Ближе к вечеру следующего дня я наведался к Захару. Утром его выпустили из больницы, чему он был несказанно рад и собирался весь день посвятить подключению знакомых к делу о похищении племянницы. Я всерьез рассчитывал на результат и ждал вестей. Вот только моему другу пришлось ограничиться одними лишь звонками, а не личными встречами. И на то имелась причина. Весьма весомая.

— Здравствуйте, — сказала она с порога.

— Добрый вечер, — я оглядел крепкую женщину, мощная фигура которой практически заслоняла весь проход. — А вы?..

— Жанна, — представилась женщина, — сиделка Захара Юрьевича. А вы?..

— Максим, его друг.

— Он говорил о вас, — кивнула Жанна и немного посторонилась, позволяя мне протиснуться внутрь квартиры. — Захар Юрьевич сейчас отдыхает. После укола ему нельзя вставать. Подождите минут пять.

— Конечно, — друг в сообщении предупредил меня о положении дел, так что я не слишком-то удивлялся происходящему. Правда, не ожидал, что сестра наймет для Захара именно такую сиделку. Я посчитал его слова о том, что эта женщина остановит коня на скаку, не более чем шуткой.

Но нет. Это была правда.

— И еще, — Жанна сделала шаг вперед и приперла меня к стене пышным бюстом. — Захару Юрьевичу нельзя нервничать. Вы знаете, какое у него вчера было давление?

— Не смертельное? — предположил я, основываясь исключительно на том факте, что мой друг был до сих пор жив.

Женщина смутилась и отступила.

— Так-то оно так, — произнесла она шепотом. — Но его здоровье нужно беречь. Так что никаких стрессов и острых тем для обсуждения.

— Будем говорить о радуге, котятах и классической музыке. — Заверил я ее.

— Коты аллергены, а классические произведения могут быть весьма печальны, — категорично заметила Жанна. — А с радугой вообще шутки плохи.

— Тогда как насчет многозначительного молчания?

— Уже лучше. — Одобрила сиделка с самым серьезным выражением лица. — Но Захар Юрьевич сейчас не в лучшем расположении духа. Хорошо бы чем-то его порадовать.

— Есть предложения? — я подумал, что проще спросить сразу, чем пытаться угадать.

— Ему нельзя алкоголь и табак, — принялась загибать пальцы женщина, — также запрещено пользоваться даром, напрягаться, нервничать…

— Дышать-то можно? — на всякий случай уточнил я.

— Можно. Но не слишком глубоко, чтобы не случилось перенасыщение кислородом. И, да, не позволяйте ему зевать. Из-за поврежденных легких дыхание должно оставаться ровным и размеренным.

— Да уж, — сочувственно протянул я, — тяжело ему приходится.

— Главное — режим, — заявила Жанна таким тоном, что мне показалось, будто она говорила о «строгом режиме» в контексте исправительного учреждения. Роль надзирательницы бы ей точно пошла.

— Жанна, отстань от Макса, — из спальни вышел Захар в мятой пижаме. Выглядел он потерянным и усталым: светлые волосы спутались, под глазами залегли темные круги, кожа побледнела.

— У меня протокол, — запротестовала сиделка. — Ваша сестра велела…

— Да-да-да, — перебил женщину Захар и заковылял ко мне.

— Что с ногой? — я протянул другу руку, но цепкие пальцы Жанны стиснули мое запястье.

— Знаете, где ванная комната? — она посмотрела мне в глаза.

— Знаю.

— А то, что руки надо мыть после улицы, знаете?

— Виноват, — я улыбнулся закатившему глаза Захару.

Удовлетворенная Жанна выпустила меня и, кажется, не мигала до тех пор, пока я не скрылся в ванной.

— Нога после укола отнимается, — пожаловался мне Захар. Привалившись спиной к дверному косяку, он несколько раз согнул и разогнул правую ногу и помассировал ягодицу. — Знаешь, за время службы мне ни разу не стреляли в зад, но, думаю, ощущения схожие. И это еще у Жанны легкая рука.

Пусть и с трудом, но у меня получилось оставить только что родившуюся шутку при себе. Отчасти этому поспособствовала появившаяся за спиной Захара сиделка. Мне оставалось лишь догадываться, как при такой комплекции она могла передвигаться столь бесшумно.

— Никакого стресса, — напомнила Жанна нам обоим и удалилась.

