Как-то они совсем не продумали мой захват. Я подозревал, что на встрече с Апостолом наш разговор может пойти совсем по-другому пути. Поэтому и облачился в “живые доспехи”. Ожидая нож, пулю или нечто такое. А Георгий, видимо, решил бить моим же оружием. Глупо, как по мне. Ведь каждый созданный мной химерический костюм беспрекословно подчинялся своему творцу. Мне было достаточно прикоснуться и приказать не двигаться, чтобы биоброня тут же покорно застыла.

Оставался правда вариант, что это мог оказаться “живой доспех” выращенный Тимофеем. Но, до такого уровня понимания метапрактики он ещё не дорос. Во всяком случае, перед моим похищением мы даже не начинали модуль о симбиозе человека и мозаичных организмов. Вот сейчас всё и узнаем.

Даже не ускоряясь, я шагаю к ближайшему бойцу и легонько тыкаю пальцем шершавую поверхность химеры. Мысленно добавляя сигнал “замри!”. Биоброня тут же подчиняется, заключая хозяина в своеобразную органическую тюрьму. А вот со вторым оказалось чуть сложнее. Он, видимо, понял, что происходит что-то не то и, дёрнувшись, сумел избежать моего прикосновения. В движении пытается достать пистолет с пояса, но тут уж я не даю ему второго шанса. Подключаю дополнительные резервы и в одном рывке впечатываю свою ладонь ему в грудь. Пойманный в неудобном положении носитель вместе с биобронёй грохается на пол, а я спокойно поворачиваюсь к Георгию.

Он, решив, что сейчас не готов к продолжению беседы со мной, тоже пытается достать какое-то оружие. Засовывает руку под стол и тоже замирает, ведь я оказываюсь за его спиной и аккуратно так сжимаю горло бывшего соратника одной рукой.

– Не стоит. Сам же понимаешь, что мало что может причинить вред “живыми доспехам”. А делать тебе больно я совсем не хочу, – я чуть усиливаю нажим и продолжаю, – так что, положи, пожалуйста руки на стол и давай ещё немного поговорим. Думаю, времени у нас осталось совсем чуть-чуть. Скорее всего, у тебя имеется запасной план и на этот случай, поэтому я слегка потороплюсь. Тебе нужно просто отвечать коротко и ясно. Лгать, даже не пытайся. В мою версию костюма встроена система оценки откровенности собеседника. Она анализирует пульс, потоотделение и кучу других признаков, которые меняются, когда человек врёт. Понимаешь меня?

Апостол молча кивает. Я же, совершенно не стесняясь собственного вранья, задаю ему первый важный вопрос.

– Все из наших в курсе новых идей?

– Нет.

– Уверен, Варваре ты решил не рассказывать. Можешь не отвечать, – хмыкаю я.

– Когда планируете развернуть активные действия?

– Осенью.

– С теми, кто будет против или не согласен, как будете поступать?

– Так же, как и ты.

Я чуть дёрнул рукой и царапнул шею выдвинувшимся когтем.

– Сказал же, лгать не советую.

– Отправим в дома перевоспитания. Иначе, они могут рассказать о наших планах за пределами города.

– А кто не изменит своё мнение, тех значит в расход, – задумчиво проговорил я.

Апостол промолчал. Видимо, я попал в точку.

– Сколько осталось боеспособных химер моего производства?

– Максимум, одна десятая часть от первоначального количества.

– Количество созданных Тимофеем?

– Около трёх тысяч, – последовал ответ.

Что ж, похоже, я воспитал хорошего ученика. По скорости сотворения мозаичных организмов он уже меня превзошёл. Что касается качества, то я почти не сомневался в его высоком уровне. Как-никак основные схемы он получил из моих рук, плюс доработал под свои нужды. Ну, и создал несколько новых творений. Подозреваю, попытайся я и с ним поговорить услышу похожие речи. Так что получается пригрел змею на груди. Собственно, как и Георгия. Другие же, скорее всего, безропотно идут за свежеиспечённым лидером. Есть ли, вообще, выход из сложившейся ситуации? Лить кровь понапрасну я не хочу. Но и решить всё миром навряд ли получится. Вот только, даже если и смогу усмирить этих биореволюционеров, не факт, что им на смену не придут новые. И получится замкнутый круг, пока всё, в итоге, не завершится всеобщей войной. А, значит, нужен кардинально иной вариант решения проблемы. Чтобы, раз и навсегда. Причём с последующим контролем новых поколений. Иначе вновь может завертеться колесо насилия и жажды власти.

