Граф Андон слыл мерзавцем не просто так. В принципе я была равнодушна к сплетням, смешкам за спиной и новостям в газете о моём моральном облике, которому не стоит следовать юным леди. Да. Но если говорить честно, я хотела так думать, что равнодушна. На самом деле я близко воспринимала негативные отзывы о своей персоне. И об этом расскажу чуть позже, а пока…
День после прихода приставов я посвятила сборам. Нет, обычные вещи меня мало волновали, зато не хотелось, чтобы за бесценок продали мои личные драгоценности, ценные дядины картины, книги, редкие вазы, скульптуры, антикварную посуду… А чего стоят напитки из погреба!
Утварь собирала миссис Хедсон вместе с остальной прислугой, которая была за меня, и все решили помочь и собрать всё самое-самое, то есть, весь дом, а мистер Леви только что стены не отколупывал. Да, как вы поняли, приставы не произвели опись моего имущества, и дом не стали осматривать. Джон сослался на какие-то законы, правки, статьи и прецеденты нашего королевства, о существовании которых я до сего дня и не ведала! Хотя не каждый день к тебе приходят с официальным уведомлением, что лишают всего имущества, и ты ещё должна останешься. В любом случае, мой супруг оказался подкован всесторонне и приставы вняли его словам. Я подписалась в получении уведомления и должна через три дня предоставить приставам доступ в дом для этой самой описи, потом поехать с ними и показать квартиру в городе. От одной мысли у меня зубы сводит, руки в кулаки сжимаются и хочется убивать!
Имущество из дома решено было разделить и спрятать в домах мистера Леви и миссис Хедсон. Они сами предложили свою помощь. Ясно ведь, что оценивать редкие вещи будут по самой минимальной цене, и в случае необходимости мы сами продадим дороже. Джон сказал, что в этом случае свяжется с одним надёжным человеком, но не сейчас. Пока он просил меня не паниковать, стиснуть зубы и немного потерпеть, он всё выяснит.
Я снова решила довериться мужу. Без него я бы расклеилась и не знаю, что делала бы… Вот весь день мы и занимались сборами, а Джон вёл переписку с нужными, по его словам, людьми. Ночью он не спал и продолжал работать. Слуги по темну увозили вещи из моего дома, чтобы надёжно спрятать.
Я тоже не могла уснуть и маялась жуткими мыслями, рисовала в воображении самое ужасное своё будущее. Уснула лишь под утро от усталости. Пёс и коты обложили меня, видимо пытаясь успокоить мою перевозбуждённую нервную систему. Пробудилась от их шевелений и толкотни, но всё равно ощущала тепло и любовь пушистых питомцев. Не сбежали, как всегда, а в кризисный момент решили по-своему поддержать.
Погладила котов, собаку и даже не приводя себя в порядок, лишь надела халат и спустилась на первый этаж. Холл был заставлен коробками, коробочками, коробуськами и корбищами. И это ещё слуги очень многое увезли. Обозрев ценное имущество, мой взгляд упал на столик для корреспонденции. Я увидела утренний выпуск, и на первой же полосе пестрела моя физиономия. С остервенеем схватила газету и начала читать статью. У меня волосы зашевелились, и вьющиеся пряди чуть не распрямились от прочитанного.
Что ж, первый шок прошёл, но зато ясно одно — теперь я окончательно являюсь «персона нон грата» для высшего общества. Граф Андон позаботился, чтобы все узнали о моей ситуации. Вырвала лист со статьёй, скомкала газетную бумагу в кулак и направилась со всей решимостью в кабинет.
Супруг так и не ложился и выглядел уставшим, но, кажется, он что-то придумал. Или нашёл. Или нашёл и придумал.
— Свинья Андон уже пожаловался газетчикам и обо мне написали статью! —
воскликнула гневно и потрясла зажатой в кулак статьёй. — Меня высмеяли,
окончательно опозорили и завуалировано обозвали дурой!
Джон устало потёр лицо ладонями, потом кивнул и произнёс:
— Не переживай. Это всё мелочи. Лучше сядь, у меня есть важные новости.
Тон супруга был настолько серьёзным, что мне стало не по себе.
— Святые угодники, ты пугаешь меня! — выдохнула страшным голосом и плюхнулась в кресло напротив.
Джон побарабанил пальцами по столу и заговорил размеренным тоном, делая акценты на самом главном и при этом сглаживая особо острые углы.
— Благотворительный фонд в пользу редких видов животных тебе уже знаком.
— Пффф! — ударила по коленкам. — Да они должны были получить наследство дяди! Конечно, я об этих мошенниках знаю! Но причём тут они?
