В академию я отправлялся словно в прошлую жизнь, до всех военных действий, до экспедиции в Океанию ради восстановления бабушкиного источника. Казалось, я вечность не был на занятиях, а на самом деле прошло всего лишь чуть меньше месяца. И с одной стороны, это было просто прекрасно: нужно было меньше догонять собственных сверстников. А с другой стороны, догонять всё-таки приходилось, и потому список моей учебной литературы рос не по дням, а по часам. А с учётом планируемых мною дел я просто не представлял, когда буду навёрстывать всё упущенное. Ведь, как ни крути, а необходимо было в скором времени выходить на Орциусов и обменивать информацию об отравлении катализатором на семейную реликвию. А это означало очередное европейское турне и, как следствие, отсутствие на учёбе.

Однако же никто не говорил, что будет легко. Сам захотел обучаться вместе со всеми и заводить полезные знакомства с высшими дворянскими кругами империи — самому и нести ответственность за своё решение. Причём затея эта уже не один и не два раза доказала свою состоятельность, в том числе и знакомством с тем же Урусовым, Мерзликиной, Усольцевым, Берсеньевой. Так что на учёбу я шёл, мысленно прикидывая дальнейший план действий как минимум по набору дополнительной литературы в библиотеке.

Преподавательскими конспектами меня нагрузила сестра. Вот уж кто был прилежной ученицей: она успевала не только писать все лекции, но и те, на которых отсутствовала при установке проклятия на черноморское побережье, успела переписать у Паши и Петра. Так что с лекционными материалами проблем у меня не было. Другой вопрос, что домашнее задание по пройдённым темам я всё равно должен был сдать, а это всевозможные эссе, исследовательские работы, а иногда и практические проекты.

Наше с сестрой появление в аудитории вызвало нездоровый интерес. Мы уселись на свои места, буквально затылками чувствуя прикованные к нам взгляды. Да уж, наши газетчики сделали рекламу Угаровым. А с учётом раздутого самомнения многих из дворян я ожидал какой-нибудь гадости. Потому приближение к нам Ледяны Мерзликиной, красавицы с платиновыми волосами и представительницы северных кланов, априори в моём понимании не предвещало ничего хорошего.

— Юрий, — официально поздоровалась она кивком головы и вынула из небольшого ридикюля на запястье письмо, запечатанное сургучом и заодно магической печатью, напоминавшей замершую на небе разветвлённую молнию либо же начавший замерзать рисунок на стекле. — Это тебе. Официальное письмо от деда, главы клана.

Я вопросительно вздёрнул бровь, осторожно принимая послание.

— Мне стоит опасаться или всё же вести добрые? — решил я уточнить у одногруппницы.

После чего та сдержанно улыбнулась:

— Добрые. На словах от себя могу передать благодарность за то, что в трудный час для империи вспомнил о нас. Угаровы теперь всегда желанные гости под сенью ледяных чертогов.

На этом Мерзликина кивком попрощалась и вернулась на собственное место.

Неожиданный поворот событий. Интересно, как только узнали о том, что это я ляпнул насчёт участия северных кланов в заморозке Балтики? Ну да это было уже не столь важно: во дворце практически любая стена имела уши, а некоторые ещё глаза, нос и ещё какие-нибудь части тела. Вскрывать письмо при всех я не стал, дома прочитаю.

Пока к нам вновь никто не подошёл, ко мне, перегнувшись через стол и понизив голос, обратился Павел Урусов:

— Пока тут тебе в затылке дырку не прожгли, давай-ка я задам вопрос, который крутится у всех на языке, но никто не решается его задать.

— Валяй, — ответил я.

— Мы тут начитались газет с западного фронта, и вот, судя по их материалам, ты там чуть ли не одной левой раскидал весь австро-венгерский корпус, а на сдачу отсыпал ещё и хитросделанным дирижаблям из пиратской флотилии над Чёрным морем.

