Глава 6

Долина Серебряного Рога была устроена как ловушка.

Один путь внутрь. Один путь наружу. Хорошая новость заключалась в том, что мы знали, с какой стороны появятся наши преследователи; плохая — что это было и единственное возможное направление, куда можно было ускакать.

Дурлейн не потерял ни секунды, вскочив в седло и устраиваясь позади меня, пока я ещё пыталась поймать равновесие. Его руки без предупреждения сомкнулись вокруг меня. Его вес на мгновение прижался к моей спине, когда он толкнул коленом в бок лошади, — и мы уже двигались, сразу переходя в галоп, — прочь из Хорнс-Энда, вниз к извилистой речной тропе, где мшистые поля и каменистые склоны широко раскрывались вокруг нас.

Вдали рога всё ещё пронзительно выли.

Казалось, лошади и не требовалось больше никакого поощрения — она неслась так бешено, что при каждом её прыжке меня отбрасывало назад, к груди Дурлейна.

Вчера ощущение его близости было нежеланным. Теперь же оно было прямо-таки мучительным — уютно устроиться рядом с жаждущим власти убийцей, так близко к его высокому телу, что я чувствовала его дыхание — горячее и влажное — у себя на затылке. Его мускулистые бёдра сжимали мои. Его стройные бёдра тёрлись о меня при каждом скачке — ритмичная, тревожащая близость. Я попыталась сосредоточиться на тёмно-зелёной линии соснового леса вдали. На солдатах, собирающихся, чтобы найти меня, на безжалостном ветре, хлещущем мне в лицо.

Это было похоже на то, как гореть заживо и стараться не думать о пламени.

Ради Ларка, — сказала я себе, стиснув зубы. Всё ради Ларка — и всё же почему-то мысль о нём только делала всё ещё хуже.

— Что ты говорила о магии? — хрипло произнёс за моей спиной Дурлейн.

Я ухватилась за это отвлечение с рвением, граничащим с жалким. Руны, по крайней мере, не были тёплыми. Руны не были высокими и крепкими и… туманы побери, мускулистыми.

— Я думала… — слова вырывались толчками и судорожными вдохами, копыта грохотали под нами, ветер крал моё дыхание. — Если нам нужна скорость… Вес… Седло… Нужно немного места, чтобы…

Он должен был задавать вопросы.

Любой здравомыслящий человек стал бы задавать вопросы — чёрт возьми, Ларк задал бы вопросы — и всё же он двинулся без единого слова.

Я была так потрясена, что не заметила его руку, пока она не обвилась вокруг моей талии. Жилистое предплечье впилось мне в бок. Рука в перчатке распласталась по моим нижним рёбрам и потянула меня назад в седле, к нему, пока он сам тоже откидывался назад. Лошадь продолжала мчаться галопом, и наши тела сжались ещё теснее, моя задница тёрлась о….

Это что, выпуклость?

Я решила — со всей отчаянной уверенностью, какой требует ситуация настоящей катастрофы, — что это совершенно точно не может быть выпуклость, и пискнула:

— Спасибо.

— Просто займись делом. — Его голос был напряжённым. — Это не самая удобная поза для езды.

Мои мысли запнулись.

Езды.

Из уст Ларка это было бы намеренным двусмысленным намёком, и я была предательницей — грязной, бессердечной предательницей — раз вообще подумала об этом сейчас, прижатая к груди убийцы Пол Эстиэны. Ларк, который целовал меня так нежно. Ларк, который обнимал меня каждый раз, когда Аранк снова посылал за мной, который утешал меня, пока я рыдала из-за ужасов, от которых никак не могла спастись, и…

— Трага, — резко бросил Дурлейн.

Дерьмо.

— Понятно. — Мой голос стал сбивчивым. — Да. Просто… просто разбираюсь с рунами.

— Вот как. — Он говорил так, будто стиснул зубы. — Тогда предлагаю разобраться с ними немного быстрее.

В этом мы пришли к согласию.

Я потянулась за Вуньо под своим заимствованным пальто; мои пальцы дважды промахнулись мимо её маленькой гладкой рукояти, прежде чем мне удалось ухватить её на очередном подскоке. Руны. Сосредоточься. Я, конечно, использую манназ, и, вероятно, уруз, хотя сила — это не совсем то же самое, что вес…

Дурлейн напрягся, когда я вытащила нож.