— С ней не забалуешь, — не упустил я шанса поддеть товарища, за что тот наградил меня кислым выражением лица и предельно унылым взглядом.

— Иногда мне кажется, что родная сестра меня ненавидит.

— Она просто о тебе заботится, — я вытер руки сухим полотенцем и вернул то на змеевик.

— Хороша забота, — Захар выглянул из ванной и, убедившись, что Жанны нет поблизости, шепотом пожаловался. — У меня высокий болевой порог, меня не пугают удары, выстрелы и взрывы, я, блин, одаренный первой категории, но, знаешь что, эта женщина внушает мне суеверный ужас.

— Не тебя одного, — я ободряюще, но бережно похлопал друга по плечу. — Пойдем, заваришь мне и себе чаю с ромашкой и спокойно, без стресса и переживаний расскажешь, что удалось выяснить.

Захар поморщился:

— У нас столько ромашек не растет, сколько их пришлось бы заварить для такого разговора без стресса.

— Тогда давай его отложим, — предложил я несмотря на то, что эта информация была мне нужна.

— Откладывать нельзя, — отрезал Захар и, сообразив, что повысил голос, сделал вид, что прочищает горло.

— Захар Юрьевич! — тут же нарисовалась Жанна из соседней комнаты. — Никаких резких вдохов и выдохов!

— Угу, — хозяин квартиры удрученно вздохнул и похромал на кухню.

Жанна создала серьезное препятствие на нашем пути. Когда мы обходили ее, она строго глянула на нас и предупредила:

— Говорить не более тридцати минут.

— Как по расписанию, — пошутил я.

— Так по расписанию и есть, — Захар кивком головы показал мне на большой двустворчатый холодильник, на котором висела удерживаемая магнитами бумажка с распорядком дня. — Хорошо хоть в туалет можно без ограничений ходить.

— Долго сидеть на унитазе вредно для здоровья. — Тут же включилась в тему Жанна. — Растет риск развития геморроя.

— Ага, — зло буркнул Захар. — У меня один вот сегодня утром развился.

— Почему сразу не сказали⁈ — не на шутку всполошилась Жанна и подалась вперед.

— Он шутит, — жестом остановил ее я. — Правда ведь, Захар.

— Шучу, — признался тот.

— Ну, знаете ли, — Жанна резко одернула халат, — со здоровьем не шутят, Захар Юрьевич!

— Вот видишь, теперь еще и шутить нельзя, — мой друг взял с полки маркер и внес в распорядок бессрочный запрет на шутки, нарисовав рядом с ним грустную рожицу.

— А как насчет того, что смех продлевает жизнь? — я глянул на Жанну.

Та покачала головой.

— Только не в том случае, если он меняет ритм дыхания и заставляет сокращаться не только диафрагму, но и мышцы пресса.

— Вас послушать, так он скоро помрет, — я глянул на Захара, который с обреченным видом заваривал пакетик ромашки так, будто искренне стремился утопить его в кипятке.

— Не в мою смену, — решительно заявила Жанна и вновь напомнила. — У вас осталось двадцать семь минут. — Убедившись, что мы оба это услышали, она вновь скрылась в одной из комнат.

— Как думаешь, — тихо спросил меня Захар, — если откажешься уходить, она сможет тебя вышвырнуть?

— Друг мой, — я посмотрел вслед Жанне, — таким женщинам не отказывают.

— В таком случае очень надеюсь, что она не попросит меня о чем-то особенном, — улыбнулся Захар и жестом пригласил меня за стол.

Обычно мы с ним сидели за барной стойкой и пили что-нибудь крепкое, но сегодня был явно не тот случай. Раны не позволили моему другу забраться на высокий стул, да и кто пьет ромашковый чай за стойкой? Точно не я. Мне он вообще никогда не нравился, но Захар зачем-то заварил и на меня тоже. Пришлось молча пить, чтобы не расстраивать больного, а то снова явится Жанна, и тогда добра не жди.

Мы с Захаром разместились за небольшим столиком на балконе с панорамными окнами. Вид отсюда был — загляденье. Москва-река серебрилась в закатных солнечных лучах, а по ней туда-сюда деловито плавали небольшие кораблики. Жизнь в городе кипела, причем и в прямом, и в переносном смысле, ведь даже под вечер столбик термометра не опускался ниже тридцати пяти. Благо, помимо отличного вида, жилище Захара могло похвастаться еще и кондиционерами в каждой комнате.

