Когда мы учились в школе, нам постоянно давали понять, что мы должны быть лучше. Мы должны были стремиться к идеалу. Например, отлично учиться, быстро усваивать материал. Кроме того, мы должны были демонстрировать не только активность, но и послушание в определенных ситуациях. И нам предстояло улавливать, в каких обстоятельствах и что от нас требуется.
Это был один из важнейших навыков – приспособиться, понять, что от тебя хотят. От этого зависело, сколько поощрений мы могли бы получить.
Мы не говорили о своих чувствах, потому что о них не спрашивали. Мы не научились осознавать, что чувствуем в том или ином моменте. У большинства не сформировались границы. Например, если от нас требовали работать, невзирая на усталость, мы привыкали к такому режиму и воспринимали его как норму.
Постепенно формировалась роль, с которой мы выходили в мир. А настоящих себя мы часто даже не знали.
Вот такое положение дел, когда навязанная роль считается важнее нас – настоящих, – это требование совершенства. А совершенство противоположно самоценности. Потому что стать для кого-то «лучшим» было важнее, чем слышать себя и доверять себе.
Однажды ко мне на сеанс пришла женщина. Ее родители были обычными работягами и постоянно трудились. К ней они относились достаточно функционально, распоряжаясь ее силами и временем совершенно без границ. Послания были короткие и не терпящие возражений: «Надо убраться», «Надо помочь родственникам», «Надо посидеть с младшими».
У женщины не возникало никаких сомнений в том, что именно она должна выполнить все «надо». Ей очень хотелось помочь, ведь они так нуждались, так были замотаны и несчастны.
«Надо» начинает восприниматься как «должна». А если должна, значит, другие люди и их нужды ставятся на первое место, а свои нужды не осознаются и не замечаются.
Женщина привыкла к такому положению дел. Привыкла не чувствовать себя живой и быть должной всем, кто в ней нуждался. А также она привыкла улавливать сигналы: «Ты должна!» – и реагировать на них. Свои нужды она не замечала. Более того, у нее появлялась вина, если она кому-то «не помогла».
На поверхности все выглядит красиво. Ее роль «прекрасна» – человек, который помогает другим, но… не умеет заботиться о себе.
Вы можете спросить: «Так что же – не помогать близким? Это ли не эгоизм?» Нет, эгоизм заключается в том, чтобы переложить свою ответственность на других людей. Ответственность за свое самочувствие, состояние, свои желания и нужды. Роль Спасателя (а это именно она) выглядит сострадательной, но в действительности это выбор без выбора: такой человек помогает другим из страха быть «плохим» и перекладывает ответственность за свои нужды на других людей, проявляя эгоизм.
Вернемся к причинам возникновения этой роли. Нуждающийся в любви ребенок улавливает сигнал и начинает спасать взрослых, чтобы получить теплоту, похвалу или внимание. У него множится своя нужда, но она вытесняется, потому что нужда родителей кажется более важной.
В конечном счете формируется и крепнет ощущение своей незначительности по сравнению с другими людьми, голодная нужда требует удовлетворения и может быть спроецирована на своих детей или партнеров. Живые чувства оказываются заморожены вместе с нуждой, и все внутреннее пространство занимает долг перед другими людьми, страх его не выполнить и оказаться для них «плохим». Повторюсь, такой сценарий возникает, если взрослые неосознанно создают поле страдания, поле Жертвы, за что не берут ответственность.
Чтобы изменить этот сценарий, придется признать себя Спасателем. Это бывает не так просто, потому что роль, которую мы играли всю жизнь, становится как будто нашей частью. Мы чувствовали гордость за свою «помощь», получали похвалу, поддерживали связи. Она была спасательным кругом, по крайней мере так казалось. По этой причине многие из нас не захотят с ней расставаться. Им легче будет обесценить работу над собой, психологию, лишь бы не отказываться от вложенных усилий. Их было очень много!
Кроме того, ассоциируя себя с фигурой Спасателя, мы можем переживать страх неопределенности: «А кем теперь я буду? А вдруг я не стану ничем и никем ценным?»
Мы помним, что быть «никем», быть «не ценным» – это очень большая боль для человека. И поэтому может возникнуть сопротивление ее переживать.
Многие также не хотят разочаровываться в родителях, терять их образ внутри себя. И хотя эти страхи понятны, но в действительности, расширяя себя, мы растем. А во взрослом состоянии мы уже не цепляемся за образ родителей, как за самую важную опору в своей жизни.
В итоге родители должны стать не идеалами, не извергами, а обычными людьми, которые прожили свою жизнь так, как умели. И опоры нам нужны свои, и жизнь нам нужна своя, а не навязанная.
