В последней четверти XV в. еще недавно сильное политическое объединение Ак Коюнлу («Белые бараны») стало клониться к упадку и распаду. Наследники Узун Хасана Ак Коюнлу не ладили друг с другом и даже соревновались в попытках убить или свергнуть с престола своего же брата или племянника. Османская империя в ту пору еще не была способна поглотить владения «белых баранов», и, будучи не в ладах с другими соседними властителями (прежде всего, ширваншахами), они предавались политическим распрям и интригам.

Из преемников Длинного Хасана, кажется, ни один не умер своей смертью. Один из наиболее крупных «белобаранных» правителей конца XV в., Ахмед, внук Узун Хасана, пытался провести реформы в государстве, желая даже облегчить положение райатов, но в итоге бежал из Карабаха, где скрывался от своего родича Рустама, к султану Баязиду II, который даже выдал за него свою дочь. С помощью османов Ахмед завладел престолом, но вскоре погиб в борьбе с эмирами-туркменами (туркеман).

Очень активную роль в событиях в Западном Иране той поры играли правители Ширвана, с которыми породнились некоторые властители Ак Коюнлу, а также Гиляна, бывшего в ту пору самостоятельным. Восточный Иран пребывал под властью Тимуридов, теснимых наступавшими из степей нынешнего Казахстана узбеками.

В это смутное время на арену истории и выдвинулись Сефевиды, наследственные шейхи, стоявшие во главе основанного в начале XIV в. дервишского ордена Сефевийе. Основатель ордена шейх Сефи ад-Дин был мелким феодалом из окрестностей Ардебиля. Из его биографии, составленной в XIV в. шейхом Хусейном ибн шейх Абдал Захиди, известно, что предки Сефевидов действовали в округе Ардебиля еще в начале XIII в., когда грузины овладели этим городом. Сефевиды состояли в родстве с гилянскими шейхами; их контакты сохранялись и в XV в. Относительно этнической принадлежности ранних Сефевидов можно сказать следующее.

Известно несколько четверостиший, приписываемых шейху Сефи ад-Дину и написанных на иранском наречии, которое, очевидно, и явилось тем самым языком азери, о котором пишут средневековые авторы и на котором в средние века до тюркизации говорило население Южного (Иранского) Азербайджана. Язык этот на поверку оказался идентичным талышскому, и, следовательно, последний представляет собой один из сохранившихся рудиментов языка азери. С тюркизацией Азербайджана тюрками стали и Сефевиды, но когда точно это случилось — мы не знаем. Сохранившиеся тесные связи с Талышом, чье население и в XVI–XVII вв. считалось кызылбашским «племенем», показывают, что Сефевиды не утеряли связей с сохранившими свою этническую принадлежность северными иранцами. О том же говорят и их связи с Гиляном.

Из Сефевидов XV в. наиболее известны дед и отец Исмаила I — шейхи Ибрагим и Хайдар. Выглядят они типичными феодальными разбойниками, которые периодически собирали военные отряды и с ними ходили с целью джихада в языческие тогда еще районы Дагестана. Кстати, оба — и Ибрагим, и Хайдар — сложили головы в этих походах. Отряды их состояли из тюрок Западного Ирана, которых источники называют туркменами. Эти туркмены — потомки пришедших сюда огузов — обитали на всем пространстве Малой Азии, Западного Ирана, Ирака и Сирии. Некоторые их потомки, еще не слившиеся с турками и азербайджанцами, и поныне называются туркменами. К ним принадлежали племена Кара Коюнлу и Ак Коюнлу; в конце XV в. из эмиров полусамостоятельных туркменов наиболее известны правители Южного Азербайджана.

Сефевиды сначала, очевидно, не были шиитами, каковыми стали впоследствии. Однако уже в XV в. они для своих приверженцев ввели головной убор в виде чалмы с двенадцатью пурпурными полосами, отчего и получилось название кызылбаши («красноголовый»). Основанное Исмаилом I Сефевидом (1502–1524) государство чаще всего и называлось доулет-е кызылбаш, т. е. Кызылбашское государство. Правитель его носил традиционный титул шаханшах-е Иран, использование которого показывает желание уже ранних Сефевидов представлять себя наследниками прежних государей Ирана. Западноевропейские источники называли государство Сефевидов Персией.

Основатель государства Исмаил родился в 1486/87 г. Он был младшим сыном сефевидского шейха Хайдара, убитого в Табасаране (Дагестан) во время похода 1491/92 г. Понятно, что в годы создания Кызылбашского государства (конец XV — начало XVI в.) Исмаил был ребенком и просто не мог определять политику, которую вершили кызылбашские эмиры, уцелевшие после гибели Хайдара. Из них наиболее известными были Хусейн-бек леле, Хадим-бек и Деда-бек. Позже, когда Исмаил возмужал, он отстранил от дел многих из тех, кто привел его к власти. Деда-бек за то, что он оставил Мерв узбекам (1513/14 г.), не выдержав их натиска, был подвергнут позорному наказанию: его одели в женское платье, посадили на осла и возили перед войском. Попытка его старшего брата, Султана Али, вернуть отцовские владения закончилась гибелью.

Состав кызылбашей был довольно сложным и по происхождению, и по организации. Кызылбаши традиционно рассматривались как отдельные племена с соответствующей структурой, восходящей к древним тюркским традициям. Из семи главных кызылбашских «племен» (шамлу, румлу, устаджлу, текелю, афшар, каджар и зулкадар) некоторые (текелю, афшар), по-видимому, являлись осколками реальных племен, которые известны еще с XI–XII вв. Текелю (точнее, его части) расселялись и в Средней Азии, и в Западной Анатолии, что говорит против признания их азербайджанцами.

Однако в составе этих носивших старые названия племен были и присоединившиеся к ним представители иных тюркских (и не только тюркских) родов. А вот шамлу и румлу, самого разного происхождения, не были племенами изначально, а составились из выходцев из Рума (Турции), Шама (Сирии).

Наконец, среди кызылбашских «племен» значились туркаманы, т. е. осколки разных родов, прежде входивших в состав Ак Коюнлу и Кара Коюнлу. Кызылбаши не были чистыми кочевниками уже в ту пору, хотя кочевой быт у них преобладал. Одним словом, термин «племя» в применении к кызылбашам условен, и его не следует понимать буквально. Больше он относился к курдским, дурским, бахтиарским племенам, которые были кровнородственными объединениями и искони проживали на своей территории, тогда как кызылбаши таковую меняли в зависимости от обстоятельств. Часть кызылбашей проживала на территории Малой Азии, подвластной османам.

Кызылбаши занимались междоусобными склоками, проявляя при этом исключительную жестокость и изощренность. Так, в 1503/04 г., когда кызылбаши взяли одну из крепостей в Восточном Иране, попавшего в плен Мурад-бека из кызылбашского же племени шамлу суфии (так источники именуют сторонников Исмаила) в назидание другим зажарили и съели. Согласно «Любб ат-таварих», «пищей победоносных газиев» стали и другие защитники крепости. Сам Исмаил, будучи стихотворцем, отнюдь не был образованным и гуманным человеком. По его приказанию в Фарсе перебили местных хатибов, казнили известного философа Казими Хусейна Изди и т. д. Будучи в Ширване и Дагестане, мстительный шах приказал умертвить всех участников войны с его отцом Хайдаром, что и было выполнено. После взятия Баку была учинена страшная резня. Из голов убитых сооружались минареты. Такого рода фактов можно привести немало.