Супруг откинулся в кресле.
— Учредители фонда держат свои имена в строжайшем секрете, но я выяснил, кто управляет этой сомнительной организацией. И да, ты абсолютно права, о животных они вспоминают только во время сбора средств и в рекламных буклетах.
— Ого, и кто же там сидит? — я даже рот приоткрыла, стараясь не пропустить ни единого слова.
— Не поверишь, дорогая, но всё семейство Андон, — хмыкнул Джон, наблюдая за моей реакцией.
У меня даже лицо вытянулось.
— Вся семейка? — переспросила для ясности. — И больше никого? А мой дядя? Он ведь там какие-то дела проворачивал.
— Граф Ловли, как и другие уважаемые и серьёзные люди, имел с этого фонда небольшие проценты, но они там по сути никто. Их обязанностью является приобщать к сбору средств как можно больше людей из различных слоёв общества. Самое интересное, фонд по документам чист, как первый снег и стабильно платит все налоги.
— Ещё скажи, что реально животных спасает, — фыркнула я.
Джон невозмутимо пожал плечами.
— Вполне возможно, отдаёт для отвода глаз какие-нибудь небольшие суммы. Но это не всё. Ты имеешь представление, чем именно занимается этот фонд?
Навострила ушки.
— Мммм… Собирает деньги и распихивает по карманам? — предположила самое очевидное.
— Семья Андон очень богата даже по меркам короля, — медленно произнёс Джон, чтобы я осознала каждое слово. — И деньги для них не имеют значения.
— Тогда я не понимаю… — проговорила хмуро.
Джон подался вперёд и прошептал:
— Благотворительный фонд — прикрытие. На самом деле там занимаются исследованием и изготовлением артефактов, которых ты не найдёшь даже на чёрном рынке. Предполагаю, что семья Итана, да и сам лорд Итан пытаются добиться создания черномагических артефактов. Что хотят получить люди, пресытившиеся богатством?
— Что же?
— Абсолютная власть — это самая прекрасная и сладкая любовница, моя дорогая. Возможно, попутно разрабатываются и другие серьёзные артефакты, но скорее всего, они пытаются получить именно артефакт власти.
— И каким же образом он будет работать, если у них получится создать такой предмет? И как думаешь, наш король знает?
— Монарха уж точно не посвящали. А принцип работы довольно прост —
подчинение массового сознания. У меня предположение, что именно так должен работать артефакт — подчинять людей и внушать им нужные мысли и идеи. Эти люди будут выполнять любые приказы.
У меня глаза стали как плошки.
— Это ужасно! — прошипела я. — Неужели дядя не знал? Или знал? Но почему мне ничего не сказал?
Потом схватилась за голову, потёрла виски и спросила:
— А что с тем проектом на болотах?
— Всё по порядку, — произнёс Морган и протянул раскрытую ладонь.
Вложила свою ладошку в его и сразу ощутила себя намного спокойнее.
— Думаю, граф Ловли, как и другие, дали клятву о неразглашении. Я уверен, что члены фонда знали и знают о нелегальной деятельности, знают об артефактах, но не абсолютную правду, — поделился своими мыслями супруг. — А вот те самые болота, где якобы планировалось строительство, и не такие уж и плохие.
— В смысле? Что хорошего может быть в болотах? — скривилась я.
— Например, запрещённая добыча редкой болотной руды, — снисходительно улыбнулся Джон.
У меня заработал мозг. Но я не ничего не знала о болотной руде.
— Болотная руда? — переспросила удивлённо. — Это ещё что за зверь? И почему я впервые об этом слышу?
— Болотная руда ценна своими редкими свойствами, Элизабет. Из неё получаются самые лучшие артефакты. Если добыть большое количество руды, то можно заполнить артефакт колоссальным количеством энергии, и он не расколется и не подведёт. Артефактов из этого материала осталось немного — какие-то были уничтожены, какие-то утеряны, но у кого они имеются — хранятся как наивысшая драгоценность. Очень давно, ещё до нашего с тобой рождения, всеми королевствами было решено остановить добычу руды в прежних масштабах и добывать лишь по необходимости. Её очень мало и каждый грамм на вес золота…
— Значит… — поверьте, мозговая деятельность — дело хлопотное, — Итан провернул афёру с невозможностью построить дома или что они там собирались для отвода глаз строить. Выплатил всем инвесторам их вложения, да ещё с процентами, чтобы рты не раскрывали. И так как мой дядя был главным во всей этой затее, пришлось меня выпнуть из прибыльного дела, как наследницу, и сделать банкротом!