Я хохотнул:

— Верь больше газетчикам. Те всё перевернут с ног на голову. На самом деле отметился не я лично, а химеры, мною созданные. Да, участвовали в бою на западном фронте, прикрывая наши войска. И да, соотношение сил там действительно было поганое. Австро-венгры ещё и безмагическую зону устроили на первых двух линиях обороны. Можешь себе представить, во что это вылилось, и как они нас потом утюжили артиллерией. И да, химеры мои отметились. Но по большому счёту у них и своих проблем хватало, с артиллерией беда приключилась, то ли от перегрева, то ли ещё от чего стволы повело, и детонация произошла. А потом и их собственный архимаг где-то ошибся. Так что не спорю: вклад мой в победу имеется, — я запнулся, но всё же продолжил, — и вклад этот равняется потере двух третьих от численности личного состава моего химерического подразделения.

Павел нахмурился, услышав подобные объяснения:

— Две трети? Если мне не изменяет память, вас, Угаровых, вроде как корёжить должно от потери своих химер.

— Так и есть. Но обсуждать это не буду, — дал я толстый намёк другу.

— Без проблем, — тут же пошёл на попятную Павел. — Ну тогда выходит, что основным и остальным слухам верить не стоит?

— Это каким ещё? — поинтересовалась со стороны Эльза.

— Газетчики утверждают, что Юрий взял архимагический ранг, — на сей раз вклинился Пётр, внимательно слушавший наш разговор.

Врать друзьям не хотелось, тем более что принц перестал делать из этого тайну, а значит, рано или поздно эта информация точно расползётся не только по империи, но и за её пределами.

— Эти слухи появились из-за того, что я смог воссоздать химерическое подразделение, которое было создано моим трижды прадедом. Его я и положил на западном фронте. А поскольку предок создал их в ранге архимага, то и мне приписали тот же ранг. На деле же повторить легче, чем придумать с нуля жизнеспособное и эффективное боевое соединение. Так что условно, слухи имеют под собой основание, а по факту определить ранг в химеризме весьма сложно. К тому же, после потери химер я явно просел по силе. Сколько займёт восстановление, предположить сложно.

— Понял, — кивнул Павел, закрывая неприятную для меня тему.

— Вы мне лучше расскажите, как так у вас вышло из нескольких миллиграммов отвара вычленить столь важное вещество, — перевёл я тему разговора на катализатор.

Здесь уже поближе придвинулся и Пётр:

— Да мы сами понятия не имеем, как так вышло.

Они пересказали мне курьезную историю последнего этапа испытаний с апробацией на язык зелья.

— Так что, сам видишь, — завершил рассказ Пётр, — с такого количества накрыть его не должно было.

— А скажи-ка мне, друг ситный, тебя накрыло раньше или позже? — решил я на всякий случай уточнить один момент.

— Да, примерно в одно и то же время, — спустя несколько секунд раздумий ответил Усольцев. — Но с твоей теорией не сходится. Воды вокруг нас в таких объёмах не было, чтобы выступить моим личным катализатором.

— То, что её не было непосредственно в вашей лаборатории, не значило, что её не было выше или ниже вас, — усмехнулся я, уже догадываясь, чем это могло быть вызвано.

— Не понял, — нахмурился эмпат.

— Вы же в башне были. А там сами демоны мозг сломают от расположения всех полигонов и лабораторий. Если вы были где-нибудь в серединке, то неизвестно, кто, чем и с какими стихиями упражнялся выше и ниже вас. Если кто-то с магией воды работал, то тебя вполне могло накрыть от близости.

— Допустим. Но почему опять ярость? Раньше эмоции подряд не повторялись, — честно признался Пётр. — И угрозы на сей раз для меня вообще никакой не было, а Пашу яростью накрыло, словно волной.

— Вопрос хороший. Но сперва нужно подтвердить одну догадку, чтобы пытаться разобраться в следующей.

Пётр задумчиво кивнул и ответил:

— После занятий поинтересуюсь в ректорате, закреплялись ли за кем-то полигоны выше и ниже нас. Вдруг ты прав, и мы нащупали хотя бы какую-то ниточку взаимодействия с моим даром.