Активизация кызылбашей началась в 1499 г. В течение нескольких лет были побеждены правители из числа потомков Длинного Хасана (в родстве с которыми по матери был, кстати, и Исмаил). Были нанесены поражения Ширван-шаху и на некоторое время подчинены Баку и Шемаха (1500–1501). У султана Ак Коюнлу были отобраны Иранский Азербайджан и Тебриз, где и состоялась коронация Исмаила, а шиизм был провозглашен официальным вероисповеданием. Спустя некоторое время Исмаил двинул свои войска против султана Мурада Ак Коюнлу и нанес ему поражение близ Хамадана. Ирак Персидский оказался во власти Исмаила, а государство Ак Коюнлу прекратило свое существование (1503 г.). В течение первого десятилетия XVI в. и первых десяти лет правления Исмаила он подчинил себе Фарс, Хузистан, Курдистан, Гилян и Мазандеран, т. е. почти всю территорию Ирана, за исключением Хорасана.

Военные действия велись и на востоке, где властвовали Тимуриды, изгнанные узбеками из Мавераннахра. Престарелый гератский правитель — тимурид Хусейн Байкара — стал союзником Исмаила. Теснимые с севера узбеками, Тимуриды не видели для себя иного выхода. После кончины Хусейна Байкара узбеки приступили к завоеванию и Хорасана. Начавшаяся война оказалась роковой для Шейбани-хана Узбека. Он был разбит кызылбашами и пал в сражении под Мервом, а Хорасан перешел под власть Исмаила (1510 г.).

Отношения последнего с кызылбашами строились по принципу мусульманского религиозного ордена. Шах (а Исмаил принял этот титул в 1501 г.) считался пиром (старейшиной) кызылбашей, а последние рассматривались как его мюриды (религиозные ученики-последователи). Но кызылбашские эмиры, посадившие малолетнего Исмаила на престол и, по сути дела, создавшие своими руками его государство, позднее, с возмужанием честолюбивого шаха, не склонны были мириться с усиливавшейся властью последнего. Шах, в свою очередь, стал пытаться различными мерами ограничить их влияние. Первое время все эмиры, независимо от их реального положения и роли, носили титул бек. Исмаил ввел некую субординацию, или иерархию, титулов. Высшим званием считался хан, затем — султаны и беки. Но примечательно, что такие старые сподвижники Исмаила, как Хусейн-бек леле, так и остались беками.

Гораздо важнее были другие мероприятия возмужавшего шаха. Понимая всю опасность своей зависимости от кызылбашской знати, Исмаил стал создавать себе новую социальную опору в лице представителей оседлой, преимущественно иранской (этнически) знати, главным образом из духовенства и чиновников. В Сефевидском государстве с первых лет его существования имелась должность векиля (буквально «заместителя»), или амир ал-умара (т. е. «главы эмиров»). Это было второе после шаха лицо в государстве. Первым векилем был воспитатель Исмаила Хусейн-бек леле шамлу. Однако вскоре шах отнял должность векиля у Хусейн-бека и передал ее духовному лицу, иранцу Наджму Гиляни. Этот деятель умер через два года, и тогда шах сделал векилем уроженца Центрального Ирана Яр-Мухаммеда Хузани, дав ему прозвище Наджм-е сани. Последний оказался человеком недалеким, но сумевшим втереться в доверие к шаху. Это не помешало придворным рифмоплетам сочинить касыду: «Наджм-е сани второго (то есть подобного ему) не будет, а если где-нибудь и будет, об этом лучше знает Аллах Великий». Кстати, этот Наджм «Бесподобный» был затем послан в Мавераннахр, где своими бесчинствами, наглостью и глупостью вызвал восстание, был убит, а множество его воинов-кызылбашей погибло. В итоге Мавераннахр был потерян для Сефевидов навсегда. Нового векиля Исмаил назначить не успел, так как началась война с Османской империей. После поражения в этой войне на должность эмира ал-умара стали назначаться кызылбаши (сначала Чайан-султан устаджлу, а потом Див-султан румлу).

Отношения кызылбашей с османами изначально были напряженными, особенно после того, как в 1501 г. от имени Исмаила был издан указ, содержащий, по шиитским обычаям, проклятие трех первых халифов (Абу Бакра, Омара и Османа). В 1507 г. войска Исмаила заняли Армению, Курдистан и Диярбакыр, а в следующем году — Багдад и Ирак Арабский. Отношения с Османской империей обострялись. По словам одного европейского путешественника, султан Баязид II и Исмаил завели по борову, наградив их соответственно именами Баязид (в Иране) и Исмаил (в Турции). Несколько лет происходил обмен довольно недипломатичными посланиями. Исмаил надеялся на поддержку малоазиатских шиитов из числа тамошних кызылбашей. Однако восстания турецких шиитов, в которых принимали участие и крестьяне, и кочевники, в 1508 г., а затем 1511 г. были потоплены османами в крови. Вступивший же на престол новый султан, Селим I Явуз («Грозный», 1512–1520), устроил всеобщую резню своих политических противников, истребив более 40 тыс. человек.

Это была прелюдия ирано-османской войны, которая вскоре и началась. 23 августа 1514 г. у местечка Чалдыран (недалеко от Маку, возле нынешней ирано-турецкой границы) встретились армии османов и кызылбашей. По иранским источникам, Селим привел на поле сражения 200 тыс. воинов (цифра явно преувеличена). Тем не менее, кызылбашская конница яростно бросилась на штурм османских укреплений, состоявших из повозок и телег. Дело решило огнестрельное оружие — пушки и мушкеты, которыми были вооружены специальные отряды османов. Они рассеяли кызылбашскую конницу, обратившуюся в бегство после первого яростного натиска противника. Лошадь Исмаила утонула при переправе через реку, но Хызр-ага устаджлу уступил повелителю своего коня, и шах спасся. Османы приняли за шаха Султана Али-мирзу афшара и изрубили его. В руки османов попала огромная добыча, в том числе золотой трон шаха, и поныне хранящийся в музее Топкапы в Стамбуле. В сражении погибли многие эмиры, в том числе Хусейн-бек леле. Селим двинулся на Тебриз, взял его, но затем по не вполне понятным причинам ушел оттуда и вскоре занялся сирийскими и египетскими делами. Северный Ирак с Мосулом отошли к Османской империи.

По сути дела, после чалдыранского поражения политическая карьера первого шаха Сефевида была закончена. Продолжались войны на востоке (в 1515–1516 гг. Див-султан румлу привез из Балха мешок голов убитых узбеков), но, очевидно, шах был настолько сломлен поражением, что начисто утратил интерес к большой политике. Для того чтобы не снижать боевую активность кызылбашей, совершались походы в Грузию, сопровождавшиеся грабежами и угоном пленных. Исмаил умер в 1524 г. в возрасте 37 лет, оставив четырех сыновей и пять дочерей.

Исмаил так и не преуспел в своих попытках ослабить власть кызылбашских эмиров, которые безраздельно господствовали в Сефевидском государстве. По сути дела, весь Иран и прочие страны, непосредственно подчиненные кызылбашам, были разделены между главами тех или иных «племен» на владения улька. Кроме того, обширные территории передавались в пользование воинам, членам этих «племен». С таких территорий старое население, как правило, изгонялось. Так происходило в Армении и некоторых других областях. На юге Ирана отнимались земли у иранских кочевников и передавались тюркам-кызылбашам, которые расселились по всему Ирану, включая Фарс и Хорасан. Исключение составляли лишь прикаспийские области Гилян и Мазандеран, так как они не были удобны для ведения кочевого хозяйства. Закавказские области (Ширван и Шеки) при Исмаиле еще сохраняли свою автономию, имея собственных правителей, но их заселение тюрками шло особенно интенсивно. Грузия (восточная) формально подчинялась Исмаилу, но сохранила внутреннюю самостоятельность.

