г. Майами, путь к пляжу Саут-Бич.

Дождь отступил так же внезапно, как и начался. Асфальт блестел, отражая неоновые огни вывесок и фар проезжающих машин. А пикап Соула, казался единственным ярким пятном во всем городе. Юноша вел его одной рукой и время от времени, посматривал на Кристу. В то время как она перебирала пальцы от волнения и несмело улыбалась.

Впервые девушка ощущала такой покой и безмятежность. Словно Соул мог оградить ее от любых ударов судьбы. Даже прошлое, что преследовало Кристу день и ночь, отступило, оставив волнующий привкус недосказанности.

Девушка попросила отвести ее на пляж не случайно. С одной стороны, это место хранило в себе память тягостных событий, однако, они шли вровень с короткими моментами счастья, которые Криста мечтала снова воплотить в жизнь. Отныне Саут-Бич стал для нее символом возрождения надежды. Пусть глупой и наивной, но такой необходимой в этот миг.

Проехав место, где состоялся неприятный разговор с Итаном, Соул непроизвольно напрягся. Мысль об угрозах, которые бывший друг так дерзко бросал в сторону Кристы, злила, а следом отступала под натиском неприятной догадки. Он чувствовал, что в ту ночь соперник сорвался не просто так, и испытывал долю вины за это.

– Все в порядке? – вдруг спросила спутница, заметив, как юноша сжал руль и сдвинул брови.

– Просто думал. Не бери в голову, – ответил он.

Вскоре пикап свернул к знакомой стоянке. Свет фар ярким бликом прокатился по металлическому ограждению, а мотор, прежде чем раствориться в шелесте океана, издал свой последний рык.

Сегодня берег был неспокоен. Высокие волны острыми пиками приближались к пляжу и с силой обрушивались на песок. Прохладный ветер гулял вдоль кромки воды, временами качая опоры сложенных зонтов в общественной зоне. И вся атмосфера кричала, чтобы нежданные гости скорей уезжали домой или нашли более закрытое место для прогулки.

Соул считал этот призыв первым. Выйдя из машины, он поднял ворот влажной толстовки и поежился.

– Слушай, Крис, – он приоткрыл дверь со стороны пассажирского кресла. – Погода – дрянь. Может…

– Нет, я решила, что хочу именно сюда, – настаивала девушка.

– Почему? Что здесь особенного?

Криста осторожно отодвинула Соула и вышла. А ее глаза просияли огоньком благодарности.

– Здесь я познакомилась с тобой.

– И здесь же хочешь попрощаться. Так? – предположил спутник.

– Нет, – девушка опустила смущенный взгляд. – Сказать: “До свидания”.

Соул был потрясен тем, что за несколько дней обрел человека, для которого разлука была столь безрадостной. Он и сам не хотел покидать Майами, но ничего не мог сделать, кроме как подчинится воле судьбы и договоренности с Итаном.

Пока по городу расползались слухи о возможном убийце, а школа наполнялась пересудами за спиной, Соул методично жег мосты. Написал заявление на увольнение, провел последнее занятие с учениками, передав их другому инструктору. И собрал вещи, что вместились в небольшую дорожную сумку.

Она уже ждала его у входа, а на кровати спал другой парень. Так что этой ночью ему некуда было пойти, кроме тайного места, где он проводил много времени в одиночестве.

Им была спасательная вышка, стоящая в центре пляжа. Она представляла собой двухъярусную деревянную конструкцию с закрытой смотровой площадкой. Широкое окно в одной из стен выходило на бесконечную синеву океана, а форма крыши позволяла свободно видеть небо, сидя внутри. Поэтому Соул так любил бывать там ночью, и именно сюда повел Кристу, видя, как она продрогла.

– Мы идем к тому спасательному посту? – спросила она, прижавшись к юноше из-за порывов ветра.

– Да, внутри нам будет не так холодно, – громко ответил он, щурясь от непогоды.

Они добрались до вышки за считанные минуты. Соул ударил ногой по ступеням, чтобы убедиться в их безопасности, и пропустил вперед спутницу. А затем с силой толкнул дверь внутрь.

Треск облупившейся краски и запах мокрого дерева пахнул в лицо девушки. Половицы трещали при каждом шаге, однако юноша успокоил, что после недавнего шторма пост отремонтировали, и находиться в нем абсолютно безопасно.

Осмотрев стены и потолок, Криста выглянула в окно, из которого открывался чудесный вид на звезды, а затем заметила в углу сверток старого матраса и плед.

– Это твое? – удивилась она, когда Соул разложил их на полу и включил фонарь, так же оставленный под откидным столиком.

