Формула Один давно перестала быть просто спортом. Гран-При теперь состоял не только из тренировочных заездов, квалификации и гонки в воскресенье. Рольф не знал, в каком году начали проводить “соусные” или “разогревочные” гонки младших формул и кузовных серий — наверное, примерно тогда же, когда популярные группы и певцы стали приглашать своих менее удачливых соратников по эстраде, чтобы они выступали в начале концерта, разогревая публику. Возможно, это была гениальная идея Берни Экклстоуна, начинавшего гонщиком, потом владевшего командой, а затем превратившего Формулу Один в огромный и невероятно прибыльный бизнес.

Теперь же пришедшие на Гран-При зрители, заплатившие за билеты от нескольких сотен долларов и немало потратившиеся на перелет и гостиницу, хотели не только посмотреть, как мимо проносятся машины. Они жаждали и живого общения с гонщиками.

Обычной практикой стал парад пилотов. В условиях загородных автодромов это был просто проезд по трассе. Гран-При Сингапура проводили в городе, так что “покатушки” предстояли длинные. Даже с выходом на воду залива Марина-Бей.

И все это под полуденным солнцем и в условиях чуть ли не пятидесятиградусной жары и стопроцентной влажности.

Хорошо, что Международная федерация автоспорта в своем стремлении все загнать в регламенты и рамки еще не добралась до внешнего вида пилотов во время этого самого парада, так что на Рольфе были легкие брюки и футболка в расцветке официальной ливреи команды. Темновата, конечно, Рольф сейчас люто завидовал представителю главного спонсора видеотрансляций Формулы Один по всему миру — он стоял на открытой движущейся платформе в развевающейся белоснежной кандуре — длинной широкой рубахе. Под нее, наверное, так здорово задувает ветерок.

Правда, при условии, что он носит ее без поддетых вниз брюк. Иначе из преимущества эта самая кандура становилась ужасом, еще одним слоем одежды в жуткую жару.

Тоби стоически страдал. То и дело снимал кепку, откидывал назад беспорядочно закудрявившиеся от влажности волосы, вытирал со лба пот. Улыбался, махал руками, чтобы все желающие могли снять красивые видео и сделать фотографии. Рольфу очень хотелось предложить Тоби завязать волосы в хвост — было бы намного легче переносить жару, но Дюнкерка было проще отучить материться, чем уговорить лишить его прическу свободы.

Рольф без конца прикладывался к термосу. Он был тоже в цветах ливреи и украшен логотипом титульного спонсора команды, и Пио должен был быть в восторге — как-никак Рольф выполняет рекламные обязательства. Рольфу на рекламу было не наплевать, спонсоров он уважал от всей души. Но самым важным в термосе было то, что в него можно было налить целый литр воды, и она сохранялась холодной или теплой почти сутки. Сейчас ее пришлось испоганить таблеткой электролита, ну да и ладно. Все лучше, чем торчать под этим солнцем насухую.

Остальные парни старательно приветствовали зрителей, но все явно радовались, что непривычно длинный сезон — целых двадцать четыре гонки на протяжении без малого десяти месяцев — наконец подходит к концу. И всех, кто подписал контракт на следующий год, ждут шесть или восемь недель абсолютного безделья, не считая участия в благотворительных мероприятиях и посещения каких-нибудь премий.

Чарли совсем сник. Нет, с виду с ним все было в порядке: светил улыбкой в миллион ватт, махал руками. Кепку он нацепил козырьком назад, чтобы на снимках тень от него не падала на лицо. Махал трибунам, пританцовывал в такт музыке. С готовностью обнимался с другими гонщиками, о чем-то поговорил с парой чиновников от Федерации.

Несколько лет назад, когда Кларк проводил в Формуле свой первый сезон, Рольф бы этому спектаклю поверил. Теперь он знал Чарли немного получше и прекрасно видел, что того аж тошнит от напряжения.

Не ел сегодня ничего, и с Кларка станется и попить забыть. Вот даже не потеет.

Осторожно, чтобы не навернуться, когда автомобиль с установленной на нем платформой наклонится в повороте, Рольф подобрался к нему.

— Совсем хреново? — спросил вполголоса.

Чарли оглянулся на стоящего неподалеку репортера, прицельно снимавшего его крупный план, криво усмехнулся.