Пока я наблюдал за суетящимися жителями столицы, хозяин квартиры организовал угощенье в виде печенек, конфет, фруктов и даже половинки торта.

— Еще детское шампанское замути, и будет как в детстве на дне рождении, — я взял овсяное печенье с изюмом. — Потом в приставку поиграем или посмотрим в интернете смешные видео с животными?

— Я сейчас Жанне скажу, что ты решил стать источником моего стресса. — Сообщил мне Захар.

— Жаждешь моей смерти?

— Иногда, — друг наконец закончил приготовления и с наслаждением опустился на удобный стул, вытянув ногу.

Мы посмеялись, после чего мой бывший сослуживец решил перевести разговор в серьезное русло.

— Спасибо, что Риту спас, — сказал он. — Понимаю, что ты бы поступил также, если бы украли любого другого ребенка. Но это моя племянница и…

— … именно поэтому пришли именно за ней, — закончил я за Захара.

— Да. — Он сжал кулаки.

— Ты не кипятись, лучше вот чайку попей, — я подвинул к нему чашку. — И конфетку скушай. Уродов повязали, так что Рите ничего не угрожает.

— Угрожает, — Захар попробовал достать конфету из упаковки, но та оказалась мудреной, так что мой друг просто разорвал ее. — Мне тут шепнули, что похитители просто делали то, за что им заплатили. Они ни имен, ни явок не знают.

— Может, дураков включили? — предположил я.

— Хорошо бы, но нет, — покачал головой Захар. — Их при помощи дара допрашивают. Они не врут.

— Все?

— Все, кто выжил, — поправил меня Захар. — Телепортера ты завалил, водила, который от погони уходил, оказал сопротивление при задержании и поймал три маслины. Был еще тип в пиджаке без дара.

— Был? — я вспомнил мужика, который стрелял в Упыря. Вроде как Флора не дала Вадиму его достать. Или тот все же вырвался.

— Был, — коротко кивнул Захар, съедая еще одну конфету. — Вязли его живым, посадили в изолятор временного содержания. Причем в одиночку. Допрашивать планировали сегодня днем, но утром не добудились. Глянули, а ему кто-то горло от уха до уха вскрыл. Экспертиза говорит, что резали ножом. Но рядом нет следов: никто не входил, ни выходил. Замок тоже без следов взлома.

— Сам он не мог? — я выразительно провел пальцем по горлу.

— Тогда бы нож остался. Да и угол такой, что «пиджак» бы так не извернулся.

— Дела… А отпечатки пробили?

— Их нет. — Пожал плечами Захар. — Ни у убитого в изоляторе, ни у водилы.

Я нахмурился.

— У «пиджака» при задержании должны были снять.

— Сняли, но подушечки гладкие, — мой друг поднял руку к лицу и посмотрел на кончики своих пальцев. — Отпечатки просто выжгли.

— А другие способы? Морду-то ему никто не обглодал? Еще пломбы на зубах, татуировки, может?

— Нигде не значится, — на лицо Захара легла тень. — Кто-то потер инфу, причем даже в медицинских базах и госреестрах. Кто-то очень влиятельный.

— Ну, мы это и раньше понимали. — После таких новостей аппетит у меня как-то пропал, чему поспособствовал и стойкий запах заваренной ромашки. — И что толку? Я вообще как-то теряю логическую связь между попыткой твоего убийства и похищением племянницы.

— Думаю, меня раздумали «убирать» и решили шантажировать, — Захар постучал ногтем по краю кружки. — Но вот зачем — вопрос. Не думаю, что похитителей интересовали бабки. Есть одна мыслишка…

Захар замолчал, что-то обдумывая и глядя в окно.

— Поделишься хоть? — спросил я, быстро потеряв терпение.

— Меня хотели по-тихому вывести из игры, — медленно произнес Захар, щелкая при этом костяшками пальцев и подавляя подступавшую злость. — Точнее не из игры, а из всего этого дерьма с «Благодатью» и бандами. Поначалу хотели использовать, убить, чтобы запугать одаренных и впарить им стимулятор, а потом поняли, что не вывозят, особенно когда пацаны из отряда подключились. Тогда-то уроды, и решили сменить тактику на запугивание. Смекаешь?