– Мое. Я прихожу сюда, когда хочу побыть один, – он поднял флисовое одеяло и сказал, глядя на дрожащие губы девушки: – Надо было остаться дома и погулять в другой раз.

– Тогда мы вряд ли встретились бы, – робко произнесла она, наблюдая, как плед образует вокруг плеч плотный мягкий кокон. – А ты?

– Я привык, – усмехнулся Соул и, сев на матрас, устремил взгляд на раскрытое окно. – К тому же, закаливание полезно.

– Да, ну, – посмеялась девушка, считая его жест актом вежливости. – Ты весь продрог. Просто не признаешься, – Криста села рядом и протянула край одеяла. – Не геройствуй. Я вижу, что тебе холодно.

Соул улыбнулся и подался вперед, но вдруг понял, что мокрая одежда сведет на нет стремление спутницы поскорее согреться. Бегло осмотрев толстовку, он дернул за рукав и начал стаскивать ее с себя.

Оказалось, что под ней ничего не было. Даже майки. Так что перед глазами Кристы снова возникла идеальная спина и торс Соула. Игра света и тени на его коже делала мышцы еще более рельефными и отчетливыми. Они промелькнули всего на пару секунд, а после скрылись под одеялом, поделившись с девушкой теплом.

Криста чувствовала его даже сквозь худи. Как и сильные руки, что крепко прижали ее к себе. Однако в поведении спутника не было подтекста. Лишь забота и понимание, что это их первая и последняя ночь.

– Я так ничего и не знаю о тебе, – прошептала девушка, очарованная глубиной момента.

– Как и я, но это меня не тревожит, – посмеялся Соул.

Криста приподняла голову и внимательно посмотрела на него.

– Потому что уезжаешь?

– Нет. У меня есть уши, чтобы слышать тебя. Глаза, чтобы видеть. И мозг, чтобы делать собственные выводы.

– И все же. Расскажи о себе. Что угодно, – Криста еще крепче прижалась к юноше и, положив голову на плечо, подняла взгляд на яркие огни ночного неба.

– Что ж, – начал он, проскользив по щеке спутницы томным взглядом. – Меня зовут Соул Рид, мне девятнадцать лет…

– Соул, – усмехнулась Криста.

– Ты же сказала: что угодно, – посмеялся он. – Ладно…Что рассказать? У меня все по стандарту. Я вырос в Лос-Анджелесе, там и встал в первый раз на доску. Окончил школу, – Соул сделал паузу, а затем с трудом признался: – Похоронил отца и…сбежал из дома. Это было год назад. Сначала я рванул в Сиэтл, а после решил, что это слишком близко, и смотался на другой конец страны. Так и оказался здесь. Мне пришлось попотеть, чтобы обзавестись кучей бумажек для работы инструктором. К счастью, Маркус не придает столько значения формальностям и помог мне с этим.

Последняя фраза пролетела мимо ушей Кристы. Ее мысли остановились на словах про побег от родителей и всколыхнули смесь негодования и любопытства.

– Что? Ты правда сбежал? А как же мама? Она наверняка искала тебя!

– Угу, недолго, – насупился Соул. – Месяца два или чуть больше, но быстро смирилась и живет как ни в чем не бывало.

Наступила короткая пауза, во время которой их взгляды встретились, а губы оказались в сантиметре друг от друга.

– И ты не звонишь? – впитывая глубокое дыхание спутника, вновь спросила девушка.

– Нет.

– Почему?

– Есть веская причина – ее новый муж Тодд. Он ненавидит меня и настраивает мать против.

Глаза юноши загорелись воспоминаниями прошлого, которое он отчаянно пытался скрыть. И в этом Криста невольно видела себя, потому прекратила расспросы.

– Для меня родители всегда были центром мира, – призналась она. – Не знаю, что бы могло заставить меня покинуть их.

– Я не жалею, Крис, – юноша откинул голову и уперся затылком в стену. – Лучше так, чем как было дома…

Криста слушала Соула, затаив дыхание. Его история была похожа на черно-белый снимок. В ней чувствовались боль и недосказанность. А еще огромные пласты оттенков и подробностей, опущенных за ненадобностью. Но девушка молчала, боясь разрушить хрупкую откровенность.

Так прошли еще десять минут. Время от времени юноша гладил спутницу по голове, словно видел в ней себя, но слабого и надломленного. Поднимал взгляд к небу и рассказывал короткие факты о звездах. Но трепетный миг знакомства и принятия травм друг друга был бы неполным без ответной откровенности.

Сейчас Криста впервые не боялась себя. Приступы паники остались где-то далеко, на задворках тревожного разума. Поэтому она была сама не своя от радости и ощущала потребность окончательно раствориться в этом моменте.