Если при предшественниках Сефевидов главной формой земельного служебного держания был союргал, наследственное и освобожденное от государственных налогов владение, и правители Ак Коюнлу щедро одаряли союргалами своих приверженцев, то при первых Сефевидах земли стали жаловать на правах тиула, который предполагал лишь условное владение с обязательством военной службы и уплаты определенных налогов. Впрочем, многим феодалам давалось право муафи, т. е. освобождения от всех или части государственных обязанностей.

Столицей Кызылбашского государства стал сначала Тебриз, который был в ту пору крупнейшим городом Ирана. К тому же утверждение Тебриза в качестве стольного города практиковалось со времен Хулагуидов и при Ак Коюнлу.

Государственной религией стал ислам в форме шиизма. Это в значительной степени определялось враждой с суннитскими государствами — османским и узбекским.

По отношению к суннитам осуществлялась политика нетерпимости: их избивали и заставляли переходить в шиизм. По отношению к христианам политика была более мягкой, хотя они считались людьми второго сорта. В то же время Исмаил, как, впрочем, и османские султаны, стремился поддержать богатое купечество, как мусульманское, так и христианское. Показательно, что даже в период военных действий торговые караваны старались не трогать. Когда в 1511–1512 гг. воины племени текелю разграбили в Азербайджане купеческий караван, двигавшийся из Тебриза на запад, умертвив часть купцов, уцелевшие прибыли к Исмаилу, находившемуся тогда в Рее, и пожаловались шаху. По приказу Исмаила виновных кызылбашей строго наказали: главарей казнили, а прочих раздали более «порядочным» эмирам в качестве мулязимов (слуг).

Преемником Исмаила I стал его старший сын, Тахмасп I (1524–1576). Будучи ребенком, он полностью зависел от эмиров кызылбашских племен. Сначала всем управлял Див-султан румлу, умертвивший вазира покойного шаха. Но сразу же появился соперник Див-султана — Кепек-султан устаджлу. Див-султан был даже вынужден одно время делить с последним должность векиля. Доходило до того, что строптивые соперники-эмиры устроили перестрелку (из луков) в шахском шатре, и стрелы едва миновали Тахмаспа. Распрями эмиров немедленно воспользовались узбеки, и уже в 1526/27 г. Убейд-хан узбек перешел Амударью, захватил Мере, затем Туе и двинулся на Астрабад. Див-султан, в конце концов, был убит в результате заговора, но дела государственные были по-прежнему неустроенны. Эмиры враждовали друг с другом, отнимали один у другого улька и мало заботились о державе.

Однако главная опасность исходила с запада, от Османской империи. Наследник Селима Явуза Сулейман Кануни (1520–1566), или, как его называли в Европе, Великолепный, стал самым могущественным монархом в истории этого государства. После разгрома венгерской армии при Мохаче (1526 г.) Сулейман, по словам историка Шараф-хана Биддиси, провел год в радости и веселье в столице (Стамбуле), а затем обратил свое внимание на Закавказье и Ирак Арабский. К активным действиям османы приступили лишь в 1533/34 г., когда на их сторону перешел один из знатнейших кызылбашских эмиров — Улама-бек текелю. Началась длительная османо-иранская война. В 1535/36 г. османы взяли Тебриз, и Тахмасп запросил мира. Султан затем отправился опять в европейскую часть державы, а кызылбашам удалось вернуть Тебриз. Шах вел борьбу с внутренним сепаратизмом в государстве. В 1538 г. была ликвидирована автономия Ширвана, куда был поставлен наместником родной брат шаха Алкас-мирза. Но через несколько лет Алкас восстал против брата и перешел на сторону османов. На стороне османов в Закавказье выступали также крымский хан и зависимые от Стамбула северокавказские черкесы и дагестанские владетели.

Постоянная угроза на востоке государства со стороны кочевых узбеков вынудила Тахмаспа искать мира с османами. В 1555 г. в г. Амасье было заключено соглашение, по условиям которого Западная Армения, а также Ирак Арабский были потеряны для Сефевидов и перешли под власть турок. В период вражды с последними не только мятежные сефевидские принцы переходили на султанскую службу, но известны и обратные случаи перехода в Иран представителей османского правящего дома. Так, в 1559 г. сын султана Сулеймана Баязид, восстав против отца, ушел со своими приверженцами к Тахмаспу. Последний, однако, выдал беглеца его отцу, а воинов распределил по кызылбашским племенам.

Сефевиды поддерживали традиционные дружественные связи с индийскими Моголами. Сын основателя династии Великих Моголов Бабура — Хумаюн, потерявший престол отца в Северной Индии в борьбе с Шер-шахом Суром, был восстановлен на троне с помощью шаха Тахмаспа.

Еще в начале XVI в. важным фактором истории Ирана стало установление господства португальцев в Персидском заливе. Завладев о-вом Ормуз, они основали здесь свою факторию. Ормуз стал одной из укрепленных опорных баз португальцев и частью их «точечной» морской империи.

Возникла и новая политическая сила, с которой Ирану приходилось считаться, — англичане.

После завоевания русскими Казани и Астрахани (1552 и 1556 гг.) вся Волга оказалась под властью Москвы. Немедленно предприимчивые английские купцы появились при дворе Ивана IV, а затем через Россию направились в Иран и Среднюю Азию. Одним из первых такое путешествие совершил Энтони Дженкинсон (в 1559–1563 гг.). Англичане предполагали наладить через Россию вывоз шелка в Европу, поскольку в Персидском заливе хозяйничали португальцы, а традиционный путь через Средиземное море контролировался турками, которые из всех европейских стран в добрых отношениях в ту пору были лишь с Францией. На какое-то время это англичанам удалось. Сефевидский наместник Ширвана Абдулла-хан устаджлу, как и многие эмиры, управлял этой областью вполне полновластно. Он принял Дженкинсона весьма любезно и оказал ему помощь в налаживании торговли шелком через Россию. Однако спустя десяток лет ситуация изменилась в связи с новыми смутами в Кызылбашском государстве. При Исмаиле и Тахмаспе поддерживались связи и с другими европейскими государствами. Хасан-бек Румлу упоминает о прибытии в 1574–1575 гг. португальского посольства.

Постоянная османская угроза Тебризу побудила Тахмаспа в 1548 г. перенести столицу в Казвин. Компенсируя неудачи в войнах с османами и узбеками, Тахмасп делал новые попытки лишить самостоятельности тех местных владетелей Ирана, которые ее еще сохраняли. В 1551 г. он ликвидировал автономию княжества Шеки (северо-запад современного Азербайджана), а в 60-70-х годах вел упорную борьбу против гилянских владетелей, земли которых пытался передать кызылбашским эмирам. В 1572 г. шаху наконец удалось подчинить Гилян (источники говорят об использовании кызылбашами огнестрельного оружия). Но в 1571–1573 гг. поднялось мощное восстание в прежней столице — Тебризе, в котором приняли участие самые разные слои населения огромного города. Подавить восстание удалось лишь через два года, посредством дарования городской знати ряда привилегий, в том числе налоговых.

От всех этих неприятностей, по словам современника-историка Ша-раф-хана Бидлиси, «благородное здоровье шаха пошатнулось», а в 1576 г. «птица благородной души его разломала клетку груди и улетела в священные райские сады».

Со смертью Тахмаспа смуты среди кызылбашских эмиров усилились: почти все они радели лишь собственным интересам, не заботясь о державе. Это стали понимать наиболее дальновидные люди, как из числа приближенных ко двору, так и среди таких слоев населения, как шиитское духовенство, крупное купечество, заинтересованные в укреплении государства.