— Я полностью обескуражен, — признался шепотом. — Будто каменную плиту на плечах тащу.

— Держись, друг, — Рольф обнял его за плечи. — И забей на чемпионат.

— Легко сказать: забей… — Чарли кивнул на приветствующую парад пилотов толпу. — Половина от всей души желает мне победы и так же искренне расстроится, если я опять налажаю, а вторая половина ждет моей ошибки и спляшет макарену на моем трупе. А если вдруг я все-таки выиграю, они скажут, что фигня я, а не чемпион, потому что на самовозе каждый может.

— А тебе чего, своего трупа, что ли, жалко? — подначил его Рольф. Если он знал Чарли — а он его знал, — то выдернуть его из тупика, куда тот сам себя загнал, можно было только смехом.

— Еще один труп? — не понял Тоби, тоже пробравшийся к ним.

— Да вот, уже почти готов, — Рольф кивнул на Чарли.

— Детка, да ты чего?.. — Тоби схватил его за плечи своей ручищей. Прижал боком к боку. — Улыбнись, мимо главной трибуны едем, цены за билеты минимум пятизначные, — объявил, ничуть не смущаясь стоящего рядом оператора. — Подбросим говнеца на вентиляторы хейтеров, а?

— А чего б не подбросить, — повеселел Чарли. — Рольф, иди к нам, чтоб уж стопроцентное комбо было. Неудачник, маньяк и гений.

— И кто у нас кто? — поинтересовался Тоби, а Рольф обнял Чарли с другого бока. Тот завел руки им за спины и подставил Тоби рожки. Скорее всего, за головой Рольфа тоже красовалась такая же фигура из пальцев.

Вот и славно. Именно за такими фото и приходили на парад чемпионов фанаты.

Остальные не отставали. Парни дурачились, кто во что горазд, пританцовывая, обнимаясь, шутливо боксируя друг с другом. Выяснение отношений было оставлено до момента, когда погаснут пять пар красных сигналов стартового светофора.

— У вас воды с собой нет? — кажется, Чарли действительно полегчало, раз он услышал требования организма. Рольф сунул ему в руки ополовиненный термос.

— Ну и мерзость, — скривился Чарли, сделав глоток. Снова присосался к термосу, всем своим видом показывая, как ему, бедному, не повезло в этой жизни.

— Зато ноги у тебя в кокпите не сведет, — наставительно сказал Рольф.

Перед выездом на воду был устроен фуршет с обладателями VIP-билетов. Тоби и Рольф нагло воспользовались тем, что в присутствии фанатов Чарли не станет скандалить, и скормили ему немного еды. Какую-то тарталетку с чем-то, кажется, мясным, пару канапе, что-то вроде бутерброда, еще тарталетку.

— Хорош, а то блеванет, и толку не будет с наших стараний, — решил Тоби после половинки перепелиного яйца с осетровой икрой. Ее Чарли проглотил, не жуя.

— Да, — согласился Рольф. — Может, сейчас желудок переварит и потребует нормальной еды.

— Вряд ли, Чарли уже весь на трассе, — покачал головой Тоби, методично уничтожая содержимое своей тарелки. Там чего только не было, Рольф даже удивлялся, как Тоби умудрился столько нагрузить и не растерять, пока шел к облюбованному ими столику.

Они оба и оказались правы, и ошиблись. Аппетит у Чарли не проснулся, и в сторону великолепного нежно-розового ростбифа он даже не посмотрел, но по собственной воле выпил стакан густого смузи.

— Ну наконец-то, — выдохнул Тоби, когда их вернули на твердую землю, помотав по заливу чуть ли не час. — Будь у меня вестибулярка похуже — точно пришлось бы за борт свешиваться.

— Да ладно, а мне понравилось, — улыбнулся Чарли. Настоящей, искренней улыбкой.

Еда определенно пошла ему на пользу.

— Конечно, твою любимую музыку врубили, — показательно обиделся Тоби. — Кто вообще слушает это? Да отбойный молотки и то приятнее на слух.

— Ничего ты в нормальном техно не понимаешь, — отмахнулся Чарли. Снял бейсболку, полил коротко остриженную макушку водой из прихваченной на пароме бутылки.

Если ему стало жарко, значит, совсем расслабился.

