отстой. Рольф и раньше был в этом уверен, а когда из его груди вытягивали неожиданно длинный дренаж толщиной с палец, твердо решил до самой старости оставаться здоровым.

* * *

— Со временем шрамы станут менее заметными, но, если они будут вас беспокоить, можете пройти курс лазерной шлифовки, — напутствовал Рольфа лечащий врач. Судя по тому, насколько его боялись все в клинике, или светило торакальной хирургии, или жутко важная шишка.

— Спасибо, — Рольфу в данный момент вообще не хотелось даже думать о шраме.

— Это просил передать доктор Лим, — врач протянул ему папку. — Он спокоен за ваше эмоциональное состояние, но приложил памятку самодиагностики на случай его ухудшения. Там даны рекомендации, а также описаны ситуации, когда необходимо обратиться за квалифицированной помощью.

Доктор Лим был штатным психологом клиники. Рольф начал с ним разговаривать, потому что принял за очередного хирурга или терапевта, или кто там к нему ходил без конца. А когда Лим признался, что он мозгоправ, его уже не хотелось выгонять. В тот день у Рольфа не было посетителей, а Лим принес с собой доску для дартса и дротики. Рольф слишком легко обставил его одной левой — в прямом смысле этого слова, заподозрив, что до этого Лим в дартс не играл никогда. Наверное у Жерара узнал, что заинтересует Рольфа.

Ну и ладно. Лим заходил еще пару раз. Задавал вроде обычные вопросы, выводил на эмоции. Рольф всерьез опасался, что раз он “на госконтракте”, его могут не выписать и через две недели, пока не вылечат всего и полностью, так что не козлил и вскоре был признан на голову здоровым.

И сегодня наконец-то настал день, когда ему можно будет покинуть больничные стены.

— Спасибо, доктор Мухаммед, — Рольф благодарил искренне. Именно Мухаммед достал из его легкого пулю и остановил кровотечение.

— Надеюсь, в следующем году вы сумеете повторить свой успех, — Мухаммед пожал протянутую ему руку.

— Без заезда к вам, — уточнил Рольф. — Вернее, я лучше просто приеду. Своими ногами, навестить.

— Отличный план, — кивнул Мухаммед. — Всего хорошего.

Он ушел, а Рольф принялся собирать вещи.

Правая рука двигалась еще с трудом, болели сначала разорванные пулей, потом разрезанные скальпелем и сшитые грудные мышцы. Но Рольф сумел утолкать в чемодан все свои пожитки и застегнул его. Переоделся в свое, аккуратно сложил пижаму, пристроил ее под подушкой. Присел на кровать — сейчас передохнет и двинется в аэропорт. К счастью, в больницах Бахрейна не было заведено американских правил, когда пациента до дверей на улицу везли на кресле-каталке. Куда приятнее уйти из отделения на своих ногах.

За дверью послышался какой-то гомон и топот. Женский голос окликнул кого-то сначала на китайском или малайском, Рольф не был силен в лингвистике и не различал их, потом вроде на английском, но быстро и тихо, слов не понять. Ответ был на английском, тоже неразборчивый, и потонул в дружном хохоте.

Дверь палаты сотряслась от удара, а потом и вовсе распахнулась.

— Рольф, если ты в одной рубашоночке, как герой Джейсона Стетхема, прикройся! — проорал Тоби.

Да, Тобиас Дюнкерк собственной персоной. С растрепанными кудрями, отросшими почти до лопаток, в белоснежной футболке и штанах по фигуре, загорелый и довольный жизнью.

— Как ты тут оказался? — изумился Рольф. — Час назад же в чате общались.

— Вот час назад я и приземлился, — просиял Тоби.

— Мы приземлились, ты хотел сказать, — из-за его спины вышел сначала Чарли, семафоря самую малость сумасшедшей улыбкой и отсвечивая освеженной стрижкой “под ноль”. Замыкал делегацию Джесси в неизменных широких джинсах и оверсайз-футболке. — Тебя обнять-то можно?

— Можно, идите сюда, — Рольф раскрыл объятия. Грудь обожгло болью, потому что он слишком резко развел руки в стороны, но это были такие мелочи. Главное — к нему приехали друзья.

