— Сегодня отправлю письмо модисткам и обувщику‚ чтобы приехали как можно скорее и сняли с тебя мерки, — произнесла вслух, записывая в блокнот планы на день и одновременно поедая овсянку с ягодами.
На Джона при этом не смотрела, я была сосредоточена на планировании.
— Потом обязательно решим вопрос с магическим почтовиком, должен быть хоть один незарегистрированный у дяди… Но до этого разберусь с нотариусом… — продолжала проговаривать список дел и вносить их поочередно.
Потом написала: «Обязательно сегодня уничтожить труп». И тут же спохватилась.
— Чёрт, — ругнулась сквозь зубы и круговыми каракулями зачеркнула обличающее предложение.
— Ваши светлости, доставили утреннюю газету, — оповестил мистер Леви.
Газета! Подняла взгляд на Джона, что сидел напротив меня за длинным столом, и поразилась устроенной им идиллии. Плотный второй завтрак уже был съеден, и теперь Морган одновременно делал три дела: пил вторую чашку кофе, почёсывал за ушами то одного, то другого кота и разворачивал принесённую дворецким газету. Отодвинула от себя тарелку с овсянкой, захлопнула блокнот и побежала к Джону.
— Что там? — воскликнула нетерпеливо.
Но Джон не среагировал, лишь коты недовольно заворчали, когда он прекратил их чесать. Супруг внимательно читал какую-то статью на первой полосе и молчал.
— Джо-о-он, — протянула я и встала у него за спиной, уткнувшись взглядом в газету.
На целую страницу была опубликована статья не о том, за кого я вышла замуж, не о том, что моим супругом стал опальный маг и смертник, обсуждалось моё платье! Какой-то тупица написал, что ужаснее невесты не видел наш славный город Флористдейл, и даже во всём королевстве Критании не было такого отвратительного бракосочетания, как вчерашнее событие!
— Что? Какой ужас! — вскричала я и вырвала из рук Джона газету.
— Элизабет, я думал, ты готова к утренним новостям, — грустно улыбнулся мужчина.
Джон сделал попытку вернуть газету, но я вцепилась в неё как в родную и начала жадно читать мерзкую статью, вслух с сарказмом зачитывая отдельные фразы:
— «Когда-то красивая девушка и леди с солидным приданым, графиня Элизабет Ловли, вчера вышла замуж и поразила всех своим ужасным видом. Что произошло с леди Элизабет? Сейчас мы вам расскажем. К удивлению высшего общества леди вышла замуж в платье, напоминающее жёваный зефир. Как уважаемая девушка согласилась на столь отвратительный выбор? Такой вопрос вчера задавали все леди, присутствующие на церемонии, которой, к слову сказать, не было. Достопочтенные гости оценили платье невесты, как вульгарное и абсолютно непраздничное. Знатоки отметили также, что и причёску с макияжем графиня сделала не по моде, словно она решила скопировать чью-то бабулю…»
Посмотрела на Джона и рявкнула, с остервенением сжимая газету:
— Это всё мамаша Милтон! Это она заказала отвратительную новость! Знала, что меня не оскорбит статья о выборе жениха, но оскорбит вот эта мерзость! Джон, меня назвали уродиной!
Я едва не зарыдала. Такого унижения я не ожидала. Джон сложил руки на груди и спокойно спросил:
— Что ещё пишут?
Шмыгнула носом, всхлипнула, но Джон никак не отреагировал. Тогда опустила взгляд на газету с таким видом, будто в моих руках находился огромный ком из шевелящихся червей и зачитала дальше:
— «Но не внешний вид леди Ловли стал причиной её падения в глазах всего общества, а низкий, буквально кричащий о её недопустимости поступок: Элизабет Ловли бросила практически у самого алтаря прекрасного и уважаемого виконта Джайса Милтона, променяв знатного юношу на… Вы не поверите, но леди Ловли выбрала себе в спутники жизни некого Джона Моргана — мужчину, приговорённого к казни! Моветон! Мы ещё не успели окончательно навести о нём справки, но всем вам однозначно известна такая личность как герцог Картиаравийский. Да, да, зрение вас не подводит, именно герцог Картиаравийский, подданный соседнего с нами королевства Троарнаш, племянник самого короля Дорана Первого, могущественный маг и стал супругом леди Ловли. Герцог Картиаравийский и есть тот самый смертник — Джон Морган. Нам стало известно, что герцог был лишён титула, всех званий, его имущество конфисковали, магию заблокировали, и его самого приговорили к казни. Очевидно же, что Его Величество Доран Первый не стал бы принимать столь радикального решения, не будь на то оснований. По известным данным, герцог был обвинён в измене короне и бесчисленных убийствах. Ужасно… Его казнь должна была состояться позавчера на шоу смертников, что проводится в нашем королевстве и нашем городе, куда, непонятно каким образом занесло леди Ловли. Неужели судьба? Леди Ловли спасла бывшего герцога от смерти и приобрела, таким образом, супруга. Отныне леди Элизабет Ловли… просим прощения, леди Морган, именуют в обществе как леди Неблагоразумие и все дома закрыли перед ней свои двери. Никто больше не желает иметь ничего общего с женой изменника и самим изменником. Да, по закону, тот кого спасли на шоу смертников, становится свободным, но с ограничениями, наложенными на него, точнее сказать, магию Джон Морган вернуть не сможет, как и свой титул, богатства и расположение дяди — короля Дорана Первого. Что ж, в этой ситуации мы можем лишь посочувствовать леди Морган и пожелать ей счастливой семейной жизни, ведь браки со смертниками по тем же законам не расторгаются…»
Стиснув зубы и сузив глаза, гневно посмотрела на Джона и прошипела:
— Я давно говорила Роберту, чтобы он прекратил выпускать вечернюю газету и перенастроился на утренний выпуск, но не-е-ет он решил не вступать с конкурентами в гонку! И вот он результат!