— Типа того, — я понимал ход мыслей друга и мы, вероятно, пришли к одним и тем же выводам. — Значит, на «Благодать» теперь ставку не делают. — Это полностью совпадало с тем, что после сожжения «мастерской», барыги вернулись к своему привычному ассортименту без отравы для одаренных. — Тогда на что теперь?

— Пока не знаю, — Захар с сожалением покачал головой. — Но одно могу сказать точно — тебе ничего не простили и хотят поквитаться, а Риткой хотели меня шантажировать, чтобы не впрягался. Заказчик или заказчики знают, что мы с тобой дружим.

— Завьяловы, — я не был слишком удивлен, так как для себя давно решил, что это именно они. К тому же, для любимого сынка олигарха я что-то типа личного врага за то, что подпортил ему фасад своими кулаками. Знал бы, что так все обернется, придушил бы сразу. Но теперь уже как есть. Однако, кое-что в моей голове все же не складывалось. — Не слишком ли все сложно, чтобы грохнуть такого, как я?

— Хотят перестраховаться, — предположил Захар. — Но не на тех напали. Я-то сейчас не боец, но…

— Только не подключай Жанну. Завьяловы, конечно, твари, но это слишком уж жестоко.

До этого момента мрачный, как на поминках, Захар все же позволили себе улыбнуться.

— Я думал пацанов подключить, — сказал он. — Костяна и…

— Не надо. — Возможно, слишком резко отказался я. — Не надо их втягивать. Если Завьяловым нужен я — пусть приходят. — С этими словами я разжег на руке пламя.

— Ага, слыхал я про твой дар, но не спеши пускать его в ход, — посоветовал друг. — Иначе снова за зону залетишь. Завьяловы, конечно, уроды те еще, но убийство есть убийство. Тебя за него никто по головке не погладит и плевать, какие там будут обстоятельства.

— И что ты предлагаешь?

— Нарыть на них что-нибудь.

— Легко сказать, — я откинулся на стуле и все же попил чаю с ромашкой, авось успокоит?

Но этим слабым надеждам не суждено было сбыться — как этой пойло мне не нравилось, так и продолжило. Пошло хуже теплой паленой водки.

— Может, тебе просто чаю? — Захар прочитал мои эмоции по выражению лица.

— Нет, спасибо, — я встал. — Мне на дежурство пора.

— Касательно твоей работы: не думаешь, что сейчас лучше на время затеряться? — предложил друг. — Я вот сестру с Риткой отдыхать отправил в Китай. Они давно хотели. Сгоняй тоже куда-нибудь ну или просто попробуй на дно залечь.

— Думается мне, что эта семейка меня и со дна достанет. Да и деньги сами себя не заработают.

— Деньгами могу помочь, — Захар сказал это только из вежливости, так как знал, что получит отказ.

— Ты же знаешь, что не возьму.

— Но попробовать все равно стоило, — поднялся на ноги Захар уже увереннее, чем опускался на стул. Видимо, ногу после укола отпустило — провожая меня до двери, он практически не хромал. — Будь осторожнее, — напутствовал меня боевой товарищ.

— Я всегда осторожен.

— Мне-то не гони, — друг пожал мне руку, но не спешил ослаблять хватку. — И все же, — он посмотрел мне в глаза, — кто бы ни вскрыл «пиджаку» глотку, ему ничего не мешает явиться и за тобой. Может у меня перекантуешься недельку другую? Места хватит.

— Даже с учетом Жанны? — краем глаза я заметил выглянувшую из дальней комнаты сиделку.

— Потеснимся.

— Нет. Я свободу люблю и простор.

— Тогда почему живешь в Чертаново? — криво усмехнулся Захар и, хлопнув меня по плечу, разжал пальцы. — Удачи.

— И тебе. — Пожелал я. — Выздоравливай.

— Обязательно. — Мой бывший сослуживец показал себе за спину туда, где стояла Жанна. — У меня все равно выбора нет.

Мы распрощались, и я отправился восвояси, а точнее к ближайшей станции метро. Димка, с которым мы сегодня дежурили в паре, написал, что ему лень выходить из офиса, заводить машину и стоять в пробках только ради того, чтобы доставить мою задницу на рабочее место.

Что ж, вполне ожидаемо. Придется доставлять ее самому…