Дверь аудитории открылась, и нам спешно пришлось прервать нашу беседу. К нам вошёл куратор Капелькин, вслед за ним в форме академии спокойным шагом вошла Инари. Гул в аудитории как по волшебству стих. Капелькин обвёл нас взглядом, поздоровался, а после обратился ко всей аудитории:

— Что ж, господа студенты, позвольте представить вам вашу новую однокурсницу, Инари Трихёвдат. Она перевелась к нам из Скандинавии и будет теперь грызть гранит науки вместе с вами.

— А точно из Скандинавии? Так и не скажешь, больше похоже, будто она у японцев отметилась, — выкрикнул кто-то из задних рядов.

— Не стоит судить книгу по обложке, а человека по внешности, — тут же отрезал Капелькин. — Вот вы все с виду оболтусы оболтусами, дворянские сынки, мнящие о себе боги ведают что. Однако же и среди вас отыскались те, кто верой и правдой успел послужить империи.

Взгляд куратора коснулся нас с Эльзой, Павла и Петра, после перешёл на Мерзликину. Выходит, Ледяна тоже со своими Балтику морозила. Неожиданно.

— А пока все остальные этим похвастаться не могут, то рекомендую держать язык за зубами. Ибо длинный язык — это не достоинство для мужчины, а скорее недостаток. Студентка Трихёвдат, располагайтесь, — обратился Капелькин к Инари.

И та, недолго думая, подсела к нам поближе, на место, где раньше сидела Эсрай. Подобный демарш не остался незамеченным остальными студентами, но я лишь мысленно пожал плечами: меня это не касалось. Тем более что в аудиторию уже вошёл преподаватель.

Шепнув Эльзе, что надеюсь на неё в организации небольшого дружеского сабантуя вечером пятницы в нашем особняке, я принялся грызть тот самый гранит науки.

* * *

После обеда на занятия к Ражеву мы отправились вместе с Инари. Та посмеивалась и делилась первыми впечатлениями от обучения:

— Ты даже не представляешь, сколько самовлюблённых болванов из наших однокурсников попыталось со мной познакомиться, — вся светилась она от удовольствия.

— Это неудивительно. Ты девушка красивая, почему бы и нет? Опять же магическим даром не обделённая, если поступила в столичную академию. А то, что фамилия у тебя абсолютно никому не известная и перевелась ты из Скандинавии, для них не имеет абсолютно никакого значения. В конце концов, Угаровы тоже пришли из Скандинавии, — отреагировал я, пока мы шли под промозглым ветром в сторону башни с полигонами на практические занятия по магии иллюзий.

— Из девиц Мерзликина подходила, предлагала ввести в курс дела, она же и осторожно прощупывала почву на предмет того, знакомы ли мы с тобой.

— И что ты ответила?

— Всё в соответствии с общепринятой легендой: что мой приёмный отец был боевым товарищем твоего деда князя Николая, потому мы знакомы.

— И как на это Ледяна отреагировала?

— По-моему, весьма положительно. Перенеся меня из разряда сомнительных личностей в разряд людей с относительно неплохими рекомендациями.

За такими разговорами о насущном мы и добрались до башни с полигонами. А там Ражев меня удивил:

— Угаров, а ты здесь что делаешь? Марш домой. У тебя на месяц освобождение. Куратор лично принёс предписание. Все мы прекрасно видели результат больших потерь химерических боевых подразделений на примере княгини Угаровой. Ты, конечно, молодец, хорошо держишься, но ближайший месяц, чтобы я тебя не видел у себя на занятиях. Магический источник не напрягать, средоточие не переутруждать, психологический дискомфорт купировать, больше отдыхать, гулять и свежим воздухом дышать. И вообще делать всё, чтобы прийти в адекватное состояние. В общем, не мне тебе рассказывать. Пообщайся с княгиней. А вас, студентка Трихёвдат, милости прошу на первое занятие.