– По-хорошему уйдёте? – на всякий случай, спросил я.

Снова молчание. Как никогда красноречивое.

– Взывать к разуму и уж, тем более, к совести не буду. Уверен, ты уже всё для себя решил, – тихо проговорил я и, убрав руку, обошёл стол, став напротив Апостола.

– Убить не сможешь. Всё ещё кишка тонка, – презрительно посмотрев на меня вдруг произнёс Георгий.

– Твоя смерть ничего не изменит. Ты лишь следствие. Причина в другом, – устало произнёс я.

– Тогда уходи и дай свершиться истории.

– Обязательно. Вот только финал у неё будет не тот, который ты думаешь.

Я повернулся и вышел за дверь. А крохотная часть моей биоброни так и осталась на правом плече бывшего соратника. Именно там, где человеческая плоть срослась с химерической.

***

Поначалу я думал, что на меня объявят охоту. Но, прошла неделя, за ней другая, и никто в Биограде так и не стал преследовать меня. Тем не менее, передвигался я чаще всего в гриме или с включённой маскировкой на “живых доспехах”. Мне удалось встретиться и с Петровичем, и с Варварой. Тимофея и Ульяну, я решил оставить напоследок.

Василий принял меня холодно и сразу предупредил, что готов к моему визиту. В каком смысле готов, я понял чуть погодя. Все мои доводы, логика и призвание к здравому смыслу натыкались на твердолобость и фанатичную уверенность в собственной правоте. Что-то мне это здорово напоминало. Георгий, видимо, провёл хорошую агитационную работу. Понимая, что переспорить Петровича мне вряд ли удастся, я всё же поинтересовался почему он теперь так рьяно следует новым постулатам биореволюции. Ответ был не то, чтобы предсказуем, сколько банален. Василий перестал видеть во мне лидера. Моё исчезновение в такой важный момент сильно подорвало авторитет и всем теперь казалось, что я преднамеренно подставил людей, буквально предав их. Мои возражения и объяснения никто слушать не хотел. Особенно раздражало то, что я хоть и вернулся почти в разгар важнейшей битвы, но участие в ней не принял. На взгляд большинства, это было словно расписаться в собственной трусости. Причём, Варвара хоть и понимала смысл этого поступка, но всё же оказалась чудовищно ведомой и не захотела идти против собственного мужа. Она всё пыталась доказать мне, что сможет обуздать его агрессию, не дав Георгию ещё больше погрузиться в пучины собственного эго, заполнив пустоты властью и всеобщим подчинением. По её словам, он всего лишь хочет добра этому миру, а для этого нужно пролить немного крови. И снова до боли знакомые постулаты. Словно люди не верят в изменения без чьих-нибудь смертей. Усовершенствованный вариант жертвоприношения, когда, отдав чужую жизнь, ты улучшаешь свою. Нелепо, примитивно и совершенно по-варварски. Хотя кто я такой, чтобы судить этих людей? Всего лишь пришелец из другой реальности.

Уяснив, что с позиции разума повлиять на бывших соратников не получится, я было решил попробовать эмоции, но вовремя остановился. Сейчас с таким подходом будет только хуже. Они уже почувствовали мою слабину, ведь это я хожу к ним, пытаясь уговорить не совершать ошибки. А, значит, нахожусь в иерархической пирамиде на ступень ниже. Выдохнув и осознав такую простую, но чудовищно (на мой взгляд) глупую причину, я понял, что остаётся только вариант применения силы. Но точечно и строго направлено. Конечно, в итоге получится, что система управления Биоградом фактически будет обезглавлена, но других вариантов я пока просто не видел. Хотя, если совсем уж откровенно, то это лишь оттянет неизбежный конец. Я снова стану полновластным правителем города и мне вновь придётся искать соратников-помощников. Которые с течением времени так же могут оказаться под влиянием низменных страстей и превратиться в тех, кого я сейчас пытаюсь остановить.

Так где же выход, чёрт возьми?! Где тот путь, когда тьма из нас перестанет ползти наружу и будет существовать, максимум, как инструмент, а не рулевой нашего поведения?

Я искал, думал, анализировал. И всё было впустую. Пока мне не вспомнился кое-кто с совершенно иным восприятием реальности. Хотя правильней говорить о нём во множественном числе. Тогда-то я и воспрял духом. Как минимум, я могу услышать дельный совет. А, как максимум, найти достойную альтернативу существующей власти. Заменив не только Апостола или самого себя, но человека в принципе.

Пора трансформироваться по-настоящему…