Бросила газету на стол и яростно заходила по столовой.
— Роб бы такую гадость никогда не опубликовал! И Аманду Милтон не стал бы слушать ни за какие деньги!
— Мы знали, что будет непросто, — заговорил, наконец, Джон, поглаживая довольных котов. Пёс тоже признал в Моргане хозяина и развалился у его ног, блаженно закрыв глаза и открыв слюнявый рот. Я вздохнула и потёрла виски, от всплеска эмоций заболела голова.
— Знаю, — сказала, признавая напрасной свою вспышку гнева. Зря только растрачиваю свои нервы. — Роберт напишет другую статью, хотя вряд ли она поможет нам. Что ж, они все приползут к нам, когда ты вернёшь своё честное имя, Джон…
— Вот об этом мы и говорили, — улыбнулся он мягко. — Ко всему прочему не стоит забывать и о попытках тебя убить. Это важнее любого мнения высшего общества, званых балов и нарядов.
Села рядом с Джоном, положила голову на сцепленные ладони и сказала:
— И откуда ты такой спокойный и мудрый взялся?
Он лишь хмыкнул и тогда я сказала:
— Ладно, тогда пока нотариус отдыхает, займусь письмами модисткам…
— Не стоит, — остановил меня Джон.
С недоумением посмотрела на него.
— Почему? Тебе что, не нужна одежда, обувь, аксессуары?
— Нужна, но модистки и обувщики ответят на твои письма отказом. В лучшем случае. В худшем — проигнорируют, но зато с удовольствием посплетничают со своими клиентками.
— Вот же гадство! — фыркнула я. Джон был прав. Я теперь леди, с которой не в почёте иметь хоть какие-то дела. Все берегут свою репутацию и не захотят пачкать её моим новым именем. — И что же теперь делать? Я ведь тоже хотела обновить гардероб…
Стало грустно. Деньги есть — платьев нет… Зачем тогда жить? Но Джон не позволил мне долго грустить.
— Есть много талантливых людей, которым не достаются заказы от важных персон. Они либо работают на дизайнеров, либо сами шьют за жалкие подачки и практически не живут, а выживают. Нужно найти этих умельцев и предложить им работу. Ты откроешь новые имена в море моды…
У меня тут же внутри загорелся энтузиазм. Действительно! Дались мне эти модные дома! У меня Эмилия шьёт лучше многих других, да и помощниц набрать действительно можно из тех, кто работает, чуть ли не за «спасибо»! Мастеров по обуви, шляпкам и прочих-прочих-прочих найти будет проще простого!
— Джон! Ты — гений! — воскликнула радостно, бросилась мужчине на шею и запечатлела на его губах поцелуй.
Утро, наконец, перешло в день и на втором ударе дядиных старинных часов в гостиной соблаговолил явиться нотариус с папкой под мышкой, стареньком монокле на один глаз и видом настолько напыщенным, словно он являлся как минимум богом.
Я сидела в хозяйском кресле у камина, развёрнутого слегка, чтобы видеть гостя. Джон поднялся с дивана и поприветствовал господина Гранда, будто он великая персона — важнее любого короля, ещё посетовал и извинился, что мы не получили телеграмму и не встретили важного господина как подобает. Но на самом деле мы так хотели не ударить в грязь лицом… Простит ли нас достопочтенный муж?
Я едва сдержала серьёзное выражение лица, хотя хотелось вставить что-то колкое, едкое и посмеяться заодно. Хорошо, что Морган взял на себя переговоры. А ведь видно дворцовую выправку и знание этикета, ещё и умение говорить. Я бы никогда не смогла так красиво и достойно извиниться и при этом выглядеть не жалкой соплёй, а умудрённой опытом женщиной. М-да. Не дипломат я, совсем не дипломат. А вот Джон умеет налаживать отношения. Нотариус от красноречия Джона тут же подобрел и даже один раз улыбнулся, что на моей памяти с мистером Грандом в принципе не случалось.