В 1576 г. преемником Тахмаспа стал его второй сын, Исмаил II (1576–1577), которого Тахмасп двадцать лет держал в заточении. Он начал правление с репрессий, в том числе в отношении своих родственников. По его приказу были убиты шесть его братьев. По-видимому, Исмаил был психически больным человеком. Возвели Исмаила на престол эмиры Афшары, надеявшиеся управлять от его имени. Кажется, другая группа эмиров составила заговор и умертвила тирана. На престол взошел старший из сыновей Тахмаспа, Мохаммад (1577–1587), человек слабый, полуслепой (что, кажется, и спасло его от смерти от рук брата Исмаила II), получивший прозвище Ходабенде («раб божий»). Он больше всего любил проводить время в молитвах и беседах с духовенством. Такой правитель был идеалом для строптивых и властолюбивых кызылбашских правителей, и, по словам Шараф-хана Бидлиси, самые видные эмиры племен зулкадар, текелю, туркаман, устаджлу, афшар, шамлу и румлу в 1578/79 г. заключили соглашение, по которому разделили Иран между собой, оставив шаху лишь титул. В иранской державе начиналась смута.

По словам историка, за этот год эмиры растранжирили все богатства, которые в течение 53 лет копил Тахмасп.

Таким стечением обстоятельств немедленно воспользовались враги Ирана, и, прежде всего, османы. В том же году турецкий султан направил войско, «напоминающее ревущее море», для захвата западных частей Кызылбашского государства. Некоторые местные правители пытались организовать сопротивление, но мало в этом преуспели. Лучше других это удалось грузинам, во главе которых стал картлийский царь Симеон, освобожденный Мохаммадом Ходабенде из крепости Аламут, куда Симеон был посажен Тахмаспом.

Шах Мохаммад, сознавая свою слабость, выдвинул на первый план одного из сыновей — принца Хамзу, человека, несомненно, талантливого и подающего надежды. После того как османы в 1585 г. овладели Тебризом, а их вассалы, крымские татары, громили Закавказье, Хамза-мирза пытался организовать противостояние османам и даже достиг в этом некоторых успехов. Однако он был убит в результате очередного заговора эмиров. Мохаммад Ходабенде отправился на подавление восстания в Фарсе и вскоре умер. Тем временем, на востоке активизировали свои действия узбеки. Сефевидский Иран как государство практически прекратил существование.

Но именно там, на востоке, произошли события, изменившие ход истории страны.

Один из сыновей Мохаммада Ходабенде, десятилетний принц Аббас, еще в 1581 г. был провозглашен эмирами Али Кули-ханом шамлу и Муршид Кули-ханом устаджлу правителем Хорасана. Его судьба в эту пору напоминала судьбу его прадеда Исмаила I и деда Тахмаспа, которых в таком же приблизительно возрасте возвели на престол. По матери Аббас происходил из владетелей Мазандерана, т. е. был иранцем, и недолюбливал строптивых и диких кызылбашей. Это вовсе не означает, что принц руководствовался какой-то национальной иранской идеей. Его помыслы были направлены на восстановление могущества Сефевидского государства любой ценой и посредством любых мер. Он искал себе опору среди той части эмиров, которые понимали, что необходимо объединиться вокруг сильного правителя, и среди иных слоев общества.

В первые годы правления Аббас (1587–1629) вынужден был слушаться своих наставников, в том числе Али Кули-хана, который был к тому же его леле (воспитателем). Но в год смерти отца Аббасу было уже 16 лет, и он стал проявлять первые признаки самостоятельности. В Хорасан с огромным войском вторгся и захватил его восточную часть узбекский хан Абдулла. Угроза нависла и над западным Хорасаном, где, в Мешхеде, находился молодой шах. Действовавший против узбеков Али Кули-хан умолял Аббаса прийти на помощь, но тот, имея под рукой всего 6 тыс. воинов, предпочел оставить Хорасан и уйти на запад, в Казвин, куда стал созывать всех верных ему эмиров. Там же ой отделался от своего воспитателя, обвинив его в утере Хорасана (на это толкал Аббаса и Муршид-Кули-хан, стремившийся сохранить собственное влияние над юным правителем). Некоторое время спустя был убит и Муршид Кули-хан.

В Казвине Аббас стал готовить почву для возрождения державы. Он понимал, что на два фронта (против османов и узбеков) бороться не способен, и намеревался сначала воевать с османами. С этой целью он начал переговоры с Русским государством о заключении военного союза против турок, обещая уступить Москве Дербент и Ширван. Однако переговоры успехом не завершились, и в 1590 г. Аббас вынужден был заключить мирный договор с Османской империей, крайне невыгодный для Ирана. Турции были уступлены «права» на все Закавказье, Азербайджан (кроме Ардебиля), Курдистан и часть Луристана. Таким путем, однако, молодой шах развязал себе руки для войны на востоке против узбеков, а также для подавления сепаратизма в оставшихся под его властью областях Ирана.

Уже в то время стали закладываться основы серьезных внутренних реформ. Важнейшей задачей было создание сильной постоянной армии, призванной заменить изжившие себя племенные ополчения кызылбашей, показавшие свою слабость еще в Чалдыране. В процессе борьбы шаха со своевольными кызылбашами многие из них были истреблены, лишены своих земель, а ханы племен утратили свои позиции. Из 114 кызылбашских эмиров в середине XVI в. при Аббасе осталось несколько больше трех десятков. Аббас I назначал эмирами представителей иранских племен (курдов, луров, бахтияров и др.), а также шахских гулямов, главным образом из армян и грузин. Все же можно говорить лишь об ограничении роли кызылбашской знати, так как некоторые ее представители продолжали занимать важные посты. В частности, Амирпоне-хан каджар был в числе лиц, наиболее близких Аббасу. Аббас щедро вознаграждал тех кызылбашей, которые были преданы ему.

Если кызылбашские полчища сами по себе вроде бы никаких средств не требовали, поскольку это воинство кормилось в мирное время за счет своих стад и земель, а в военное — посредством грабежа, то содержание постоянной наемной армии требовало больших материальных ресурсов. Эту проблему Аббас намеревался решить с помощью расширения фондов шахского домена (хассе) за счет земель дивана, находившихся в распоряжении племен. Подавив восстания в Гиляне (1592 г.), он обратил всю эту богатую, в частности шелком, область в шахский домен. В 1596 г. в хассе был обращен Мазандеран, а затем и ряд других территорий. Последнее крупное приращение фонда хассе имело место уже при преемнике Аббаса Сефи I, когда доменом стал Фарс, коренная иранская область на юге страны. Доменом эти земли назвали французские путешественники, увидевшие здесь аналогию с личными владениями европейских монархов. Швед Э. Кемпфер (80-е годы XVII в.) писал, что в его время домен включал области Гилян, округ Исфагана, Казвин, Кашан, Йезд, Кум, Сав, Лар, Шираз и некоторые другие.

Управлялись земли хассе специальными шахскими чиновниками, и все доходы от них поступали в личную шахскую казну. На первом этапе эти меры действительно способствовали обогащению и укреплению государства. Однако затем, уже при наследниках Аббаса I, ситуация закономерно стала меняться. Назначенные шахами чиновники всеми методами стремились обогатиться за время пребывания на своих постах, и в итоге разорение земель хассе уже во второй половине XVII в., как отмечают европейские путешественники, достигло ужасающих размеров.