— Всё так, Элизабет, — подтвердил мои мысли Джон.
— Вот же сучий потрох! — не сдержала ругательств. Стукнула кулаком по столу и, глядя на супруга, процедила: — Но мы же докажем, что я белая и пушистая, а он…
— Сучий потрох? — улыбнулся Морган. — Да, Элизабет, мы растопчем и размажем графа Андона.
— И его семейку, — оскалилась я. Потом приняла заговорщицкий вид и спросила:
— Так что ты придумал?
— Не гони лошадей, дорогая, — сделался супруг снова серьёзным.
— Только не говори, что мой дядя ещё замешан в каких-то аферах! — воскликнула, хватаясь за голову.
— Нет, дело не в афёрах, — вздохнул Джон. — У меня нет доказательств, но имеются предположения, что за отравлением и вторым покушением стоит как раз семья Андон. Им выгодна твоя смерть, Элизабет. Ведь в этом случае, всё имущество, все права на проекты переходят фонду.
Стиснула зубы и прошипела:
— Я подожгу их в собственном доме! Сволочи, какие же сволочи они!
Посмотрела на супруга несчастным взглядом и произнесла:
— Ну как так можно, а? Они до безумия богаты, даже король давится от зависти! Куда им ещё? И ведь самое страшное, они идут по головам, Джон! Я даже боюсь представить, сколько на их руках крови и сгубленных жизней.
«Убийцы!» — подумала в бессильной злобе.
— Это всё лирика, Элизабет. И философствовать можем долго, — произнёс супруг спокойным тоном, но была в его голосе какая-то шипастая иголочка и его глаза цвета зелени злобно вспыхнули: — Пусть власти описывают имущество и делают свою работу, ты главное, не психуй. Держи себя в руках, Элизабет и будь спокойна, даже если внутри бушует ураган, договорились?
Я обняла себя скрещенными руками за плечи и поёжилась. Вдруг стало холодно и неприятно.
— А если я не хочу держать себя в руках? Если мне больно от осознания, что какой-то жирный урод приберёт всё наследие Ловли к рукам? — мой тон прозвучал жалко и как-то уж слишком по-детски.
Тяжело вздохнула и сказала:
— Да… Я верю, что ты сможешь всё урегулировать. Я буду спокойна, Джон. Обещаю.
Супруг поднялся со своего места и приблизился ко мне. Коснулся моих волос, потом провёл пальцами по щеке и сказал:
— Граф Итан тщеславен и хвастлив. Уверен, вся его семья такая же. У меня есть замысел, как уложить на лопатки эту семейку. Ты получишь признание и наконец, никто не станет больше покушаться на твоё законное наследство. Комиссары получат серьёзную работу и возможность крупного повышения. А корона и вовсе выдаст тебе орден за содействие. Ведь я уверен, что Его Величество не знает о разработках, что проводит фонд и уж тем более его не посвятили о богатых болотах.
Я улыбнулась мечтательно.
— А ещё, это же такая сенсация! Раскрыть махинации и вывести на чистую воду мерзавцев! Вот тогда все узнают, кто такая Элизабет Морган-Ловли!
Джон рассмеялся и погладил меня по голове, как смышленого котёнка.
— Но для этого нам нужно провернуть весьма опасное представление, — серьёзно произнёс супруг.
— Какое? — оживилась я и взяла ладони Джона в свои.
— Граф Итан жаждет твоего падения, Элизабет. Но ещё больше он жаждет, что ты осознаешь, какой он благодетель, если ты… придёшь к нему с повинной головой и станешь умолять… — буквально выплюнул супруг. Его лицо исказилось в злобной гримасе. Видимо, живо представил, как выпотрошил бы жирного графа.
— Риск — дело благородное, Джон, — сказала, глядя на ожесточённого супруга, и погладила большими пальцами его шершавые, но такие сильные и красивые руки. — Я правильно тебя понимаю, что мне следует претвориться жертвой и разыграть всю гамму чувств и изобразить всё то, что он желает видеть и слышать?
Джон поднял меня с кресла, прижал к себе очень крепко, что я едва не задохнулась. Я обняла крепкую шею и положила голову ему на грудь. Супруг зарылся лицом в мои растрёпанные волосы, а руки его обняли меня, казалось, за каждый участок тела, сжимая выступающие формы, а потом глухо выдохнул:
— Да, Элизабет… Нужно, чтобы ты выманила из него признание: о фонде, о болотах. Артефакт запишет каждое его слово… — в его объятиях появилась некая обречённость. — Дорогая моя жена, это практически флирт со смертью. Скажи, что ты не согласна, и я придумаю что-то другое…