— Почему на стенах следы от других картин? — поинтересовался пристав и ударил ладонью по описи.
Описывать имущество в доме прибыли не Симон Преч и Йен Спилд, а молодые заносчивые и желающие выслужиться противные хлыщи. Уверена, что и тут не обошлось без Итана Андона.
Пристав впился в меня испепеляющим взглядом и поджал и без того тонкие губы. Теперь он стал похож на лягушку. Глаза навыкате, щёки круглые, подбородок слился с шеей и эти губы… В общем, премерзкий тип. И ладони у него не мужские, а какие-то женоподобны и маленькие, а ещё потные. Бе-е-е.
Я невинно оглядела тёмные прямоугольные, круглые и квадратные пятна от картин на стене и пожала плечами. На самом деле (это по секрету!) мы заменили шедевры искусства дешёвыми гобеленами и какими-то этюдами, которые нашлись на чердаке у миссис Хедсон. Ещё не хватало отдавать нажитое отморозкам.
Пристав приподнял вопросительно бровь в ожидании ответа, и я захлопала ресничками, а потом пропела, изображая дурочку:
— Дядя всегда отличался эксцентричными взглядами на жизнь, и это отразилось на дизайне интерьера. Так что не нужно тут фыркать и указывать пальцем на несовершенства. И вообще, имейте совесть уважать память ушедшего человека!
Он раздражённо выдохнул, кивнул, что-то черканул у своей описи и спросил противным голоском:
— Граф Ловли содержал собаку и двух котов, мы не нашли зверей. Куда вы их дели? Или вы что-то с ними сделали?
Мои глаза стали размерами с яичницу.
— Да как вы смеете! Как смеете подозревать меня в жестоком обращении с животными! Вы! Кусок… — рявкнула я, и слишком близко подошла к приставу, чтобы ткнуть пальчиком в его впалую грудь и ясно дать понять, кто он на самом деле, и случайно наступила со всей силы ему на ногу.
— У-у-у-й! — взвизгнул пристав, обронил опись и запрыгал на одной ноге.
Я вжалась в стену, чтобы меня случайно не затоптал и пропищала:
— Простите…
Пристав же, удивлённо выпучив и так огромные глаза, размахивая руками, полетел спиной вниз! И я, не придумав ничего лучше, перевесилась через перила и во всю силу лёгких заорала:
— Джо-о-о-н! Лови-и-и-и!
— Поймал! — услышала в ответ супруга.
Слетела с лестничного пролёта в холл и увидела, как пристав, позеленев от испуга, находится на руках моего мужа. Живой. Фу-у-ух…
— Он ничего себе не сломал? — спросила убитым голосом.
Вот ещё смерти представителя закона не хватало для полного «счастья».
— Жив, цел, но здорово напуган, — произнёс Джон, глядя на меня с укором.
— Она… — указал на меня пристав дрожащим пальцем и всё ещё сидя на руках моего мужа, — хотела меня убить!
— Неправда! — рыкнула я и сложила руки на груди, чтобы не заехать кулаками по противной морде. — Это вы обвиняли меня в жестоком обращении животных и критиковали интерьер моего горячо любимого дяди! Я случайно наступила вам на ногу, это знаете ли, далеко от намерения «убить». А то, что вы как неженка не снесли остроты моего каблука — ваши проблемы. И отпусти его, наконец, Джон! Он не барышня!
Муж тут же опустил возмущённого пристава на диван и кивнул служанке, чтобы та принесла господину лягушке чаю с плюшками.
— Вы действительно обвиняли леди Морган? — вежливо-грозно поинтересовался Джон.
Пристав насупился, оправил свой костюм, который был ему велик и нервно произнёс:
— Я поинтересовался, куда делись животные, указанные в описи, и предположил, что леди могла с ними что-то сделать.
Хорошо, что здесь только один пристав. Объяснить его кончину будет проще, чем, если бы их оказалось двое и больше. Как же я захотела его придушить, отравить, заколоть, сжечь, четвертовать и утопить! Для меня оказалось истинной пыткой сохранять лицо и делать вид, что меня не волнует будущее дома Ловли и предметов быта. Это ужасно, когда по твоему дому ходит противный пристав и описывает всё подряд. Трогает и запрещает даже переставлять, напоминая при каждом случае, что это теперь всё не моё…
— Да будет вам известно, что животные графа Ловли сбежали, — невозмутимо произнёс Джон.
На самом деле они временно живут у мистера Леви.
— Сбежали? — переспросил пристав.
— Когда узнали, что вы придёте, — скривилась я и состроила рожу.
Пристав завершил осмотр дома и описал всё имущество (осталась только очень крупная мебель). Он был крайне недоволен результатом. Не знаю, где он добыл опись всего имущества дома Ловли, но пристав получил огромный облом. И самое главное — на все вопросы, куда делась серебряная посуда, антикварные кубки с самоцветами, картины, портьеры, скульптуры, стулья, кресла, каминный портал и прочее, прочее, прочее, у нас были заготовлены вразумительные ответы. И доказать ничего не могли.