— Зачем он тебе?

— Долговечность. — Резкий вдох за моей спиной возвестил о втором вопросе, и я поспешно добавила: — Знаки пальцами временные. Если вырезать руны…

— Понятно. Всё ясно. — По крайней мере, он быстро соображал. — Только держи лезвие подальше от Смадж, ладно?

Я чуть не выронила Вуньо.

— Смадж?

— Киммура её так назвала, — огрызнулся он. — Ты собираешься работать?

Он не производил впечатления человека, который позволил бы своей младшей сестре назвать свою лошадь. Но боевые рога звучали всё громче, а Киммура находилась за сотни миль отсюда… поэтому я прикусила язык и наклонилась вперёд, стараясь не замечать, как при этом мой зад прижимается к паху Дурлейна.

Определённо не выпуклость.

Определённо не выпуклость, и мне, чёрт возьми, нужно сосредоточиться. Я не смогу спасти Ларка, если солдаты Свейнс-Крика сначала убьют нас.

По крайней мере, у меня была Вуньо. Подпрыгивая в седле, я ни за что не смогла бы сделать знаки хоть сколько-нибудь разборчивыми любым другим ножом — но это маленькое лезвие было создано для рунической работы, и магия направляла мои пальцы по прямым линиям, даже когда мы свернули с тропы и направились к склонам холмов, поднимающихся над долиной. Четыре маленькие руны начали проступать под моими пальцами, выцарапанные на потёртой, отполированной коже.

Наудиз. Манназ. Уруз. Инг.

Нехватка. Тело. Сила. К земле.

Смадж чуть споткнулась, когда я завершила последний диагональный штрих руны инг… а затем, невероятно, она побежала ещё быстрее.

Позади меня Дурлейн отчётливо выдохнул:

— Чёрт.

— Вот. — Я быстро выпрямилась, ёрзая вперёд в седле настолько, насколько позволяла рука вокруг моей талии. Он меня не отпустил. — Достаточно полезно для тебя?

— Вполне. — Его мрачный смешок скользнул по коже моей шеи. — Держись крепче.

— Что… — начала я — и в тот же миг он дёрнул поводья вправо, и Смадж рванула вверх по мрачному, покрытому мхом склону холма, совершенно не обращая внимания ни на тропу, ни на осторожность.

Из меня вырвался пронзительный крик, когда движение швырнуло меня в сторону.

Рука Дурлейна не разжалась.

Мне удалось ухватиться руками за переднюю луку седла и подтянуться обратно, выпрямившись, пока чёрная кобыла продолжала карабкаться вверх по холму, словно проклятая адом горная коза. Если бы наш вес по-прежнему лежал на её спине, такое усилие было бы невозможным. Даже с руническим заклятием, бросающим вызов притяжению, направить её таким образом было отчаянной ставкой — таким бегством, которое имело смысл лишь в том случае, если…

Я рискнула оглянуться через плечо.

Вдалеке, у подножия покрытых лесом холмов, три — нет, четыре — маленькие фигуры выезжали из-за деревьев. Рога снова протрубили, на этот раз другим сигналом.

Солдаты.

Чёрт.

— Они ведь не поверят, что мы направляемся к горе Аверре, правда? — выдохнула я, потому что крепость Варраулиса лежала строго на севере, а мы явно и совершенно очевидно ехали на восток.

— Ни малейшего шанса. — Пальцы в перчатке дёрнулись на моём животе. — Конечно, мы могли бы убить их, когда они нас догонят, но…

Да.

— Аранк.

Он резко втянул воздух, но ничего не ответил, направляя лошадь мимо скользкого пятна грязи, затем выше по склону.

Никаких пояснений не требовалось; мы оба знали порядки двора. Просить королевской помощи означало проявить слабость, и староста Свейнс-Крика не захочет унижаться в глазах своего короля. Пока это всего лишь побег заключённых, он может попытаться разобраться сам. Но если мы начнём направо и налево вырезать стражников…

У него почти не останется выбора.

Невидимые пальцы сжимали моё горло, всё сильнее и сильнее.