С этими словами Ражев отошёл в сторону от входа на полигон, приглашая Инари войти первой. Я же не удержался от ухмылки, зная, что за этим далее последует.

* * *

Домой я вернулся в обед, что было для меня непривычно. Перед этим, правда, заглянул в библиотеку к Берсеньевой и получил на руки книги из очередного списка дополнительной литературы. Но в целом, раз уж у меня освободилось время, я отправился к бабушке. А то, признаться, как-то не очень хорошо получалось: было много информации, о которой ей необходимо было быть в курсе. И насчёт подарков принца, и насчёт моей вероятной поездки в Альбион и в Австро-Венгрию, не говоря уже о прочем.

Поэтому сразу же по прибытии я отправился к ней в кабинет. Что удивительно, при свете дня бабушка выглядела расслабленной и довольной, хоть и разбиралась с бумагами, накопившимися на столе. Спокойное, умиротворённое выражение лица у неё было не так часто. К тому же особое внимание привлекли изменения в стиле её одежды. Если зачастую Елизавета Ольгердовна носила чёрное с вставками серебра в память о муже, придерживаясь траура и тем самым подчёркивая собственное военное прошлое, то сегодня на ней был серебристый жакет с чёрной оторочкой по манжетам и бортам, что было крайне необычно, но неимоверно ей шло.

Для вида постучав при входе по двери, я поздоровался с бабушкой:

— День добрый, Елизавета Ольгердовна. Выглядите шикарно.

— Благодарю, внучок, благодарю, — хмыкнула та. — А ты какими судьбами в обед и уже дома?

Она отложила прочитанное письмо в одну из стопок, видимо сортируя их по важности.

— В академии мне дали отставку от магических практических занятий в связи с потерями на западном фронте. Было приказано отдыхать и восстанавливать душевно-психологическое равновесие.

Княгиня откинулась на спинку кресла, разглядывая меня с лёгкой задумчивостью:

— В целом логичное решение. Я, признаться, после потери своего легиона очень долго не могла прийти в себя. Ты же восстановился неимоверно быстро. Не расскажешь, в чём причина?

— Поделюсь, почему же нет. Эсрай вместе с Кхимару и ещё кое-кем смогли воссоздать некий алхимический эликсир, снимающий сенситивный шок. Обещались создать порции с запасом для нашего пользования. Боли в момент смерти это не уменьшает, но постфактум помогает значительно. Если хотите, попрошу сделать и для вас как можно скорее.

— Нет, свою боль я уже пережила, — покачала головой княгиня с грустной усмешкой, — но запас карман не тянет. Сделай на всякий случай.

Получив мой кивок в качестве подтверждения, она перевела тему:

— Что ж, я рада, что ты заскочил ко мне поболтать. А то как-то не очень приятно получать новости из вторых рук.

— Виноват, — не стал я отпираться, прекрасно осознавая, что она имела ввиду. — Именно поэтому и пришёл. Последние дни новостей было столько, что едва успевал носиться по делам. И решил уж одним скопом обсудить всё. От кого и что успели узнать, чтобы знать о чём рассказывать?

Бабушка отмахнулась:

— Нет уж, рассказывай всё, что считаешь нужным. И это не для того, чтобы сверить показания. Тот же Леонтьев сегодня забегал с неимоверным энтузиазмом, заявляя, что ты откуда-то достанешь сто тысяч золотом для закрытия дыры в бюджете рода, словно фокусник из шляпы. С учётом предрасположенности к магии иллюзий и овеществлению я уже подумала, что ты решил заняться овеществлением драгоценных металлов или, того гляди, решил руку в карман альбионки своей запустить. За ней, видимо, немалое приданое должно быть.