Уходя, гадкий служитель закона наложил магическую печать на все двери —
парадные и с чёрного входа. Мой дом отныне опечатан. Не представляете, как это больно, словно сердце рвётся. И плакать хочется, сил нет сдерживаться.
Джон обнимал меня за плечи, даря поддержку и уверенность. Только благодаря супругу я сумела сдержаться и окончательно не скатиться в истерику. Или не воплотить в реальность навязчивую мысль и убить этого противного служаку. Господи, никогда не думала, что придёт время, и я превращусь в неврастеничку с прекрасным, светлым чувством чёрного юмора.
Когда пристав укатил восвояси, я не смогла взять и просто так покинуть это место. Помню, Джон обещал, что расставание с домом ненадолго и наш план восстановить справедливость обязательно сработает, но всё равно, какой-то червячок сомнения терзал, и чутьё подсказывало, что нужно кое-что сделать.
— Я должна сорвать со стен этот проклятый плющ, — сказала супругу, глядя на растение.
— Он магический, — улыбнулся Джон. — И защищает эти стены.
— Знаешь, а я всё-таки хоть кусок, но оторву! — не сдавалась я. — Вдруг что-то пойдёт не так… Джон, я потом всю жизнь сожалеть буду! Так поможешь или как?
Супруг на мгновение прикрыл глаза, явно сосчитал до десяти и выдохнув, спокойно ответил:
— Хорошо. Я заберусь по водосточной трубе и отрежу самый толстый стебель. Вон тот, что свисает гроздью. Пойдёт на сувенир?
Наклонила голову и кивнула.
— Лучше вообще его весь сорвать, — вздохнула с сожалением, — но понимаю, что без магии не выйдет. Ладно, давай хоть отросток заберу. Поставлю в воду, и пусть пускает корни. Заговоришь плющ, и потом тайно высадим возле домов всех наших врагов.
— Кровожадная Элизабет, — рассмеялся Джон и ловко выхватил длинный, острый нож из сапога. Зажал между зубов и полез по водосточной трубе.
Джон был одет в длинные крепкие сапоги, сильные ноги плотно обтягивали чёрные штаны. Кожаная куртка при каждом движении поскрипывала. Сейчас мой муж походил не на аристократа, а на охотника. Этот образ очень шёл Моргану, придавая ему воинственный вид. Я залюбовалась супругом, его упругими и сильными частями тела и уже позабыла, зачем он полез на стену дома… Вернул в реальность его же голос.
— Элизабет… Твой дядя умнейший человек. Хитрый лис. Жаль, что я не был знаком с ним при жизни.
Нахмурилась, не совсем понимая, зачем Джон именно сейчас восхваляет моего дядю.
— Ну да… Я же говорила, что он был очень эксцентричным человеком… —
пробормотала озадачено, и догадка посетила меня: — Плющ не отрезать, да?
Разочаровано вздохнула и пнула ближайший кустарник.
— Отрезать-отрезать! — с энтузиазмом крикнул Джон. — Но есть ещё кое-что…
Я тут же ушки и навострила.
— Что кое-что?
— Сейчас… Погоди… — отрывисто произнёс супруг.
Мне не видно было, что именно он делает. Но точно сейчас срезает толстые стебли и несколько длинных, толстых ветвей с хрустом, шелестом и скрипом упали на землю.
Мне хотелось поторопить его и рассказать, наконец, что он там увидел, нашёл, но молчала, чтобы Джон не отвлекался, а быстрее сделал дело. А то мало ли, ещё пристав вернётся… Или ещё какой твари понадобится явиться… Воровато огляделась, но к счастью, никого не обнаружила. Тем временем Джон начал сбрасывать на землю камни!
— Эй! Ты зачем крушишь мой дом?! С ума спятил?! — возмутилась от всего сердца.
— Дорогая, помолчи, пожалуйста, — выдал супруг, озадачив меня ещё сильнее.
— Так, я устала ждать. Говори, что там или я сейчас полезу следом!
Хотя броситься под камнепад, что устроил Морган, совсем желания не было. Я стояла, нетерпеливо притоптывала и мысленно костерила Джона, что он так долго возится. Но всё когда-то заканчивается. И вот, супруг, удерживаясь рукой на одном из выступов в стене, спрятал в сапог нож, а потом вынул из образовавшейся ниши шкатулку и зажал её подмышкой. Я даже дышать перестала.
— О, мой бог… — прошептала зачарованно. А потом чуть не сплюнув, выругалась: — Дядя, ну ты и свинья! И как бы я догадалась искать под плющом?!
Джон спрыгнул на землю и, улыбаясь точно солнышко, с шуточным поклоном протянул простую деревянную шкатулку. На крышке была выжжена надпись «Для моей Элизабет». Я прижимала к груди шкатулку, завёрнутую в шарф, и кусала губы. Нестерпимо хотелось открыть заветную коробочку и узнать, что в ней.