– Мое детство тоже не назвать радужным, – вдруг протянула девушка, вызвав удивление в глазах Соула.

Он не догадывался, через что ей пришлось пройти.

– Я могу спросить? – несмело начал спутник, стараясь считать реакцию Кристы быстрее, чем закончит фразу. – Где ты получила столько шрамов? Авария?

Острый и неотвратимый вопрос повис в воздухе. Почувствовав, как атмосфера меняется, становясь более давящей и тяжелой, Соул попросил прощение. И вдруг отшатнулся, заметив, как девушка скидывает плед.

Ее инстинкт кричал: “Спрячься! Соври, что тебя не волнуют эти ужасные уродливые полосы!”.

Но она должна была открыться. Только перед ним и только сейчас.

Медленно ватными пальцами Криста ухватилась за край худи. Ткань скользнула вверх по животу, ребрам и маленькой груди, скрытой под хлопковым топом. А затем упала к коленям, обнажив не просто тело, но и душу.

– Детский дом, – коротко ответила девушка, отрезав пути к отступлению.

– Я думал, что Том и Гвен…– с трудом подбирая слова, начал Соул, разглядывая многочисленные отметины на бледной коже спутницы. И дрожащим тоном предположил: – Тебя наказывали?

– Нет. Меня били, – смотря на темные доски пола, шептала Криста.

– Кто?

– Надежда. Она раздражала других сирот и пугала воспитателей. Вот здесь, – ладонь девушки приподняла волосы и указала на темное пятно в форме конуса у основания шеи. – Это была металлическая заколка. Кейт раскалила ее на батарее и собрала друзей, чтоб поиздеваться.

– Почему не позвала на помощь? – едва сдерживая ярость и приступ нежности, спросил Соул.

– Они держали меня, но я… кричала, не чтобы привлечь внимание. А просто от боли и понимания, что это продолжится, – девушка смахнула лямку топа и продолжила рассказ: – Этот остался от прута. Меня заподозрили в краже, которую никто не совершал. Ее подстроили, чтобы был повод снова напасть на меня.

Затем Криста приподняла топ, и многочисленные мелкие шрамы и ожоги отразились в глазах спутника.

– И…Как долго? – резко спросил он, остановив поток болезненных признаний.

А затем медленно приблизился к очередному шраму со рваными краями, что делал левое предплечье визуально больше другого.

– Пять лет.

– Боже, – выдохнул он, склонив лицо над неровной розоватой отметиной. – Маленькая девочка…Какая же ты сильная.

Сперва его касание было таким легким, что Криста почувствовала лишь тепло. Затем кончики пальцев нежно пробежали по предплечью, и сильная, слегка шершавая ладонь легла на шрам, закрывая его.

Юноша действовал так осторожно и трепетно, что, казалось, пытался впитать в себя ее боль. Его руки рисовали круги над выпуклой частью кожи, будто стремились разгладить ее. В глазах стояла влага, которую он не позволил превратиться в слезы. И в этот момент был не беззаботным серфером, а раненым человеком, как и Криста.

Мальчиком, который, потеряв отца и дом, спрятал свою боль так глубоко, что она тоже стала частью его скелета.

Дрожа от холода и скованности, девушка подняла стыдливый взгляд и тут же оказалась в крепких объятиях Соула. Его подбородок лег ей на макушку. А она уткнулась лицом в его шею, где отчаянно бился пульс, и позволила нескольким слезам впитаться в ткань его футболки. Следом на ее плечи легла мягкая ткань пледа. Затем юноша притянул ее к себе, не отпуская ни на миг.

Через какое-то время, когда дрожь отступила, а дыхание выровнялось, спутник произнес:

– Хорошо, что ты попала к Бэйлам. Сразу видно – они любят тебя и порвут любого, кто поступит с тобой плохо, – голос юноши стал более низким и трогательным. – Как и я.

Тяжело дыша, он вытер с лица Кристы дорожку слез и медленно поцеловал, стараясь прочувствовать вкус каждой клеточки ее губ.

Криста подалась вперед, робко обхватив его шею. И из легких, почти невесомых ее прикосновения быстро превратились в настойчивые.

С этого мига никто из них больше не принадлежали себе. Момент неминуемого прощания превращал эту ночь в сгусток откровений и стремления стать ближе. Сплетенные руки не слушались, полностью отдавшись порыву. А ноющее сладкое томление внизу живота, что Криста раньше никогда не испытывала, толкало ее на решительный, но необдуманный шаг.

Сев сверху и обхватив Соула бедрами, она не совсем понимала, что делает. Зато юноша прекрасно знал, к чему все ведет. И, едва оторвавшись от ее нежной выдернутой груди, прорычал.