Давайте поговорим об ожиданиях. Почему они вообще есть?
Мы постоянно ждем нужной нам реакции от окружающего мира. Мы ждем, что люди будут поступать определенным образом. Например, вы помогли кому-то. Вы можете абсолютно неосознанно ждать в ответ услуги или благодарности.
Некоторые из вас скажут: «Ну так и должно быть». Однако имейте в виду, что если вы так думаете, вы создали ожидание. Оно стало вашим эмоциональным якорем, который может потянуть вас на дно. Потому что другой человек может поступить не так, как вы хотите. Например, поблагодарит – но не так, как вы этого ждете. Люди могут не идти навстречу, даже если вы в трудном положении. Они могут не любить вас, даже если вы стараетесь. Они могут ждать от вас того, что вы оправдаете их ожидания. И будут считать вас плохим, если вы этого не сделали.
Ожидания возникают из-за того, что вы вкладываетесь не просто так, а потому, что хотите что-то в ответ. И в ответ вы хотите, чтобы кто-то вас любил, ценил или в ином виде отдавал свою энергию. И чем больше вы хотите получить, тем активнее вы можете стараться быть хорошим или правильным. И тем сильнее будет ваша обида или возмущение, когда вы не получите свое возмещение.
То, что я говорю, вовсе не исключает ответственность или порядочность. Но любое качество, в том числе проявление любви, нуждается в свободе. А свобода – это право не давать любовь, если не хочешь.
Альтернатива ожиданиям – это готовность жить в непредсказуемости и принимать разный исход – не из Жертвы, а из зрелости.
То есть мы не разваливаемся на части, если не получаем в ответ то, что нам нужно. Потому что мы не слишком сильно зависим от других людей в наполнении наших нужд. Другими словами, ожидания существуют, пока мы чувствуем нужду, то есть отыгрываем роль Жертвы.
Когда мы свободны, то есть наши нужды наполняются изнутри и мы верим, что достойны, ценны, не переживаем недостойности, вины или стыда, тогда мы ничего особенного не ждем и способны справиться с непредсказуемой реакцией других людей. То есть не ставим себя в центр вселенной других людей, а являемся этим центром сами у себя.
Когда мы представляем человека, с которым хочется дружить, кого хочется любить и с кем вообще хочется иметь дело, то, скорее всего, вспомним качества исключительно положительного человека.
Хотелось бы, чтобы он умел любить и не конфликтовал, чтобы он был заботливым и внимательным. Не хотелось бы общаться с человеком, который не помнит о праве на границы, и считает важными только личные интересы и свою, отдельную от совместности, жизнь. Вероятно, захочется, чтобы он был устойчивым и сильным и одновременно уступчивым и компромиссным.
…Итак, мы изначально представляем не целого человека, потому что, возможно, нам трудно выдержать некоторые качества, а точнее, части других людей. Все это происходит, потому что мы себя-то с трудом принимаем. Поэтому нам сложно принять других. Всякий раз принятию мешает непереваренный прошлый опыт. Он не дает погрузиться в отношения, увидеть множество граней, в которых можно быть.
Мы боимся быть «плохими», точнее – неудобными для других, потому что нас за это раньше отвергали и наказывали. Но это единственный выход, для того чтобы перестать отыгрывать программы Жертвы и пребывать в страхе перед другими людьми.
Нужно позволить себе стать «плохим».
Зачем нужно быть «плохим»? Точнее, нужно стать не плохим, а позволить себе то, что раньше вы себе не позволяли.
…Однажды я искала дорогу к маленькому, неприметному офису. Не так важно, зачем и для чего. Важно для нашего с вами понимания, что я искала долго и очень устала в этих поисках. По пути я встретила подростка, девочку лет пятнадцати. Я спросила у нее, как найти нужный мне адрес. Девочка гуляла с собачкой, которая тянула ее в сторону и беспокоила девочку. «Извините, я не могу вам помочь. Мне нужно гулять с собакой».
Ее ответ мне в тот момент не понравился. Еще бы: я нуждалась в помощи, я устала, мои силы были на исходе. Кроме того, девочка совсем не скрывала свой отказ в духе «Извините, я не знаю». Она совершенно конкретно обозначила свои границы, потому что я претендовала на ее ресурс, а моя усталость и нужда в помощи были моими процессами.
Мне в жизни пришлось потратить время и усилия, чтобы научиться быть для себя важнее, чем другие люди. Раньше я частенько жертвовала своими интересами, потому что ставила чужие интересы на первое место. А у этого подростка все получилось легко и без усилий. Очевидно, что она не боялась быть для меня «плохой».