Чёртов Аранк Эстиэн — с его жестоким разумом и его жестокими руками. С его кровавыми шарами и сожжениями, с его приступами ярости и — куда, куда хуже — его расчётливыми мгновениями между ними. Возможно, он даже не разозлится, услышав о моих выходках. Возможно, ему просто понравится погоня.

Я видела слишком много таких охот вблизи.

— Значит, нам нужно держаться вне их досягаемости. — Мой голос был хриплым, сдавленным. — Мы можем от них оторваться?

— На день — да. — Я почувствовала его жёсткое пожатие плеч через движение его руки. — Но когда они поймут, куда мы направляемся…

— …они пошлют весть. — И стража будет ждать нас в каждом городе, через который мы проедем. — Значит, нам нужно оторваться от них прежде, чем они поймут, куда мы направляемся. Куда мы направляемся?

— К горе Гарно, в долгосрочной перспективе. Я надеялся добраться до Эленона сегодня. — Безрадостный смешок. — Но, если потребуется, я готов довольствоваться любым местом, где есть огонь и горячая вода.

Смадж наконец добралась до вершины холма — тяжело дыша и топорща шерсть, клубы пара вырывались из её ноздрей. Перед нами до самого горизонта раскинулись срединные земли Эстиэна. Реки, прорезающие путь между утёсами и зубчатыми холмами, бледно-зелёная трава и ржаво-рыжий мох, покрывающие те немногие плодородные участки, которые только удавалось найти… а у самого горизонта, туманные и серые, возвышались покрытые ледниками вершины, окружавшие огненные склоны самой горы Эстиэн.

Под серебристо-серым небом, где солнце было лишь бледной белой точкой у горизонта, эта холодная, бесплодная версия Сейдринна выглядела почти красивой.

— Итак. — Дурлейн слегка подтолкнул Смадж, возвращая её в движение, и она начала трусить вниз по холму; спуск с этой стороны был куда более пологим. — Есть предложения, куда нам ехать?

Я моргнула.

— Что, мне?

— Как бы мне ни было неприятно напоминать тебе обстоятельства нашей первой встречи, — по его тону было ясно, что напоминание доставляет ему вполне заметное удовольствие, — но, насколько я помню, ты упоминала, что хорошо знаешь земли Эстиэна.

Чёрт.

— Я была в отчаянии, — хрипло сказала я. — Средний пьяница оказался бы надёжнее, как вы так любезно мне сообщили.

Он цокнул языком.

— Ты лгала?

Нет.

По крайней мере, не совсем — но навигацией занималась не я, и что, если я знаю эти земли вовсе не так хорошо, как надеюсь? Я могла всё испортить. Могла загнать нас обоих в ещё большие неприятности, могла разозлить его ещё сильнее, чем уже успела — и в какой момент такой холодный ублюдок, как он, решит, что со мной слишком много хлопот, чтобы тащить меня и мою магию дальше?

— Возможно, я просто немного преувеличила, — пробормотала я.

Он наконец отпустил мою талию, снова взяв поводья обеими руками. Движение было таким же точным, таким же намеренным, как и звук его слов:

— А теперь ты лжёшь.

— Я не…

— Наверное, мне стоит предупредить тебя, — перебил он у самого моего затылка; его голос был слишком мягким для безумия нашего бегства — шелковистым, но таким, как шелковый шарф, который вот-вот обовьётся вокруг моей шеи и задушит меня. Его руки образовывали тесную клетку по обе стороны от меня. — У меня низкая терпимость к некомпетентности и ещё более низкая — к притворной некомпетентности. Я не уверен, почему ты настаиваешь на том, чтобы изображать из себя какую-то девицу в беде, но для меня это чертовски неудобно — ты рассчитываешь, что я понесу на себе всё бремя этого безумия вместо тебя?

Неудобно.

Было трудно не поморщиться. Это совсем не проблема, ведьмочка. Правда, не беспокойся. Ты ведь не виновата…

— Я только что починила вам это проклятое седло, — сумела выдавить я, слыша пустоту этой защиты ещё до того, как слова сорвались с губ. Торжество от этого маленького подвига давно исчезло. — Разве этого вам всё ещё недостаточно?