— Боги миловали от подобных глупостей, — тут же отказался я от подобных предположений. — Когда в Скандинавию меня отправляли, я трёх ледяных виверн уложил по дороге. Одной расплатился за восстановление источника Шанталь Зисланг. Две другие у меня припрятаны. Собственно, хотел разобрать их на ингредиенты и распродать, что-то оставив себе. Оттуда и деньги планировал брать. Про фальшивомонетничество, каюсь, не подумал. А уж что касается Эсрай, там всё не столь однозначно, — пожал я плечами. — Я ведь ей весь расклад как есть поведал: и про бывшее многожёнство в роду, и про переход к единичным бракам, и про необходимость большого количества детей в будущем. А уж там что она решит — не знаю. Пока раздумывает. К тому же Эсрай сама по себе — своё лучшее приданое. Даже будь она без гроша в кармане, её дар говорит за себя лучше, чем любые капиталы. Деньги можно заработать, а верность и взаимопомощь человека с таким даром не купишь.

— Согласна, — улыбнулась бабушка. — Рада, что ты ценишь именно её и честен с девочкой. Так и нужно. А по поводу виверн… Не спеши распродавать, в крайнем случае одну пусти через Тамас Ашрам. На аукционах её распродадут по максимальной цене, уж поверь. А одну попридержи.

— Признаться, так и планировал сделать.

Чем мне нравились разговоры с княгиней, так это возможностью отчасти сверить собственные намерения с её опытом в местных реалиях. Чаще всего удавалось понять, что я двигаюсь в верном направлении, но иногда она раскрывала мне глаза на ту или иную специфику местного общества.

— А что про Дюльбер расскажешь? — задала направление нашей беседе бабушка.

— Да что тут рассказывать, — к дару Андрея Алексеевича у меня и самого было неоднозначное отношение. — Принц даровал его за наши успехи на западном и южном фронтах. Как выразился Леонтьев о дворцовом комплексе: «статусно, дорого, едва тянем». Но, по сути, Дюльбер — это так, вишенка на торте. Под этим подарком скрывается двойное, я бы даже сказал, тройное дно. Во-первых, на территории дворца когда-то находилась небольшая мэллорновая роща, и принц дарил дворец с прицелом на наш брак с Эсрайлиннвиэль и возможностью возрождения рощи в Дюльбере.

— Да ладно⁈ — Мне явно удалось впечатлить бабушку. — Ай, да фениксов сын. Ай, да молодец, хорош. Одним подарком двоих купил. И что? Были там с Эсрай? Реально возродить рощу? — в глазах у бабушки появился охотничий азарт.

— Реально, но не без загвоздок, — усмехнулся я. — Дело в том, что место произрастания рощи покоится нынче где-то в десяти-двенадцати метрах от берега, утопленное в море. Нужно поднимать дно и соединять перешейком с береговой линией. А для этого нужен сильный маг земли, скорее всего даже архимаг. Но с учётом контекста подарка распространяться о таких сложностях не хотелось бы кому-либо. Вот теперь хожу и думаю, как это всё провернуть.

— А сам не хочешь попробовать? — задумчиво произнесла бабушка. — Всё-таки у тебя с овеществлением иллюзий очень даже неплохо. Представишь себе гору, глядишь, и вырастет она на том месте.

«Или пупок у тебя развяжется, — фыркнул мысленно Войд. — Имей в виду: такими экспериментами заниматься опасно. Козлёночком станешь. Всмысле, горгоночком. Тьху! Как зовутся детёныши горгов? Горгиёныши? Горгоныши? Горгонята?»

Пока Войд продолжил ломать себе язык и мозг, я ответил бабушке:

— Идея, конечно, рабочая, но, пожалуй, пока оставлю её как запасной вариант.

— Чем ещё принц «порадовал»?

— Предложил военную и политическую помощь в случае, если я решу занять скандинавский трон.

Вот теперь мне бабушку удалось удивить как следует. Рот у неё приоткрылся, глаза округлились, она даже онемела на несколько мгновений.

— Более того, в случае занятия скандинавского трона принц готов освободить меня от вассальной клятвы.