Самоуправство местных правителей в Сефевидской державе вообще не знало пределов, хотя порой проворовавшихся губернаторов (хакимов) жестоко наказывали, что не мешало прочим изо всех сил обирать население, временно подпавшее под их власть. Армянский купец Захарий из городка Акулиса на о-ве Аркас оставил любопытный дневник, в котором описывает, как обогащались местные правители. Акулис не входил в хассе и подчинялся то правителям Азербайджана, то Чоухрсаада (Ереванского бегляр-бекства). По словам Захария, например, в 1673 г. в Акулис прибыл посланник ереванского хана с приказом от шаха собрать 1000 туманов. За одну ночь было повешено 35 человек, но собрать удалось только 350 туманов. Через год ереванский Сефи Кули-хан был снят с должности, и его конфискованное имущество было отправлено в столицу на 400 верблюдах. Такого рода обогащение было обычным. Пока шахская власть была сильной, она пыталась бороться и с насилиями, и с разбоями, но всех виновных покарать не могла, да и не хотела. Кстати, в отношении разбойников при Аббасе применялась крайне суровая мера: их живыми зарывали в землю (по горло) вдоль дорог, на которых они грабили.

Тем не менее, как уже сказано, первоначально реформа Аббаса дала весьма положительные результаты. Огромные доходы от земель хассе и от торговли шелком, монополия на которую перешла в руки правительства, позволили укрепить военную мощь государства.

Хотя ополчения племен по-прежнему составляли большую часть иранского войска, но наряду с ними существовали четыре постоянных военных корпуса. Первый из них именовался курчи, и во главе его стоял курчи-баши, обычно из числа знатнейших кызылбашских эмиров. Впрочем и сами курчии, численность которых, по данным Тавернье, составляла 22 тыс. человек, формировались исключительно из кызылбашей, что было несомненной уступкой им. Курчии получали весьма высокое жалованье (деньгами и натурой): тысячник (мин-баши) — 70 туманов, сотник (юз-баши) — 10 туманов и т. д.

Кроме курчиев Аббас создал еще три военных корпуса. Корпус гулямов (букв. «рабов») формировался из обращенных в ислам христиан, по большей части грузин (по образцу янычар в Турции). Уже при преемниках Аббаса I большая часть придворных чинов формировалась из числа этих гулямов, поскольку они полностью зависели от шаха и не имели племенной опоры, как курчии.

Следующий созданный Аббасом корпус назывался туфенгчи (мушкетеры). Их основным вооружением были мушкеты, хотя они имели сабли, а в походах им выдавались кони. Корпус был создан с помощью англичан — братьев Шарли. По данным Тавернье, число «мушкетеров» достигало 40–50 тыс. человек. Туфенгчи формировались из оседлого населения (и не только из персов, как иногда полагают). Лишь часть их находилась в столице, прочие же пребывали в тех или иных областях, правители которых были обязаны каждые три месяца устраивать им смотр. Так было при Аббасе I и, возможно, при его двух ближайших преемниках, а затем число туфенгчи сократилось, да и сам корпус потерял свое первоначальное значение.

Наконец, Аббас создал артиллерию как отдельный род войск, во главе которого стоял тупчи-баши. Однако уже при преемнике Аббаса Сефи I пушки времен его деда бесцельно стояли у дворца, а при Аббасе II (1642–1666) этот корпус был вообще ликвидирован.

Борясь со своеволием кызылбашей и их непомерным влиянием, Аббас I все более ориентировался на оседлые иранские элементы, из которых набирались кадры гражданской бюрократии. Многие представители иранской землевладельческой и городской знати получили при нем высокие назначения. Важной чертой внутренней политики шаха было покровительство центральным областям Ирана, в отношении которых проявлялась забота об улучшении состояния земледелия, о строительстве ирригационных приспособлений. Улучшению состояния экономики этих областей способствовала налоговая политика: снижение или упразднение многих налогов, остававшихся весьма обременительными для населения окраинных территорий Сефевидского государства и собиравшихся частично натурой, а частично деньгами.

Особое значение приобрела столица Исфаган. В XVII в. это был огромный город. Число жителей оценивалось по-разному: французский путешественник Шарден, посвятивший Исфагану почти весь седьмой том своего десятитомного описания Ирана, приводит оценки от 1 млн. до 600 тыс. человек. Сам Шарден полагал, что Исфаган можно было сравнить с Лондоном, который в ту пору был самым значительным городом Европы. В окружности город равнялся 12 лье. Городские стены насчитывали более 20 тыс. шагов в окружности. Город делился на две части, каждая из которых, в свою очередь, состояла из ряда кварталов (махалла). В городской стене было восемь ворот, от которых начинались дороги, ведшие в разные части государства. Исфаганский базар был самый большой из виденных Шарденом. Доходы с рынка шли в шахскую казну. Возле Исфагана располагалось несколько предместьев, из которых наиболее значительным была Новая Джульфа, населенная богатейшими армянскими купцами. Кроме армян там проживали и гебры (зороастрийцы). Шарден объяснял перенесение столицы в Исфаган лучшим расположением Исфагана, более умеренным климатом и близостью к Персидскому заливу.

Другим важным предместьем Исфагана был Аббас-Абад, называвшийся также Тебризским, поскольку основная часть его обитателей была переселена шахом из Тебриза.

Столицей управлял даруга, который в XVII в. обычно происходил из знатной грузинской семьи, чаще всего Багратидов. Кроме даруги весьма значительным лицом был городской калантар, которого европейцы именовали купеческим старшиной, хотя на деле его обязанности были шире. В столице был возведен роскошный шахский дворец и разбиты знаменитые шахские сады (чарбаг), перешедшие после смерти Аббаса в вакф, управляющие которым были обязаны уплачивать правившему шаху в год 200 туманов.

Кроме Исфагана большими городами Ирана были Мешхед, Казвин, Тебриз и Шираз.

Крупной торговлей занимались преимущественно армянские купцы, персы и индусы, которых в Исфагане (в 60-е годы XVII в.) насчитывалось до 20 тыс., также пытались играть в ней свою роль. В свое время Аббас, опекавший армянских купцов, запретил индусам проживать в Иране, но его преемник этот запрет снял, как утверждали, под влиянием приближенных, которых индусы подкупили.

При Аббасе I в Иране значительно возросла добыча полезных ископаемых (железо, медь, свинец, серебро). Производилась неплохая сталь, хотя лучшую привозили из Индии. Шарден называет основные места, где добывались те или иные полезные ископаемые. Например, медь — в Сари, Мазандеране, на территории современного Афганистана, в районе Казвина, свинец — в Кермане и Йезде, серебро — неподалеку от Исфагана и т. д.

У шаха имелись конные заводы, где разводили породистых лошадей (особенно в Иране Персидском). Монополия на это была у шаха.

Доходы шаха исчислялись миллионами туманов. Туман, строго говоря, не был денежной единицей, но служил формой расчета. По сведениям европейских современников, в середине XVII в. на содержание войска шло 13 млн. туманов, а на содержание гарема — 4 млн. Однако деньгами оплачивали лишь одну шестую расходов, прочее обеспечивалось доходами с пожалованной земли и натуральными поставками. Шарден считал шаха богатейшим монархом на земле.