— Как думаете, покатушки Джесси мы пропустили? — спросил Тоби. — Если да, то жаль. Я б посмотрел на его лицо, когда он шлем снимет.

— Сейчас узнаем, — Чарли достал из заднего кармана шорт телефон. Задрал подол белоснежной поло, вытер лицо, одновременно переписываясь с кем-то. — Не, его только на инструктаж увели, какую-то суперважную шишку долго катали.

— Ну и чего стоим, айда в боксы, — распорядился Тоби. — Кто на видео снимает?

— Чур, я на фотографии, нормальное снимки человеку сделаю, — окончательно воодушевился Чарли.

До старта гонки его еще накроет сомнениями и, возможно, не раз. Но пока Чарли целиком захватил Джесси и его соприкосновение со скоростью.

Они успели запечатлеть, как Джесси упаковывали в кокпит. Снимали из-за угла, чтобы не отвлекать человека собственными персонами. Ржали, как идиоты, предполагая, насколько сейчас волнуется Джесси, и предвкушая, как реальность окажется в миллион раз насыщеннее воображаемых эмоций. Потом Тоби посадил Чарли на плечи, чтобы тот смог взять ракурс сверху, а Рольф вышел к пит-лейн и успел заснять момент, когда болид тронулся с места.

— Пойдем на стартовой прямой его встретим! — позвал Чарли.

— Погоди, — Рольф сбегал до капитанского мостика своей команды, прихватил оттуда питборд — информационную табличку, бывшую единственным средством связи с гонщиком в эпоху, когда еще не использовали беспроводную связь. Сейчас питборды были больше данью традиции или запасным вариантом на тот почти невозможный случай, когда отказывало радио. — Успеем? — спросил, показывая чистую доску и набор букв и цифр.

— Успеем, они минуты три точно будут ехать, — Тоби высыпал буквы на асфальт. — Кларк, ты подбираешь буквы, мы с Рольфом их ставим.

Последнюю табличку они засовывали в пазы, уже слыша рев приближающегося болида. Потом Рольф одной рукой держал питборд, высунувшись в “амбразуру” в ограждении стартовой прямой, а второй снимал видео, Тоби страховал его, крепко ухватив за пояс штанов, а Чарли пристроился в соседней амбразуре, чтобы успеть сфотографировать несущуюся по стартовой прямой машину сначала спереди, а потом и сзади, захватив в кадр и питборд.

* * *

— Вы перепутали местами буквы “Д” и “З”! — возмущению Джесси не было предела.

Он уже переоделся из комбинезона обратно в свою одежду, но все еще был встрепанный и ошалевший.

— Хочешь, я к парням сгоняю, тебя еще раз прокатят? — со смешком предложил Чарли. — И мы переснимем.

Щеки Джесси из ярко-алых стали бледными, как бумажное полотенце.

— Пожалуй, воздержусь, — он потер шею. — Как вы вообще это выдерживаете? Мне казалось, что я стеклянный, и внутри меня шар весом в тонну. И он перекатывается с одной стороны на другую и вот-вот расколотит меня вдребезги.

Чарли уставился на Джесси. Моргнул раз, другой. Потом дернул Рольфа за край футболки.

— Слыхал? — спросил шепотом, не отводя взгляда от Джесси. — Вот что значит человек умеет складывать мысли в слова и предложения. Ты вообще когда-нибудь слышал, чтобы кто-то о перегрузках говорил вот так?..

— Ну да, мы больше привыкли к: “...такую-то мать-перемать-распутную женщину-мужского полового органа…”, — согласился с ним Рольф, тоже разглядывая Джесси.

— Ой, идите вы на тот самый орган, — отмахнулся Джесси. — Можно подумать, вы образцом спокойствия были в свой первый раз.

О да, его лицо в момент, когда механики помогли стащить с головы шлем, однозначно было достойно увековечивания на фото и видео. Самыми выразительными были у Джесси глаза — абсолютно круглые. Брови почти касались взмокших кудрей, щеки пылали, а дар речи вернулся к Виндзору через несколько минут. До этого он только разводил руками, то и дело приглаживал волосы и лез обниматься со всеми. Побывал в руках добродушно посмеивающихся механиков Макларена, показал большой палец Торросу.