Слуги маячили у двери, поджидая, когда я дам команду подавать блюда в столовую.
— Право, милорд, поначалу я сильно расстроился, узнав, что меня никто не ждёт, — покачал он головой и, прищурившись, глянул в мою сторону с сильным подозрением, будто всё я знала, телеграмму получила и специально не стала готовиться к его приезду. Гад.
— Хотя теперь не сомневаюсь, что произошла ошибка, — добавил он, всё ещё косясь на меня. — И я рад, действительно рад, что племянница моего дорогого друга теперь в надёжных руках. Вы мне с первого взгляда внушили доверие, лорд Морган. Вижу, что ты вы человек слова и характера. И выправка военная чувствуется. Служили?
— А как же, — чуть грустно улыбнулся Джон. — Королевская гвардия. Полк дворцовой кавалерии — «Огненные мечи».
— Ох, так это же не наше королевство, — произнёс удивлённо господин Гранд. — Вы, получается, подданный соседнего королевства — Троарнаш.
Хорошо, что нотариус газету ещё не читал. Джон никак не прокомментировал слова гостя и обратился ко мне:
— Дорогая, распорядись, чтобы подали обед. Как говорят на Троарнаше — несмотря на дела, нужно пойти и пообедать.
— Замечательно говорят! — оживился нотариус. — Тогда, после обеда и подпишем все оставшиеся бумаги. Я должен передать ключи от сейфов и дать последние наставления лорда Ловли… Пусть душа его найдёт покой в царстве небесном…
— Аминь, — сказала с лёгкой издёвкой в голосе и поймала предупреждающий взгляд супруга. Да молчу я, молчу.
Но что там ещё за наставления? Опять какие-то дядины издевки? И так условия выставил дурацкие, так и не успокоился ещё?
— Я бесконечно рад, что могу пообедать, отужинать и даже пожить в чудесном доме, где обитает молодая и прекрасная семья. Лорд Морган, вы даже не представляете, как я устал от стай стервятников, в которых превращаются семьи после смерти их главы. Они слетаются даже из самых дальних уголков планеты, дабы урвать свой клочок мяса.
Из длинной тирады Гранда я услышала самое главное — он собирается пожить у нас?! Ну уж нет! Никаких гостей! У меня тут труп! Непонятные дела творятся, не хватало всяких противных нотариусов! А то составит компанию моему несостоявшемуся убийце!
Не передать словами, каких усилий мне стоило сдержаться и не высказаться прямо сейчас по поводу желаний господина Гранда. Помог Джон — погладил меня по руке и взглядом словно сказал: «Не психуй, всё решим. Каждому слову — своё время». И я отдала бразды правления своему супругу. Пусть он и разгребается с нотариусом.
Обед прошёл как-то мимо меня. Морган и Гранд вели увлекательную друг для друга беседу. К моему удивлению и даже изумлению нотариус оживился, даже несколько раз смеялся над шутками Джона и с аппетитом поглощал вкусно приготовленный обед. Эксцессов не возникло. И, слава богу. Служанка, которая попала под подозрение — вела себя нормально. Это со слов миссис Хедсон. Но она продолжала за ней наблюдать. Наконец, обед был завершён, и мы всей счастливой троицей направились в кабинет.
Джон продолжил вести себя по-хозяйски, что, собственно говоря, полностью устраивало господина Гранта. Он ведь в принципе не признаёт женщин как существ, умеющих разумно мыслить и, видя, что я вся покорно-спокойная, зауважал Моргана ещё больше. Чую, будь на месте Джона Джайс, нотариус бы вредничал. Кстати, как там мои друзья? С утра после переделанных дел, я разослала несколько писем, в том числе Эмилии и Джайсу, написав им шифрованый текст, а то знаю, Аманда Милтон обязательно их прочтёт. И вряд ли отдаст… Ещё немного взгрустнула, что так и не получила писем от других знатных семей, фондов и даже салоны красоты и дома моды смолчали и никто не прислал даже жалкой открыточки с поздравлениями и пожеланиями счастливой семейной жизни.
А ведь раньше даже просто так слали открытки и маленькие подарки с пожеланиями отличного дня, или недели… Все отвернулись от меня.
Ну и чёрт с ними!
— Итак, нам осталось уладить совсем немного… — заговорил мистер Гранд, заняв кресло у стола. В хозяйское кресло сел Джон. А я плюхнулась на диван и стала ждать, когда он закончит, и я с огромным удовольствием выставлю нотариуса за порог своего дома.
— Моё мнение, что завещание достойно порицания, но при этом абсолютно законно, — произнёс нотариус, вынимая из папки огромную кипу бумажек и бумажечек. — Нужно подписать эти документы… Элизабет?
— Да, конечно, — изобразила счастливую и глупую барышню, изящно поднялась и продефилировала к креслу рядом с господином Грандом.
Взяла протянутые Джоном перо с чернилами и продолжая улыбаться, сладкоголосо пропела:
— Где подписать, господин Гра-а-анд?