Мы с Джоном уезжали из дома Ловли. Поправка — из моего дома. И направлялись в дом миссис Хедсон, который она нам услужливо предоставила. Сама домоправительница поселилась в своей городской квартире.
Хорошо, когда в сложные моменты, слуги оказываются богаче и не испытывают ненависти к аристократам. Миссис Хедсон и мистер Леви никогда не были для меня слугами. Они самые настоящие члены семьи. Они видели всё, знали тайны моего дяди, принимали участие в моём взрослении и очень часто прикрывали перед дядей мои шалости. Я рада, что они есть у меня. А ещё Джайс и Эмилия. И конечно же, Джон.
— Как думаешь, здесь что-то опасное? — спросила супруга, поглаживая заветную шкатулку.
— У меня есть мысль, что граф не просто так скрыл от посторонних глаз шкатулку и её содержимое. Возможно, в ней артефакты, которые ты так упорно искала. Думаю, графу Андону они нужны, ещё и поэтому он вцепился в тебя и твой дом, Элизабет.
— Чтобы тут ни было, семейка Андонов это не получит, — процедила уверенно.
— Само собой, — усмехнулся Джон, — не просто же так я покорял водосточную трубу и резал магически ядовитый плющ.
Я перевела взгляд на руки Моргана и ахнула.
— Джон! Твои руки!
Его ладони покрылись жуткими красными пятнами — как от ожогов.
— Сам виноват, — хмыкнул он, переплетая пальцы в замок, — легкомысленно поступил, что не надел перчатки, или перевязал бы какой тряпкой. К утру всё пройдёт. Не переживай.
Я горестно вздохнула. Мне стало его ужасно жалко.
— Сильно болит?
Он мягко мне улыбнулся.
— Не болит. Немного жжёт. Поверь, дорогая, на самом деле ничего страшного не произошло. Бывало, получал травмы похуже, а это — мелочь, — спокойно разъяснил Джон.
Я не поверила, но сделала вид, что всё в порядке.
— Почему-то меня никогда плющ не жалил. И дядю тоже. Да и слуг он не трогал, — пробормотала озадачено.
Джон рассмеялся.
— Что ты знаешь об этом плюще? — поинтересовался он с хитринками в голосе.
— Ну-у-у-у… — протянула задумчиво. — Его очень сложно вывести.
— Ясно, — кивнул Джон и снисходительно улыбнулся. — Именно этот вид плюща твой дядя выбрал не просто так. Он называется «плющ бессмертный». И да, вывести его практически невозможно. Если, конечно, не спалить его дотла. Но на самом деле, как защитник, он хорош.
— Ага, хорош защитничек, — фыркнула я. — Того несостоявшегося убийцу он совсем даже не остановил.
— Я говорил про защиту иного рода, — произнёс Джон и кивнул на шкатулку. — Он умеет хорошо скрывать и защищать то, что вверит ему хозяин. И обжёг он меня лишь по причине, что я нашёл его маленькую тайну. А так бы он меня не трогал. Вот и весь секрет.
— Да-а-а? Так может, там в стенах дядя спрятал не только эту шкатулку?
Джон ничего не сказал, а я надолго задумалась.
Первым делом, когда оказались в доме, бросилась не шкатулку открывать, а оказывать первую помощь супругу.
— Насколько знаю, оливковое масло должно помочь, — произнесла с интонацией знатока, выливая масло на чистую мягкую ткань.
— Поможет, — подтвердил Джон и с удовольствием протянул мне свои жуткие руки. Помимо красноты его ладони теперь ещё и распухли.
— Какой кошмар, — покачала головой и очень осторожно, чтобы не причинить лишней боли, принялась смазывать кожу. — Ничего-ничего, сейчас мы тебя поправим.
— Ради твоей заботы я готов целиком обваляться в плюще в поисках кладов, — серьёзно прошептал супруг.
И такой проникновенный взгляд был у него, что я ощутила, как лицо начинает гореть и, наверное, уже стало алым.
Закончив обработку ладоней, на деревянных ногах прошествовала за шкатулкой. Мы заперлись в спальне. Джон проверил окна, зашторил их. Залез в камин для надёжности. В камине никого не оказалось. Потом запер дверь на ключ и кивнул мне, мол, можно.
Развернула шарф и поставила драгоценность по центру кровати.
— Ну что, открываю? — чуть дрожащим голосом спросила Джона.
Прежде чем разрешить открывать, он поводил над ней рукой.
— Магией так и фонит, но никаких «вредных» и опасных импульсов не ощущаю, — заключил супруг. — Открывай. Не бойся.
Облизнула губы и медленно, словно боясь спугнуть некое чудо и волшебство, кончиками пальцев поддела два замочка, что находились по бокам. Они нехотя поддались. Потом отщёлкнула и главный замок. Замерев на секунду, задержала дыхание и наконец, открыла шкатулку.