Чарли все это снимал, пользуясь тем, что Джесси был последним “формульным туристом” и спешки не было. Посадил еще не пришедшего в себя, а потому и не сопротивляющегося Джесси задницей на заднее колесо болида, сунул ему в руки шлем. Велел встать рядом и Торросу.

Парень заметно устал, еще бы, небось, катал толстосумов с момента, как девушки из Академии Формулы финишировали. И вряд ли каждый до элементарного “Спасибо” снисходил. Некоторые наверняка еще и кривились, мол, ну да, впечатляет, но потраченных на это денег не стоит. А Джесси просто фонтанировал эмоциями, щедро делясь ими со всеми окружающими.

— Ну? — требовательно спросил Тоби у Джесси, когда они устроились в прохладе небольшого кафе неподалеку от трассы. На что-то съестное соблазнились только он и Джесси, Рольфу и Чарли кусок в горло уже не полез бы. Но по большому стакану холодного лимонада они заказали. С тростниковым сахаром, никаких стевий и прочих сахарозаменителей. И много-много льда. — Сколько ты готов заплатить за то, что мы поделимся с тобой отснятым?

Джесси хитро прищурился. Его нос закончил шелушиться и теперь блестел пятнами молодой кожи. И, похоже, обгорели и лоб со щеками, потому что даже под кондиционером они остались алыми.

— Я хорошо напишу о вас? — сделал он ход.

Чарли вздохнул.

— Не знал я, что ты настолько безжалостен, — кажется, он снова загрузился.

Впрочем, у Рольфа настроение тоже было не фонтан. И руки болели. Похоже, по возвращении в Европу придется рентген сделать. Только на операционный стол не хватало попасть — в год поиска новой работы прямо совсем не вовремя.

— Перестань, никаких такс за “положительный отзыв” я объявлять не собираюсь, — Джесси расценил настроение Чарли по-своему.

— Я знаю, дружище, — Чарли выдавил из себя улыбку. Похлопал Джесси по плечу. — И не думай, что сможешь исчезнуть с наших радаров после сегодняшнего, — наставил на Джесси указательный палец. — Мы тебе бензину в кровь пустили, как говорится, однажды обращенный просто человеком уже не будет.

По лицу Джесси пробежала тень. Или это просто кто-то прошел за спиной Рольфа и на миг закрыл собой свет? Наверное. А Рольф просто тоже чересчур загрузился, только если у Чарли главная беда была — как стартовать быстрее Тоби, то Рольф все никак не мог выбросить из головы мотивы поступка Билла.

— Не пропаду, — пообещал Джесси.

Он явно хотел сказать что-то еще, уже даже воздуха в грудь набрал. Но тут принесли еду, и момент был упущен.

— Как вы можете есть в такую жару? — состроил страдальческую мину Чарли. — Не поверите, но я мечтаю о моменте, когда Ларри засунет меня в ледяную ванную.

— Не называй ледяной ванной горшок с водой выше двадцати двух градусов, — усиленно работая приборами и челюстями, сказал Тоби.

— Ну не всех же в сугроб родили, — парировал Чарли.

— Я швейцарец, у нас среднегодовая температура выше, чем в твоей Англии, — Тоби бесцеремонно увел у Чарли бутылку с остатками воды, залпом ее выпил. — Твой брат холода не боится.

— Правильно, потому что он родился в январе, — Чарли отпил лимонад.

— В сугроб? — со смешком уточнил Джесси.

— Именно, причем ногами вперед! — рассмеялся Чарли. — Ну чего ржете, кони, он лежал неправильно. Его в регби отдали, потому что доктора велели мальчика физически развивать, чтобы последствия гипоксии вылечить. На хлорку у Аарона аллергия оказалась, для легкой атлетики он был слишком коренастый, а на боксе с ним никто спарринговаться не хотел, он бил только один раз и сразу в нокаут.

У Рольфа в кармане звякнул телефон. Наверняка напоминание о необходимости явиться на предстартовый брифинг.

Он посмотрел на часы. Начало четвертого. Странно, брифинг же в восемь.

Может, предложение на рекламу?.. Рольф вытянул телефон из кармана, разблокировал экран.

“Жерару только что позвонили из госпиталя, — сообщение пришло от Надин. — Говорят, у Пио смерть мозга”.