— Как же ты нас напугал… — вздохнул Чарли, оказавшись в объятиях Рольфа вслед за Тоби и Джесси. Сперва они обнимали Рольфа нежно, будто мыльный пузырь в руках держали, но он крепко стискивал их левой рукой, и они отвечали тем же. — Ты просто взял и упал, и кровищи кругом, кровищи…

Они, конечно же, уже говорили о случившемся. Писали сообщения в чатах, посылали голосовые, созванивались по видео. Но Чарли, видимо, нужно было сказать это вслух.

— Хорошо, что твои механики ее скрутили сразу, не успела во второй раз выстрелить, — Тоби положил руки Чарли на плечи, разделяя его страх.

— А я вообще ничего не понял там, на трибуне, — признался Джесси. — Потом парни написали, что тебя ранили.

— Как-то не задалось у тебя с Гран-При, две попытки, и то убийство, то стрельба, — Рольф присел на кровать. Стоять долго пока еще не получалось. — Представляю, какое у тебя о нас мнение. Чикаго тридцатых годов, сплошные Аль Капоне и Бонни с Клайдами.

Джесси сунул руки в карманы, пожал плечами.

— Лично мне все понравилось, — почесал затылок. — Не убийства и стрельба, конечно, но остальное-то было круто.

— Ну вот и славно, приходи еще, — Чарли похлопал его по спине. С плеч Кларка наконец-то упала бетонная плита под названием “Мне двадцать четыре, я уже должен стать чемпионом мира”. Чарли был в мире со вселенной и с самим собой. Даже стащил с прикроватной тумбочки оставшийся с завтрака банан и в пару жадных укусов слопал его. — Рольф, а ты как? Решил, куда податься? — спросил, явно примериваясь еще и к кексу в индивидуальной упаковке. Наконец-то, хоть немного отъестся за межсезонье.

Жерар пока не обнародовал списки пилотов на следующий сезон, полагая, что лучше это сделать, когда шум от произошедшего уляжется. А Рольф не сказал парням через мессенджер, потому что хотел сделать это лично. И без лишних глаз и ушей. Вот как сейчас.

— Решил, — Рольф посмотрел на Тоби, потом на Чарли. — Мы с Жераром пришли к выводу, что следующие три сезона мне лучше всего вообще никуда не рыпаться.

— Остаешься? — переспросил Тоби.

— На три сезона? И сколько тебе нужно за это отвалить? — Чарли был не только отличным гонщиком, но и бизнесменом талантливым, так что о деньгах он забеспокоился раньше, чем Тоби или Джесси.

— Не поверишь, мне заплатят больше десяти миллионов за три года, не считая призовых и командной рекламы, — да, Рольф наконец прочитал контракт.

— Да! — Тоби вскинул вверх руку. Схватил Чарли в охапку, как огромный пес — игрушку. — Чарли, мы с ним еще погоняемся!

— Погоняемся, — согласился Рольф. Посмотрел на часы. — Пора выдвигаться в аэропорт, если мы хотим сегодняшним рейсом на Франкфурт улететь. Или у вас другие планы?

Чарли посмотрел на Тоби. Джесси посмотрел на Тоби.

Тоби почесал в затылке.

— Такое дело… — начал он. — Ну тут…

— Что такое? — не понял его Рольф. — Ты паспорт потерял? Или устроил дебош в самолете, и тебя в черный список всех авиакомпаний в мире занесли?

— Да нет… — Тоби просиял. — Улетим мы сегодня, да. Только билет тебе не понадобится.

— Ой, хорош тянуть кота за тестикулы, — не выдержал Чарли. — Рольф, это дитя, в детстве в игрушки не доигравшее, купило самолет, — он бесцеремонно ткнул пальцем в бок горделиво разулыбавшегося Тоби.

— Настоящий, — подтвердил Джесси. Вид у него при этом был почти такой же, как когда он из болида вылез. Глаза огромные, полные восторга, брови почти волос касаются. — Большой. И с именем Тоби на фюзеляже.

— Ну, не самый большой, но… — Тоби мечтательно вздохнул. — И новенький, только-только летные испытания прошел.

— Насколько большой? — уточнил Рольф.