В связи с этим утверждением целесообразно коснуться так называемых кархане (букв. «работных домов»), большинство из которых находилось в столице и принадлежало шаху, хотя были и кархане крупных вельмож. Европейцы именовали их мануфактурами. В отличие от посессионных мануфактур, учреждавшихся позднее в России Петром I, на которых использовался труд крепостных крестьян, в Иране, где крепостного права не существовало, рабочие кархане формально нанимались из числа ремесленников, причем отбор был весьма тщательным. Ремесленник представал перед интендантом, ведавшим кархане, а после него — перед руководителем соответствующей мастерской по своей профессии с лучшими образцами своего труда, а также с заявлением о принятии на работу. Затем следовала проверка профессиональных качеств претендента, после чего его представляли шаху, и уже тот отдавал распоряжение о зачислении ремесленника в ту или иную мастерскую. Платили работникам кархане баратами (род гарантийных бумаг). Существовали кархане по производству тканей (шелковых, шерстяных), ковров, оружия и т. д. К категории кархане относился и монетный двор. Неверно рассматривать кархане как капиталистические производства, поскольку их продукция не предназначалась для рынка. Во второй половине XVII в. некоторые кархане начали закрываться, так как стало выгоднее давать заказы самостоятельным ремесленникам, в том числе и на селе. Это были зачатки рассеянной мануфактуры, не получившие, однако, дальнейшего развития.

Государственный строй Сефевидской державы в XVII в. пережил серьезные изменения.

Должность векиля, что была в XVI в. важнейшей и первой после шаха, утратила свое значение. На первый план вышел так называемый этемад ад-доуле (букв. «доверие державы»). Современники сравнивали его с османским великим вазиром, уточняя, однако, что в отличие от последнего иранский этемад ад-доуле был скорее человеком пера, чем меча, т. е. гражданской персоной. Для руководства армией существовала должность сипахсалар-е кулли Иран (главнокомандующий всей армией Ирана). По придворной иерархии сипахсалар был вторым лицом в государстве после этемад ад-доуле. Вообще военные чины по-прежнему занимали главенствующее положение, однако заметно выросло и влияние чиновной знати — гражданской бюрократии.

При преемниках Аббаса все большую силу при дворе стали иметь евнухи гарема (как и в Османской империи). «Тазкират ал-мулук» сообщает, что до Аббаса существовали лишь черные евнухи, по большей части происходившие с Малабарского берега в Индии. Аббас же велел оскопить 100 пленных грузин, и с тех пор появилась категория белых евнухов. Их влияние на некоторых шахов, особенно на Сулеймана (1667–1694) и Султан-Хусейна (1694–1722), было практически неограниченным. У шаха в гареме евнухов было около трех тысяч. Показательно, что после смерти шаха Сулеймана (1694 г.) именно евнухи решили вопрос о наследовании и возвели на престол дурачка Султан-Хусейна вместо умного и волевого принца Аббаса.

Усиление роли шиитского духовенства при Аббасе и его наследниках — факт вполне реальный. Среди духовенства были не только персы и гилянцы, но и тюрки, особенно из Азербайджана. При шахском дворе Аббаса и его преемников было по-прежнему распространено тюркское азербайджанское наречие, на котором даже составлялись официальные, в частности дипломатические, документы. Они в изобилии сохранились в архивах. Однако господствовал и в делопроизводстве, и в историографии персидский язык, на котором творили даже выходцы из кызылбашских племен (Искандер-мунши туркеман, Хасан-бек румлу и т. д.). Впрочем, персидским языком пользовался и курд Шараф-хан Бидлиси.

Реализация реформ Аббаса I принесла свои плоды, а сам шах проявил себя умным, дальновидным, хотя и коварным и деспотичным правителем. Война с узбеками завершилась в 1598 г. возвращением всего Хорасана (западного с Мешхедом и восточного с Гератом). Со смертью в следующем году узбекского хана Абдуллы в Мавераннахре начались смуты, осложненные постоянной враждой узбеков с их родичами казахами в Дашт-е кыпчак. В итоге Аббас развязал себе руки для действий на западе своего государства. Готовясь к решающей схватке с османами, шах активизировал связи с рядом стран Европы, прежде всего, со Священной Римской империей, Польшей и Россией. Есть основания полагать, что в начале XVII в. между Аббасом I и Борисом Годуновым было заключено секретное соглашение, направленное против османов. С целью отрезать путь крымским татарам в Закавказье была предпринята русская военная экспедиция в Дагестан (1604–1605), закончившаяся, однако, неудачей. А затем в России началось Смутное время, и она надолго потеряла активный интерес к иранским делам.

В Османской империи в ту пору имели место восстания, прежде всего, в Малой Азии, так называемые движения джелалиев. В основе их лежало разорение мелких ленников и их недовольство действиями султанских властей. Но в движении джелалиев участвовали и крестьяне, и кочевники, в том числе из числа кызылбашей, проживавших на турецкой территории. Потерпев поражение в сражениях с правительственными войсками, отряды джелалиев уходили на восток, прежде всего, в пределы Армении, где, окончательно разложившись, предавались грабежам и насилию. К тому же в первые годы XVII в. Закавказье и соседние страны пережили ряд природных бедствий, в результате чего их постигли голод и всеобщее опустошение. Страшные картины бедствий рисуют армянский историк XVII в. Аракел Даврижеци и другие хронисты.

Именно в это время Аббас и предпринял наступление на Закавказье. В 1603 г. его войска вошли в Армению и Курдистан. Однако османы оказали сопротивление, и кызылбашское воинство вынуждено было отступить. По приказу шаха кызылбаши угоняли армянское население, особенно из Нахичеванского края и Ереванского ханства, в Иран. Множество людей погибло, детей и женщин обращали в рабство, уцелевших селили во внутренних районах Ирана. Масса людей, однако, бежала в горы и труднодоступные места. На место изгнанных армян были поселены тюрки-кызылбаши (каджар и др.).

Затем шахские войска вновь перешли в наступление и добились успеха. Османы вынуждены были заключить в 1612 г. мирный договор, согласно которому завоеванная Аббасом часть Армении и Азербайджан, а также Ширван и Восточная Грузия остались за Сефевидами.

Война с османами возобновилась в 1616 г., но через два года был опять заключен мир на прежних условиях, который вновь был нарушен в 1623 г. Затем Аббас сумел покорить Ирак Арабский с Багдадом и священными для шиитов городами Кербела и Наджаф.

Периодические возобновления войн с османами были в определенной степени связаны с событиями в Грузии. Еще по договору 1590 г. Аббас передал «права» на восточную Грузию османам. Но грузины таких «прав» не признавали и вели упорную борьбу с «сюзеренами». Она закончилась в 1601 г. пленением царя Картли Симона I, которого отправили в Стамбул, где он и умер. Ведя войну в Закавказье, шах стал разжигать вражду между царями Картли и Кахети, которая в ту пору была богатой и населенной страной. Аббас внушил детям кахетинского царя Александра мысль о заговоре против отца, в результате которого Александр был убит. Но лишь в 1614 г. Аббас предпринял решительные действия против восточногрузинских царств. При этом он умело использовал распри грузинских феодалов, в частности привлек себе на службу крупного полководца и государственного деятеля Картли, моурави (правителя) Тбилиси, Георгия Саакадзе («Диди Моурави»). Именно Саакадзе служил проводником и советником шаха во время похода 1614 г. Кахетинский царь Теймураз бежал в Западную Грузию, а картлийский правитель Луарсаб попал в плен, был отвезен в Ширазскую крепость, где позже задушен тетивой.

Уже после похода 1614 г. кызылбаши увели тысячи грузин в Иран. Новое нашествие было предпринято в 1616 г., когда по указу шаха переселению подлежало все население Кахети, и значительная часть его была действительно уведена в плен, а на ее место поселены те же кызылбаши (борчалу, казах и др.).

