г. Майами, Бриквелл-авеню, офис студии Form & Flow.

Джош слышал, как ее каблуки отстукивают ритм по коридору, быстро стихая в гуле рабочей суеты. И как только это случилось, на Праймера вновь обрушилась гнетущая тишина.

– Вы просили финансовый отчет, – дрожащим голосом произнесла Петти, директор экономического отдела.

– Закрой эту чертову дверь и скажи коротко: что в нем? – отвернувшись, спросил Джош.

– Все в порядке. Мы преодолели трудности прошлых…

– Петти! – рыкнул Джош. – Мы договаривались, что об этом никто не должен знать!

– Простите, я думала, что могу сказать открыто, находясь у вас.

– Что ты слышала из нашего разговора с Са…Уильямс? – твердо спросил босс, усевшись в рабочее кресло.

– Я не…– потупив взгляд, произнесла женщина, прижав папку с отчетом, будто щит.

– В том и дело, – вдруг тихо процедил начальник. – Даже у стен есть уши, а теперь и глаза.

Он резко придвинулся к столу и толкнул в угол папки с проектами, однако не рассчитал силы, и вскоре они вместе органайзером с грохотом обрушились на пол.

– Оставь отчет и уходи, – потребовал босс, напряженно поглаживая лоб.

Петти, с радостью отпущенного на волю заключенного, положила бумаги на край и пулей вылетела из кабинета.

Кретин! Полный, беспросветный кретин! – слова, сказанные Саре, мощным импульсом бились о череп изнутри. – Как я мог сорваться? Да еще при всех! Где мое достоинство, мать твою?

Джош всегда умел держать лицо. Хладнокровие было его доспехами, а расчет – оружием. Но теперь он разбрасывал бумаги и орал, как обиженный ребенок, которому не купили игрушку.

Сперва Праймер попытался взять себя в руки, выстроить привычную стену из логики и обдумать дальнейшие ходы. И преуспел на какое-то время. Отчет с длинными таблицами, расчетами и цифрами, которых обычный человек никогда не встречал в жизни, заслонили собой все остальное. Но стоило последней странице превратиться в пустое безликое пятно, неприступная крепость пала. И оказалось, что снаружи, не прекращаясь ни на миг, бушевала почти животная потребность быть рядом с Сарой.

Не с директором Сарой Уильямс и даже не с талантливым дизайнером, а именно с ней – девушкой, которая всегда смотрела на него со странным обжигающим пониманием.

Следом появилась вина за прошлое утро и очередную лекцию вместо завтрака в ее нелепой маленькой кухне. За сообщение с просьбой нового шанса и ледяное противостояние вместо сотрудничества. За трусость и ложь, стоящую поперек горла. И за этот срыв, когда он должен был похвалить Сару за самостоятельность и желание выполнить задание на самом высоком уровне.

Я бы сделал так же на ее месте. Не стал бы даже вчитываться в список. Клиент редко знает, что конкретно хочет, особенно если его требования не совпадают с мыслями.

Джош вскочил и начал судорожно ходить по кабинету, то останавливаясь у окна, то хватаясь за пачку сигарет. С тех пор как Сара перестала покидать его голову, привычка, которая обычно служила основой для завязывания личных контактов, окончательно превратилась в тяжелую зависимость. Только этот едкий дым с горьковато-пряным запахом отныне мог успокоить нервы и настроить Праймера на рабочий лад.

Глория такая же, как Сара. У них в башке какой-то хаос! Это и пугает…потому что, оказывается, этого мне и не хватало… Дерьмо!

Наконец, все стало ясно, как этот удушливый день.

Я потеряю студию, если так продолжится. И окончательно потеряю ее. То, что Уильямс делает – сигнал. Она сбежит отсюда при первой же возможности, а я, как конченный мудак, сам “вызову ей лифт”.

Вдруг в дверь снова постучали, нарушив размышления Джоша.

– Да, – прохрипел он, не поднимая головы.

Это была Пейдж. Она принесла кофе, которого босс не просил, с одной лишь целью – понять, что здесь произошло. Поставив чашку перед Джошем, она изобразила беззаботную улыбку, что сильно контрастировала с ее тяжелым люксовым макияжем.

– У тебя усталый вид, – промурчала брюнетка, склонившись так, чтобы глубокий вырез алого жакета удачно выделил грудь, а юбка обнажила подвязки ажурных чулок. – Я могу чем-то помочь?

Праймер знал, что секретарша понимает под этим словом, и поднял на нее внимательный взгляд. Ее образ сильно отличался от естественной, но яркой Сары. Гладкие черные волосы переливались в лучах утреннего солнца. Губы, подкрашенные в тон длинных ногтей, кричали, что внешность – ее самый ценный актив. А отточенные механические движения ртом и бедрами – единственное, на что она была пригодна, кроме ответов на звонки и подачи кофе.

Казалось, он помнил каждый миг, когда она опускалась на колени с готовностью выполнить любое, даже самое мерзкое желание босса. То, с какой методичной точностью ее язык скользил по его плоти, неизменно возбуждало его низменный порыв. В стремлении забыть все, что так долго терзало его, Праймер отъехал от стола и развел колени…

А затем с надрывным рыком произнес: “Уходи”.