Итак, в подавляющем большинстве случаев «быть плохой» означает выбрать себя и свои нужды, поставить их на первое место. И если останутся ресурсы – делиться ими с другими людьми.
Вот чего мы боимся на самом деле. Нам страшно, что другие люди будут нами недовольны и могут нас по этой причине отвергнуть, обесценить, разозлиться на нас, лишить нас поддержки. Поэтому наш Внутренний Критик стоит на страже и не дает нам быть «плохими», запрещая любые попытки поставить себя на первое место.
Есть люди, которые категорически не принимают свое происхождение, образование, семью и материальный статус.
Нет ничего плохого в том, чтобы стремиться жить лучше. В этом случае мы ищем новые возможности, то есть рассматриваем новые варианты работы, учебы или иных связей, чтобы максимально выразить себя. И это совсем не похоже на полное непринятие себя и попытки стать кем-то другим.
У меня периодически приходят клиенты, которые стыдятся своих родственников из маленьких городков или деревень. Стыдно им и за непрестижные вузы, которые они закончили.
У одной моей клиентки все началось с папы: он никак не мог принять, что живет в небольшом городке и реализовать себя ему не удалось. Все свои надежды он вложил в дочь, и девушка очень старалась вытащить папу из глубинки. Она переняла его взгляды и тоже стала презирать «простых» людей, хотя сама была из их круга и хорошо понимала и их самих, и их нужды.
Войдя в круг «элиты», девушка не могла избавиться от стыда. А рядом со стыдом «ходило» высокомерие, так как и своих она уже не могла принять, а среди «высших» чувствовала себя плохо.
Другая девушка завидовала известному блогеру, его богатой жизни, а себя считала чуть ли не «отбросом» на его фоне. Каждый день она думала о том, как бы преуспеть и занять место на небосклоне. Чувствовала она себя не слишком хорошо. Но мысли изменить свою судьбу не оставляли ее, и ей казалось, что сделать это можно, только приблизившись к небосклону.
Когда мы хотим от себя большего, чем можем, мы не принимаем себя.
Я пережила один такой инсайт. Случилось это на моих обожаемых танцах. Однажды я пришла в класс к новому преподавателю на продвинутый уровень. Заметив, что я начинаю напрягаться, но не поняв, что же происходит, я старалась повторить сложные для меня движения. Но у меня ничего не получалось. Я попросила преподавателя делать движения помедленнее, чтобы я могла их запомнить, но получила отказ.
Когда мое напряжение достигло апогея, я ушла. Меня охватило чувство горечи и бессилия, я ощущала себя несчастной. Сначала я разозлилась на преподавательницу за небережное ведение урока, но в конце концов я осознала, что сама не приняла себя в своем ритме и темпе. Я упорно не хотела замечать, что продвинутые классы мне не подходят и что мне нужно больше времени для перехода на другой уровень.
Когда я это осознала, я буквально была поражена. Я думала, что принимаю себя. Однако оказалось, что не всё. Я провела несколько дней в раздумьях. Зачем? Зачем гнать себя? Неужели я хотела нравиться?
Получается, что мне просто очень хотелось танцевать на уровне мастеров. Я не учла, что мастера, возможно, учились всю жизнь, да и в целом моложе и занимаются чаще.
В моем случае мне помешала сверхценность танцев. Я связывала с ними свой новый образ, и мне хотелось скорее его добиться. Я не учла, что я такая, какая есть, и мне нужно больше времени. А в чем-то я никогда не смогу «догнать» мастеров.
Вот такая переоценка своих возможностей можем помешать нам заметить себя, какие мы есть на самом деле.
После всех размышлений я приняла все. Мне стало значительно легче. И я перестала переживать напряжение, если у меня что-то не получалось. «Я такая, какая я есть», – думала я, и напряжение уходило вместе с ожиданиями. А от танцев я стала получать еще больше удовольствия.
Мы не сможем чувствовать себя хорошо, если не сможем себя принять. То есть если мы будем думать, что мы лучше или должны быть лучше, чем мы есть.
Нет ничего плохого в том, чтобы родиться и жить в маленьком городке. Нет никаких привилегий у тех, кто родился в богатых семьях или высокообразованных, и так далее. В правах мы совершенно равны. Но если мы не принимаем себя, то возникают напряжение и стыд, а в этом случае мы уже по-настоящему чувствуем себя хуже или менее достойными, чем другие люди.
Бытует распространенное убеждение, что поставить себя на первое место – это очень эгоистично. Это одна из самых запутанных тем, потому что самоценность часто называют эгоизмом, а эгоизм, напротив, считают нормой.