Княгиня неаристократично присвистнула:

— Да уж… Не думала я, что у восемнадцатилетнего юнца мозгов окажется даже больше, чем у императрицы. Интересно… Нет, с одной стороны, потерять трёх архимагов разом из страны — это практически выстрел себе если не в голову, то в ногу. С другой стороны, если создать союз между Российской империей и Скандинавской империей, этакий союз Северных империй, то суммарно у вас будет больше архимагов, и давать отпор в качестве взаимопомощи друг другу будет гораздо практичнее и удобнее.

— Ну, так глубоко мы пока не заглядываем. Ещё предстоит пройти некий ритуал. Так что пока что всё вилами по воде. Но слово было сказано, и я его услышал.

— Да, в контексте этого за тебя должны были бы выдать замуж Елизавету Алексеевну, — тут же хмыкнула бабушка. — Вот это был бы союз так союз. Тут бы многожёнство наше пригодилось. Одна супруга из Туманного Альбиона, другая из Российской империи, а третьей бы кого-то из скандинавок взял. По старинному обычаю — все три девы-воительницы. Две старшие уж младшую воспитали бы под тебя.

— У меня в планах не было на детях жениться, да и многожёнство — крайний случай, — попытался я притормозить грандиозные матримониальные планы Елизаветы Ольгердовны.

— Никогда не говори никогда. Я, знаешь ли, тоже думала, что у меня жизнь закончена. А вот гляди-ка, ты мне вторую весну подарил. Ну да не буду лезть, куда не просят. Со своей личной жизнью будешь сам разбираться, уж я тебе точно не помощник и не советчик в этом вопросе.

— В этом — не советчик, — тут же зацепился я за оговорку княгини. — Зато в другом вопросе очень даже можете посоветовать что-нибудь дельное.

Бабушка вся подобралась и утратила всякую расслабленность:

— Слушаю.

Она оперлась локтями на стол и даже подалась в мою сторону.

— Мне нужно каким-то образом срочно попасть в Австро-Венгерскую империю. Во-первых, я тут случайно умудрился взять на себя обязательства перед погибшим императором Австро-Венгрии Францем Леопольдом.

В этом месте у бабушки удивлённо взметнулись брови.

— Дослушайте сперва. Дело в том, что в обмен на то, что я вытащу его сыночка из предполагаемой психушки, куда его пытаются упечь другие ветви рода Орциусов, чтобы загрести себе власть, он мне вернёт из фамильной сокровищницы некий артефакт нашего рода.

Если до этого я думал, что у бабушки брови высоко взметнулись, то на сей раз они потерялись где-то в районе платиновых прядей волос.

— Ну и тело заодно верну. А если удастся выторговать что-нибудь интересное, то возможно, и наследный клинок эрцгерцогов Австро-Венгрии тоже верну. А то достался мне по случаю их «воронёнок». Но всё это, так сказать, мои хотелки. А факт остаётся фактом: мне нужно как можно быстрее оказаться там. Ибо информация и помощь имеют срок. Чуть-чуть затяну, и она стухнет, перестав быть актуальной. А с таким вопросом к Воронову идти я явно не смогу, особенно после того, как моими стараниями его сыночек вылетел из столичной академии магии. Так что буду рад любому совету.

— Насчёт Воронова ты зря такого о нём мнения. Мужик он дельный, хоть и изворотливый. Бывает резок на словах, но настолько дипломатичен и обходителен на своём поприще, что сожрёт не только собаку или ворона, но ещё и слоном закусит. Но в одном ты прав: тебе лучше к нему одному не соваться. Пообщаюсь-ка я с ним сперва. Тем более козыри для переговоров у тебя на руках такие, что ему не отказаться будет. Но уступать всегда проще женщине, чем малолетнему юнцу, уж прости за такое выражение в отношении тебя.

— Да что уж тут, — развёл я руками. — Вы абсолютно правы. Не просто женщине, а красивой женщине, к тому же ещё и архимагу.

— Решено. Я к Воронову. Постараюсь договориться. А ты не пропадай, ибо, насколько мне известно, посольство к австро-венграм для работы над мирным соглашением должны были вот-вот отправить. Если мы успеем, то попробуем протолкнуть тебя в его состав.