После этого шах замыслил таким же путем поступить с Картли, куда направил огромное войско во главе с сипахсалар-е кулли Иран Курчиха-ханом. Это был гулям, насчет происхождения которого спорят некоторые грузинские и армянские историки. Первые полагают, что он был грузин. При Курчиха-хане находился и Георгий Саакадзе, который в 1623 г. возглавил антииранское восстание своих соотечественников. В Марткобской долине кызылбаши потерпели поражение от грузин. Курчиха-хан был убит. Через два месяца в Грузию прибыла новая иранская армия во главе с курчи-баши Иса-ханом. На этот раз грузины были разбиты (1624 г.). Шах, однако, отказался от реализации ранее намечавшихся репрессивных планов и поставил в Грузию царем принца Ростома. Саакадзе бежал в Османскую империю, где был затем обвинен в заговоре против султана и казнен (1629 г.).

В том же году умер (от дизентерии) и Аббас I. Кроме сомнительных успехов в Закавказье ему в последние годы жизни сопутствовали и другие военные удачи. С помощью англичан он изгнал португальцев с о-ва Ормуз (1623 г.). На материке была воздвигнута крепость и построен порт, получивший название Бендер-Аббас (Порт Аббаса).

Аббас поддерживал тесные связи со многими странами, тем более, что престиж Ирана после побед над османами весьма возрос. При дворе шаха часто бывали английские, французские, испанские и иные послы. Еще в 1588 г. начался регулярный обмен посольствами с Россией. Особенно благоволил шах к англичанам, которые в 1623 г. оказали Аббасу I помощь, предоставив ему свои корабли для изгнания португальцев с о-ва Ормуз. За эту помощь Английская Ост-Индская компания получила от шаха право беспошлинной торговли и ряд других привилегий. В Исфагане и Ширазе были открыты фактории компании. Важные привилегии были предоставлены также голландцам.

Аббас I по праву считается одним из крупнейших политических деятелей иранской истории, не случайно иранские и европейские ученые посвятили ему несколько солидных монографий. Он был воспитан на восточных интригах и научился ими умело пользоваться в своих интересах, был своенравен, подозрителен и жесток. Он без колебания отдал приказ об убийстве своего воспитателя. Столь же просто он приказывал вырезать целые племена и выселять сотни тысяч людей с их земли. К концу жизни все эти черты у шаха обострились настолько, что он приказал убить своего наследника — принца Сефи, а двоих других сыновей велел ослепить. Внука, будущего шаха Сефи I, он с детства травил опиумом, что, несомненно, способствовало дальнейшей деградации династии.

Вместе с тем Аббас был умным и дальновидным политиком. Средства, которые он использовал для достижения своих целей, были традиционными не только для Востока, но, пожалуй, и для средневековья в целом. Но ставить политические задачи и решать их этот шах умел. Прежде всего, у него была способность подбирать своих приближенных независимо от национальности и происхождения. Единственное, что требовалось, — исповедание ислама шиитского толка и преданность ему, шаху. Среди его сановников был упомянутый Аллаверды-хан грузинского (или армянского) происхождения, который верой и правдой служил своему повелителю, репрессируя и армян, и грузин. Среди приближенных шаха находим и знаменитого Сару Таги, этемад ад-доуле последних лет Аббаса. Это был тюрк, к тому же евнух, хотя и незнатного происхождения, который мог, однако, чувствовать себя равным с Иса-ханом курчи-баши, знатнейшим эмиром и ближайшим родственником шаха.

Вместе с тем умный шах не заставлял армянских купцов Новой Джульфы принимать ислам, понимая, что они полезнее ему, исповедуя свою собственную веру. Шах умел вести беседы с послами разных стран, разрабатывать, считаясь с мнением других, планы военных кампаний и т. п. Одним словом, это был крупный государственный деятель, со всеми пороками своего времени.

Смерть Аббаса возвела на престол его внука Сефи I (1629–1642), человека ограниченного, легко подпадавшего под влияние случайных советников. Именно при этом шахе евнухи гарема начинают оказывать все возрастающее влияние на государей Ирана. Главы евнухов, начиная с правления Сефи, приобретали огромную власть, причем периодически преобладали белые или черные юз-баши из евнухов. Свое правление Сефи начал с отказа от некоторых указов и постановлений деда, в частности с отмены государственной монополии на торговлю шелком. В течение ближайших лет он так или иначе отстранил большинство крупных деятелей предшествующего царствования. Так, по его приказу был снят с должности и казнен вместе с семьей Имам-Кули-хан старший — сын крупнейшего полководца Аббаса I Аллаверды-хана, правитель Фарса. Брат казненного, правитель Карабаха Давуд-хан бежал в Грузию к царю Теймуразу, непримиримому врагу Ирана.

Непродуманные репрессии нового шаха в отношении сподвижников его деда побудили османов начать новую войну с Ираном. В результате ее Сефевиды навсегда потеряли Ирак Арабский с Багдадом. Заключенный в 1639 г. мирный договор установил границу между Ираном и Османской империей, почти совпадающую с нынешней западной границей Ирана (исключая район Закавказья).

Пора больших внешних войн на западе для Сефевидского государства окончилась. В дальнейшем военные действия велись лишь на востоке, с узбеками, да на территории нынешнего Афганистана, где в 1649 г. шла война с Моголами за Кандагар. В 1653 г. по требованию некоторых дагестанских владетелей шахские войска совершили поход на русскую крепость Сунженский городок, но затем его оставили, и через несколько лет нормальные отношения с Россией были восстановлены. В этом немалая роль принадлежала армянским купцам Новой Джульфы, которые в 1667 г. заключили выгодный договор на транзит шелка через Россию в Европу.

Некоторые осложнения в ирано-русские отношения вносили набеги казаков, которые, например, в 30-е годы ограбили окрестности Баку, а в 1667 г. состоялся знаменитый поход Разина на прикаспийские провинции Ирана. Но эти походы не санкционировались русскими властями, которые всякий раз убеждали иранское правительство в том, что казаки — злодеи и разбойники, не подчиняющиеся Москве. Кстати, казачьи походы не ограничивались Волгой и Каспием. В первой четверти XVII в. запорожцы и донцы, постоянно нападавшие в ту пору на турецкие владения и Крым, делали попытки закрепиться в Грузии, и даже были случаи предложений со стороны казачьих атаманов перейти на службу к шаху для совместной войны с турками.

Шах Аббас II был полностью погружен в гаремные удовольствия, да к тому же был пьяница. И если придворный летописец Мухаммед Тахир Вахид в соответствии со своей должностью идеализирует этого правителя, то европейские очевидцы (Шарден, Кемпфер, Сансон и др.) приводят множество фактов продолжающейся при нем деградации государственной власти в Иране. Разрушалась оросительная система, сокращались доходы казны и т. д.

Его преемник Сулейман (1667–1694) был орудием в руках евнухов и прочего окружения и в государственные дела почти не вникал. Наконец, последний Сефевид, Султан-Хусейн (1694–1722), перещеголял всех своих предшественников. Русский посол Артемий Волынский писал, что такого дурачка даже среди простонародья редко «можно сыскать, не токмо из коронованных». Когда в 1722 г. афганцы овладели Исфаганом, шах при сдаче города вымолил лишь разрешение сохранить при себе любимых жен.

При Султан-Хусейне, слабом и фанатичном правителе, в течение 1698–1701 гг. налоги на земледельцев были увеличены втрое. Резко вырос и подушный налог с немусульман. Налогами были обложены и многие кочевники-иляты, ранее освобождавшиеся от них. Сбор налогов сопровождался пытками и истязаниями плательщиков. Шахский указ от 1710 г. гласил, что беглые крестьяне должны быть возвращены на прежние места поселения. Розыск их и водворение в покинутых местах могли осуществляться в течение 12 лет.