Откуда берется эгоизм?
Ощущения самоценности и эгоизма исходят из разных состояний. Полюса разные, противоположные, как вина и ответственность. Вина появляется и переживается вследствие непризнанной ответственности (своей и чужой). И эгоизм – это последствие непризнанного собственного достоинства, собственной самоценности.
Все позиции в треугольнике Карпмана эгоистичные: Жертва эгоистична, Спасатель эгоистичен и Тиран эгоистичен. Что это значит? Все роли дефицитные, или дефицитарные. Всем ролям не хватает принятия, любви и теплоты. И этот дефицит требует наполнения за счет других людей. Свои-то права не присвоены. Достоинство и самоценность не ощущаются изнутри. И приходится наполнять их извне. Кто-то должен полюбить, принять, поддержать или наполнить иным образом.
Вот откуда берется эгоизм – от необходимости наполнить «закрома» за счет других людей.
…Одна женщина рассказывала мне, что с раннего детства она справлялась со своими проблемами сама:
«Помню, как делала уроки, как ходила в школу, убирала в доме… Родители тоже ходили на работу, жили своей жизнью… Я помню тяжелую атмосферу в доме. Мать часто ругалась, и я чувствовала себя плохой. Отец был и не был, как будто эмоционально отсутствовал.
Ценили ли мы друг друга? Нет. Меня не ценили. Скорее всего, родители даже не думали об этом. Они выживали или думали, что выживают. Я привыкла обесценивать все свои усилия. Нарисовала рисунок? Ничего особенного. Убралась в доме? Так и должно быть. Помогла матери? А разве можно не помочь?
С этим дефицитом я и сейчас живу. Не умею себя ценить и жду, что меня будет ценить мой начальник и прибавит зарплату за мои старания. А он… тоже, кажется, думает, что все в порядке вещей и я делаю то, что должна».
Привычная картина, не так ли? Между тем это обычная картина складывающейся практики обесценивания – себя и других. И поэтому формируется и крепнет дефицит, который впоследствии начнет довольно эгоистично требовать наполнения извне. Внутри-то нет наполнения.
Спасатель, который жертвует собой ради других, тоже хочет получить признания за свои старания. Тиран хочет благодарности за ответственность, которую он на себя взял за других людей.
Все роли действуют эгоистично, требуя признания, похвалы, и ценности – от других.
…Поставить себя на первое место – значит взять ответственность за себя, свои ресурсы и свое состояние. Даже волонтерам, психологам, врачам и другим помогающим профессиям, а также родителям необходимо ставить себя на первое место. В противном случае они выгорают и становятся циничными, хотя и руководствуются долгом. Конечно, в любом правиле есть исключения, например в экстренных ситуациях, но и тогда нужен впоследствии восстановительный период, чтобы восполнить силы.
А иначе, если у тебя нет сил, чем ты будешь помогать?
Разберемся в деталях, что значит быть для себя важнее других.
Как мы уже выяснили, это подразумевает, что мы берем на себя ответственность за свои чувства, нужды, состояния и не перекладываем ее на других, в том числе:
1. Мы признаем все свои чувства, не оправдывая себя.
2. Мы принимаем, что наши чувства нормальные, естественные в моменте, потому что мы по-другому не можем чувствовать.
3. Мы принимаем на себя ответственность за большинство нужд, то есть начинаем заботиться о себе и считаться с собой.
4. Мы сами учимся себя ценить и наполнять ресурсом.
Когда нам удается достичь такого уровня самоценности, мы перестаем манипулировать, требовать от других людей наполнения нас ресурсом, отключаем контроль над ними и сами чувствуем себя свободно.
Когда же мы зависим от того, призна́ют нас ценными или нет, мы остаемся маленькими рядом «со взрослыми», на кого мы перекладываем ответственность за себя. Мы чувствуем себя униженными, но можем и, наоборот, вознестись, если сочтем кого-то ниже себя. Эти качели заставляют нас предпринимать усилия, чтобы чувствовать себя хорошо. И происходит это с помощью вещей или регалий, то есть внешних атрибутов, по которым другие люди сочли бы нас достойными. Например, престижная работа или статусный друг (подруга), определенная сумма денег, количество подписчиков в блоге, «вечная молодость» или тело, ставшее символом собственной значимости, и многое другое – это нарциссический способ накачать воздухом свое ощущение ценности, которое так же непрочно, как накачанный воздухом воздушный шарик.
Намного надежнее сосредоточиться на подлинных опорах – настоящей, глубокой вере в себя и вере себе, с готовностью развиваться и творить.