— Ах да. — Даже не оборачиваясь, я слышала, как на его губах изгибается эта насмешливая маленькая улыбка. — Седло. Значит, ты, безусловно, уже заработала свою плату за оставшиеся три недели пути.

— Да чтоб тебя — я пытаюсь избавить тебя от лишних проблем, ты, покрытый язвами ублюдок! — Моё дыхание начало дрожать. Мою грудь сжимало всё сильнее, сильнее, сильнее, и внезапно мои руки снова напряглись — ножи всё ещё при мне? — Ты понятия не имеешь, что я могу и чего не могу, и если ты решишь на меня опереться, а я всё испорчу…

— Как благородно с твоей стороны. — Сарказм стекал с его голоса. — В таком случае, конечно же, куда разумнее сдаться и больше никогда не пытаться снова, чем попытаться укрепить свои навыки. Я полностью понимаю.

Чёрт. Моя рука уже тянулась к бедру, другая отчаянно держалась за переднюю луку седла. Эваз. Уруз. Иса…

— Подумываешь меня пырнуть? — Дурлейн прозвучал совершенно без впечатления. — Должен напомнить, что как только я буду истекать кровью в траве, всё остальное тебе придётся делать самой.

Я не хотела его пырять. Я просто хотела убедиться, что теряю не больше, чем рассудок — Каунан, Вуньо, Эйваз, всё ещё на своих местах, и всё же железный обруч вокруг моего сердца не ослабевал. Эваз. Уруз…

Позади меня Дурлейн сквозь зубы выругался.

— Ладно. Новый подход. Что если я поеду на юг?

— Что? Нет! — От одного только шока мои руки дрогнули. — Нет, это нелепо. Ты окажешься по ту сторону Спящих, а потом тебе придётся объезжать их кругом, чтобы…

— О, только посмотрите. — Он перебил меня резким, жгучим тоном. — Неожиданный всплеск географических знаний. Как было бы чудесно, если бы ты могла делиться ими и по запросу.

Прошло несколько ударов сердца, прежде чем я поняла, что открыла рот — и не смогла выдавить ни звука.

Знания. Но…

Я всё время нахожу тебя в самых странных местах, ведьмочка.

У Ларка, должно быть, была чертовски веская причина брать на себя карты и компас во время наших путешествий, потому что, сколько бы он ни уверял меня, что его это нисколько не тяготит, я знала — ему не нравится это занятие. И ведь именно он годами видел меня за работой, не так ли? Тогда как этот придурок за моей спиной основывается лишь на…

Вчерашнем побеге.

Когда я знала, что мы вот-вот въедем в долину Серебряного Рога.

Холмы срединных земель кружились у меня перед глазами — дикие, продуваемые ветром и пугающе знакомые.

Мы почти достигли подножия склона, где дорога расходилась надвое — одна ветвь уходила на восток, к городу, который наши огнерождённые правители называли Эленон, другая же тянулась на север. Восток был разумным выбором. Лёгким выбором. Но солдатам Свейнс-Крика достаточно было бы объехать холм, чтобы нас настигнуть… и я не думала, что мы успеем перевалить через следующий гребень прежде, чем они потеряют наш след.

А вот север…

Я на короткое мгновение закрыла глаза, глубоко втягивая воздух. Это была не карта, запечатлённая в моём сознании. Это были сотни и сотни воспоминаний, сшитых вместе, чтобы сложиться в очертания королевства, которое я пересекала снова и снова на протяжении последних семи лет… и вдруг я поняла.

Как будто ответ был совершенно очевиден.

— Скачи к Лунному озеру, — сказала я, слова хлынули из меня потоком. — Ты знаешь, где его искать? Большое белое кратерное озеро с…

— Я знаю, где Лунное озеро, — резко перебил Дурлейн, направляя Смадж на север, словно желая доказать это. Она перешла в галоп, вниз по последним ярдам холма и на пустынную дорогу. — Для начала — оно совсем не по дороге к Эленону.

— В этом и весь смысл. — Будь он хоть немного мягче в своём скепсисе, я, возможно, отступила бы. Но эти язвительные расспросы — всего через мгновение после того, как он заявил, что я должна перестать сомневаться в себе — с этим он может катиться ко всем чертям. — Если мы поедем на север, они решат, что мы направляемся к Камню Кара — к Каренне, я имею в виду. А потом нам всего лишь нужно тихо исчезнуть с дороги…

Он не сбавил хода.