— Нормально большой, — вкрадчиво сказал Джесси. — Мы сюда из Лондона без пересадок долетели.

— Я обескуражен… — кажется, эта фраза станет девизом Рольфа.

— Рольфи, он просто бомба! — протянул Тоби. Расплылся в совершенно счастливой улыбке. — Дорогой, собака, и на обслуживание в год нехило будет выходить, но ты бы его видел.

— Так сейчас увидит, — фыркнул Чарли. — Короче, Ритбергер, поднимай зад и погнали. Описывать это словами — даже у Тоби словарного запаса не хватит. А у Федерации столько штрафных квитанций еще не отпечатано.

— Только не говори мне, что ты еще и бортпроводниц нанял таких же горячих, как грид-герл? — уточнил Рольф.

— Не стюардессы, — Чарли мечтательно выдохнул. — И она настоящий ангел.

Грид-герл — девушки “модельной” внешности — поначалу были не просто украшением паддока, а выполняли очень ответственную работу — выносили на стартовую прямую таблички с временем, оставшимся до начала гонки. Потом данные с табличек стали дублироваться электронными табло и экранами, но грид-герл оставались украшением Гран-При и их символом.

Двадцать первый век с его догмами равноправия полов и “разворотом” изначально сугубо европейской Формулы один в сторону Азии заставил отказаться от грид-герл. Это стало дурным тоном — эксплуатировать женскую красоту. Рольф искренне считал, что это была редкостная глупость, но его мнения, понятное дело, никто не спрашивал.

— В миллион раз круче, — подтвердил Джесси и забрал чемодан Рольфа. — Это все твои вещи? А, вон рюкзак еще. Тоби, прихватишь?

— Проверь, ничего не оставил? — наставительно велел Чарли. — Примета такая, чтоб вы знали, олухи необразованные, — обиделся, когда Тоби и Джесси заржали. — Если забудешь где-то какую-то вещь, непременно вернешься туда. Аарон забыл белье у одной из подружек, и что вы думаете — жениться надумал!

— О, нет, как бы прекрасны ни были местные медсестры, так рано я себя окольцевать не дам, — решительно воспротивился Рольф. Обыскал палату, в ванной действительно обнаружил бритву. Она была хорошая, и Рольфу было бы жаль ее потерять.

— Все, погнали, — решительно заявил Тоби. — Я уже по своей крошке соскучился.

— Той, что с крыльями, или с буферами? — поддел его Чарли, первым покидая палату. — Рольфи, ты слышал? Он себе какую-то красотку завел и, представляешь, гад такой, ни мне, ни Джесси ее не показывает.

— Ага, вам покажи, сразу еще и потрогать захотите, — отбрил его Тоби.

Быстро уйти не получилось — Рольфу предстояло попрощаться с врачами, медсестрами и медбратьями. Запасливый — вот что значит двукратный чемпион мира — Тоби прихватил с собой маркер и стопку буклетов Федерации с описаниями Гран-При, и все трое расписывались на них, а затем и фотографировались со всеми желающими.

А потом был самый запоминающийся полет в жизни Рольфа.

Самолет действительно был большим. Наверное, почти как семьсот тридцать седьмой Боинг. А может, это он и был? Внутри оказалась всего пара десятков огромных, явно сделанных под заказ кресел-реклайнеров, а центральная часть салона была застелена мягкими матрасами. Горами лежали подушки и пледы, предлагая устроиться с максимальным удобством, а одну из стен закрывал экран для проектора.

— Большая лежанка? — не веря своим глазам, уточнил Рольф.

— Пока да, потом, может, что-то придумаю, — отмахнулся Тоби. — Может, игровой салон тут организую. Или дартс повешу.

— В турбулентность кидать дротики будет особенно круто, — фыркнул Рольф.

Стюардесс на борту не было, следить за комфортом и безопасностью своих гостей Тоби нанял исключительно мужчин. А вот командиром экипажа оказалась дама, прекрасная во всех отношениях. С действительно ангельской внешностью, но статью воительницы. Рольфу почему-то пришло на ум сравнение с валькирией.

Взлет прошел великолепно, мягко и ровно, и если у Рольфа и кружилась голова, то исключительно от шампанского.