– Крис, остановись. Мы не можем…

– Что? – с оттенком досады прошептала девушка, щурясь от света фонаря.

– Ты не должна платить собой за сочувствие, – откровенно произнес Соул.

Одна его часть горела от желания проникнуть в нее. Именно эта необузданная и нерациональная половина так долго управляла его жизнью и толкала в омут новых приключений и проблем. Но другая, та, что появилась здесь, в Майами, твердила: вскоре эхо безумного влечения пройдет. Разум прояснится, и оба поймут, что поспешили.

Раньше он бы не послушал его, но не сейчас, когда понял, что, пойдя на поводу у чувств, сделает больно не только себе, но и ей.

Девушке, которая и так слишком многое пережила.

– Час, – пробормотал он, содрогаясь от напряжения в паху. – Твой отец дал нам час. Мы уже опоздали. Пора уходить.

– Да, – с потухшим огоньком в глазах, произнесла девушка, притянув к себе смятое худи.

На ее лице читалось разочарование и стыд, но Соул сделал вид, что не заметил их. Помог ей подняться и, натянув холодную кофту, заключил.

– Жаль, что нельзя остановить время.

– Да, – прошептала Криста, – Но в нашей власти все, что оно отмеряет.

Глубокий и тонкий намек спутницы, прозвучавший, как упрек, отозвался в сердце Соула сильным биением в висках. А после к горлу подкатила злость на себя за ту потасовку с Итаном и решение уехать, ставшее роковым.

Выходило, что уже второй раз в жизни он бежит из места, которое стало так дорого, и от человека, чье имя он не мог произнести без трепетного ощущения в сердце.

Обратный путь прошел в атмосфере напряженного молчания. Обменявшись номерами, они крепко взялись за руки, стараясь не думать, что ждет их впереди. Но, едва добрались до дома Бэйлов, как мнимое спокойствие дало трещину.

Когда пикап остановился у кромки газона, Криста сжалась, не желая покидать салон. Паника, чьи страшные черты она успела позабыть, снова захватила ее, сметая все на своем пути. А слезы вновь подступили к глазам.

– Не уезжай, прошу. Уверена, мы найдем какой-нибудь выход, – взмолилась девушка, вцепившись в плечи Соула.

Он не ответил и высвободился, но только для того, чтобы обеими ладонями прикоснуться к ее щекам и смахнуть грусть с ресниц.

– Крис, – сказал он тихо. – Мы еще встретимся. Я еду в Бакстон. Это в Северной Каролине. Дай мне время обосноваться и разобраться…во всем. Пока мы можем просто переписываться. Я дам знать, когда смогу приехать. Если захочешь. Твой контакт в телефоне под номером один.

Их новый поцелуй был не огнем, а глотком воздуха для утопающего. Нежным, соленым от слез и бесконечно тоскливым. В нем было все: прощание, клятва и просьба верить. Та самая надежда, что когда-то стала опорой для маленькой девочки и парня, способного свернуть горы, лишь бы защитить всех, кого он любит.

“Иди”, – прошептал Соул, в последний раз прижавшись лбом к ее щеке, – “пока твои родители не вызвали кавалерию”.

Его строгий, полный печали взгляд сопровождал Кристу, пока она медленно, словно в ожидании, что возлюбленный передумает, открыла дверцу и вышла.

Пикап тут же тронулся с места и быстро растворился в ночи, оставив девушку с горящим пламенем на губах и обещанием вернуться. Она нашла в себе силы пойти в дом только, когда заметила свет в окне мастерской. Все это время Том не спал, беспокоясь о дочери, и вскоре показался на пороге.

– Он опоздал, – произнес отец, приоткрыв перед Кристой дверь.

– Прости, пап. Мы слишком долго прощались.

– Тебе нужно поспать. Встретились бы завтра после стажировки, – сокрушался Том.

– Он уезжает из Майами. Сегодня, – отрезала дочь, прочертив жирную границу между прошлым и настоящим.

– Но он же вернется. Да? – настороженно произнес Том, предчувствуя беду, если парень откажется не таким честным, как он думал.

– Я не знаю, – призналась девушка.

В доме Бэйлов, как и в квартире Сары, снова воцарилась тишина. Девушки лежали в темноте, прижав телефон к груди, где еще недавно зияла пустота, а теперь теплилось новое чувство – мучительное и терпкое.

Надежда…

В ней терялась даже самая горькая правда, что утром все пойдет своим чередом, будто ничего и не было.

Однако лето снова ворвется в их окна яркими бликами и принесет радость встреч, грусть от крушения иллюзий и тайны.

Но главное – любовь, которая сейчас не давала спать Джошу и горела в глазах Соула, чей силуэт, сидящий за рулем пикапа, медленно стирала ночь.