— Как?

— За водопадом есть тропа. Ведёт в долину, которая тянется на юго-восток, прямо обратно к…

— Эленону, — закончил он вполголоса.

И это почти, почти прозвучало как слабая тень… уважения.

Этот оттенок неприятно перевернул что-то у меня в животе. Из-за него тепло его груди стало ещё невыносимее, как и давление его бёдер на мои бёдра.

— При условии, что туннель не завален и не затоплен, — я всё равно не смогла не добавить, потому что именно такие вещи сказал бы Ларк, и это были бы разумные, справедливые замечания. — Я давно его не видела, а весна была дождливая, так что…

Смех Дурлейна прозвучал горько у самой макушки моей головы.

— Я предпочту затопленный туннель Аранку Эстиэну в любой день своей жизни.

Значит, не так уж он и любит риск.

Я должна была быть в ужасе. Должна была содрогаться, когда рога взвыли у нас за спиной, а мы рванули на север с молниеносной скоростью, ставя свою безопасность на мои воспоминания, на мой отчаянный совет.

Но вместо этого…

Больше всего на свете я вдруг ощутила мрачное удовлетворение от того, что хладнокровный убийца у меня за спиной всё-таки чего-то боится.

Мы достигли Лунного озера к раннему послеобеденному часу — кратера старого, спящего вулкана, который ни один из членов семьи Эстиэн пока не решил пробудить, заполненного собравшейся дождевой водой. Минералы окрасили озеро в меловой, молочно-белый цвет. Под жемчужно-серым дневным небом поверхность была почти ослепительной; когда мы перевалили через гребень соседнего, более высокого холма, мне пришлось зажмуриться, пока зрачки не привыкли к свету.

Позади нас время от времени снова показывались наши преследователи. Теперь они всё ещё оставались за предыдущей вершиной — достаточно далеко, чтобы дать нам время исчезнуть прежде, чем они снова выйдут на вид.

Надеюсь.

— Мы можем ехать до самого водопада, — сказала я, решив не тратить времени, хотя каждая клеточка моего тела кричала мне пересмотреть это безумие. — Дальше лучше идти пешком. Тропа там довольно скользкая.

Дурлейн ничего не ответил, лишь пришпорил Смадж, вновь заставляя её двинуться вперёд.

Маленькие ручьи стекали с края кратера вниз по склону холма, соединяясь с теми, что струились с соседних вершин. Водопад, обрушивавшийся с резкого обрыва внизу, был не таким огромным, как тот, что питал реку Серебряного Рога, — но вскоре после зимы, когда в земле ещё держался холод промёрзшей почвы, а весенние дожди шли обильно, вода низвергалась вниз сверкающим, туманным дождём, окутывая окружающую скалу бледными радугами.

С этой стороны вовсе не казалось, что за ним может скрываться пещера.

Дурлейн не задавал тех вопросов, которые должен был задать.

Мы спустились по крутому извилистому пути, пока не достигли моста через Лунную реку. Там мы спешились и пошли вдоль берега, направляясь к серебристому каскаду. Тропа, строго говоря, даже не была тропой — скорее цепочкой неровных камней, и я тихо порадовалась, что Смадж обучена так же хорошо, как и лошади из конюшен Аранка. Я знала немало коней, которые наотрез отказались бы идти дальше.

К тому времени, как мы добрались до водяной завесы, передняя часть моего пальто и туники уже промокла насквозь, волосы прилипли к плечам влажными белыми прядями. Проблема на потом. Мне уже случалось ехать целые дни в мокрой одежде, и подхватить лёгкую простуду было куда предпочтительнее, чем оказаться в центре одной из жестоких забав Аранка… поэтому я стиснула зубы и полезла дальше — мимо бурлящего бассейна, который водопад выточил в камне за столетия, — затем на уступ, ведущий за ним.

Он был не узким, но скользким, и я знала, что лучше не оглядываться через плечо, когда сделала первые шаги на блестящем чёрном камне. Мои сапоги тоже уже промокали. Я чувствовала, как первая влага просачивается сквозь носки; скоро каждый мой шаг будет сопровождаться чавкающей сыростью.