Резко сократилась внешняя и посредническая торговля Ирана, что было связано с вытеснением местных купцов и переходом торговли в руки европейцев. Доходы государства заметно упали. В городах, в частности в Тебризе (1709 г.) и Исфагане (1717 г.), вспыхивали восстания. Одно за другим происходили волнения на окраинах Сефевидского государства, в покоренных Сефевидами Армении, Грузии, Ширване, Дагестане, Афганистане.

Держава слабела, но ее правители этого не замечали, вели себя как будто ничего серьезного не происходило и лишь усиливали поборы. Француз Р. Дю Ман, проживший в Иране более 50 лет, писал, что там вместо того, чтобы сказать: такой-то правит областью, говорят: тот, кто поедает страну или область. Между тем население нищало. Люди стремились покинуть родные места и бежать куда глаза глядят. Шахские власти требовали порой выдачи беглецов, но, как правило, безуспешно. От времени Султан-Хусейна сохранился фирман, требовавший возвращения беглых райатов. Такого рода документы известны от эпохи монгольского владычества, когда ощущался недостаток рабочих рук в результате монгольских репрессий. Теперь нечто подобное появилось вновь.

Особенность состояла в том, что деградация и Ирана, и соседней Османской империи происходила тогда, когда в Западной Европе развивались новые, капиталистические отношения и складывались новые формы государства, системы вооруженных сил. Соседняя обеим крупным азиатским державам Россия, начиная с Петра I пыталась посредством государственных реформ преодолеть отставание от Запада и кое в чем преуспела, прежде всего, в создании мощной современной армии. В Иране же реформы Аббаса в конечном счете закончились полным крахом. Начало XVIII в. ознаменовалось волнениями на окраинах державы. Особенно острые формы они приобрели на востоке, в Афганистане. Именно оттуда в начале 20-х годов на Исфаган двинулись афганские отряды, быстро овладевшие и столицей Сефевидов и центральным Ираном. 8 марта 1722 г. при Гульнабаде произошло решающее сражение. Шахской армией командовал куллар-агаси (командир корпуса гулямов) Ростом-мирза, брат картлийского царя Вахтанга VI. Личная храбрость полководца успеха не принесла. Ростом пал в сражении, и путь на Исфаган был открыт. Семимесячная осада столицы закончилась ее сдачей (октябрь 1722 г.). Предводитель афганцев Махмуд провозгласил себя шахом Ирана.

XVI–XVII века были временем, хотя и несколько одностороннего, расцвета иранской культуры. Сохранилось немалое число памятников архитектуры, прежде всего, в столице Исфагане. В центре города была сооружена огромная площадь, к которой примыкала с юга Шахская мечеть, а напротив последней был расположен Кайсарийе — знаменитый исфаганский базар. Сохранились мечети, построенные в XVII в. Эти сооружения вызывали восторг у итальянских и французских путешественников.

Шах Аббас I построил себе резиденцию в Мазандеране, откуда происходила его мать. Этот город назывался Феррахабад. Там также были сооружены роскошные дворцы, беседки, парки и т. п. В Феррахабад вела специально сооруженная, хорошо вымощенная дорога, сохранившаяся до сих пор.

Ряд зданий разного предназначения времени Сефевидов есть и в других городах Ирана. Сохранились мосты, караван-сараи.

Односторонность культурного развития Ирана XVI–XVII вв. заключалась в начавшемся упадке точных наук, в том числе и географии, еще в предыдущие века давшей миру славные образцы географической литературы. К огромному историческому сочинению Хондемира было приложено географическое описание мира в XVI в., но это не идет в сравнение ни с трудами Хамдаллаха Казвини (XVI в.), ни с трудами более ранних исламских географов, творивших в Иране.

Первоначально культурными центрами Ирана были его восточные области, прежде всего, Хорасан, и особенно его крупнейший город Герат. Здесь еще в конце XV в. творили такие поэты, как классик персидской литературы Джами и основоположник узбекской словесности Алишер Навои. Позже очагами поэзии в самом Иране стали центральные области. Здесь жил и работал Хусейн Замири Исфагани (ум. в 1578 г.), написавший очередную версию легенды о Лайле и Маджнуне. Начали использоваться и традиционные шиитские сюжеты, причем иногда неплохо. Мухташам из Кашана (ум. в 1587/88 г.) написал марсийе (траурная элегия) об убиении внука пророка в Кербеле (VII в).

Любопытно, что многие крупные поэты, писавшие по-персидски, жили при дворе Великих Моголов в Индии. Например, в Индию уехал уроженец Шираза Мухаммад Урфи (1555–1590), который творил при дворе императора Акбара. Урфи был суфием и находился под сильным влиянием закавказской школы персидских поэтов, в частности Низами.

Шах Аббас покровительствовал также персидской и азербайджанской поэзии и даже состоял в дружеских отношениях с рядом поэтов, например, с Джалалом Асиром из Исфагана.

Говоря о литературе периода Сефевидов, нельзя обойти молчанием дальнейшее развитие поэзии на азербайджанском языке, на котором говорили даже при дворе последних Сефевидов. На этом языке под псевдонимом Хатал писал шах Исмаил I. По указанию Аббаса I были собраны тюркские пословицы и поговорки. Однако вершиной этой поэзии стало творчество Физули (1494–1556), автора многих газелей, а также поэмы на все тот же излюбленный на Востоке сюжет о страданиях Лайлы и Маджнуна.

На XVI — первую половину XVII в. падает расцвет персидской миниатюры. Начался он со школы великого Бехзады, жившего сначала в Герате, но затем переехавшего по приглашению Исмаила I в Тебриз. В XVI в. господствовала тебризская школа миниатюры, сменившаяся в XVII в. исфаганской. Шах Аббас направил одного из представителей последней, Мохаммада Замана, на учебу в Италию (говорят, что там художник втайне принял христианство). Вернувшись на родину, он украсил великолепными миниатюрами ряд рукописей, сохранившихся до наших дней.

Когда русские войска под командованием Паскевича взяли в 1827 г. Ардебиль, они вывезли оттуда часть знаменитой библиотеки Сефевидов, находившейся при гробнице сефевидских шахов, которых по традиции хоронили в этом городе. Рукописи затем остались в России как «компенсация» за варварское убийство в Тегеране А.С. Грибоедова и в настоящее время находятся в Публичной библиотеке Санкт-Петербурга. Многие из них украшены шедеврами лучших мастеров миниатюры Ирана той поры.

XVI–XVII века были периодом дальнейшего расцвета персидской историографии, множество образцов которой сохранилось до настоящего времени. Практически правление каждого из сефевидских шахов описано в официальных исторических трудах, иногда не одном. Для правления Исмаила лучшим является последняя часть исторического труда «Хабиб ас-сийар» Хондемира. Правление Тахмаспа I лучше всего описано в 12-м томе труда Хасан-бека румлу «Асхан ат-таварих». Дальнейшие события, и особенно история Аббаса I, подробно рассказаны в огромном сочинении Искандер-бека туркемана Мунши «Тарих-е алам арайе Абба-си». Престарелый ученый начал было составлять и описание царствования Сефи I, но довел изложение лишь до 1633 г., года своей смерти. Его начинание было продолжено другими авторами. Есть история шаха Аббаса II («Аббас-наме») и т. п. Все эти сочинения написаны практически по официальному заказу и потому, как правило, являются панегириками тем или иным правителям. Поэтому для истории Ирана XVI–XVII вв. огромное значение имеют многочисленные описания европейцев, многие из которых долго жили в этой стране и хорошо ее знали. К сожалению, официальные архивы времени Сефевидов погибли в период смут XVIII в., и сохранились, как правило, лишь документы из частных собраний.