Думаю, всем известна короткая притча Лю Цзунъюаня «Гуйчжоуский осел» из «Трех наставлений» («Сань Цзе»). Приведу оригинальный текст:

В Гуйчжоу ослы, как известно, не водятся. И вот один любитель диковин велел привезти на лодке осла. Однако применения ослу не нашли и в предгорьи отпустили на волю.

Повстречал осла тигр. Увидев, сколь тот лохмат и огромен, счел осла существом необычным, сверхъестественным. Все лесное зверье ходило украдкой поглазеть на осла. Наконец звери, набравшись духу, решились покинуть укрытие и приблизиться к новому обитателю леса. Все были само благоговенье и трепет. Никто ведь не знал, что за зверь осел. Стоило ослу зареветь, как сам тигр, объятый ужасом, спешил забиться куда-нибудь подальше, полагая, что в следующий миг осел бросится на него, станет грызть и прикончит. Так тигр и жил в вечном страхе.

Но вновь и вновь возвращаясь к ослу и наблюдая за ним, тигр начал понимать, что осел не обладает никакими особыми качествами. Он привык к ослиному крику, осмелел настолько, что мог приблизиться к ослу и сзади, и спереди, но все же еще не решался его схватить, хотя с каждым разом становился все более дерзким. То зарычит и слегка заденет осла, то наскочит, тихонько его ударив. В конце концов он рассердил осла. И тот, потеряв терпение, лягнул тигра. Тигр возликовал: «Так это все, на что он способен?!» И с грозным рыком, одним прыжком настигнув осла, впился ему в шею. Вскоре от осла остались лишь косточки. А тигр ушел.

Увы! Внушительная внешность нередко заставляет предполагать наличие особых достоинств, а мощный глас – редкие дарования. Не обнаружь осел истинных своих способностей, тигр при всей своей свирепости никогда бы не решился его схватить. А вот как вышло на деле!

Жалость какая![347]

Анализируя эту притчу, мы можем заметить некоторые особенности. Для начала, главными ее персонажами являются животные – тигр и осел. Далее, осел кричит, и тигр в страхе обращается в бегство. Когда же тигру становятся ясно, что осел мало на что способен, он его съедает. Смысл этого наставления весьма глубок.

Но самостоятельно ли измыслил Ли Цзунъюань это сказание или откуда-то заимствовал? Мне кажется, что второе более вероятно.

В китайских книгах я пока не обнаружил похожих историй – вероятнее всего, они пришли к нам из других стран. Но оставим Китай и поищем нечто подобное на просторах мировой литературы. Удивительно, но разные эпохи и регионы иногда порождают абсолютно одинаковые легенды, которые можно отнести к одной категории. Давайте выберем самые важные и обсудим их. Первая история, о которой я расскажу, взята из индийского сборника «Панчатантра», написанного нас санскрите. Привожу перевод:

Жил в одном селении красильщик по имени Шуддхапата. Был у него один осел, который совсем ослабел от недостатка пищи. И вот, бродя по лесу, тот красильщик увидел мертвого тигра и подумал: «Вот счастье привалило! Надену я ночью на осла эту тигровую шкуру и выпущу его в ячменное поле. А сторожа поля, подумав, что это – тигр, не станут гнать его». И когда так было сделано, осел стал вволю наедаться ячменя, а на заре красильщик снова отводил его домой. Так с течением времени он откормился, и трудно даже стало вести его к стойлу.

И однажды осел услышал издали крик ослицы. Едва услыхав его, он сам начал кричать. Тогда те сторожа поля, узнав, что это – переодетый осел, убили его ударами дубинок, камнями и стрелами.[348]

В этой притче хорошо видно сходство с историей о гуйчжоуском осле. Здесь главным персонажем также является осел, скрывающийся под тигриной шкурой. Он выдает себя криком, и это приводит к его гибели. Целью же написанной на санскрите «Панчатантры» было воспитание, обучение «искусству управления» (Nti) или «искусству извлечения пользы» (Arthas’stra), а следовательно, в тексте присутствует и наставление.

«Хитопадеша» – еще один сборник текстов на санскрите – содержит похожую историю:

Жил в местечке Хастинапур мужчина, промышлявший стиркой белья, по имени Вилас, и был у него Осел. Ослу немало приходилось работать на своего хозяина, но кормить его вдоволь Вилас не мог, потому что сам был бедняк и всю жизнь гнул спину на других. В конце концов Осел так ослабел, что не стало от него никакого толку. Даже побои хозяина не помогали.

Однажды Осел вез белье, выстиранное хозяином. Шел он, шел да и свалился прямо на дороге. Чего только не делал Вилас, чтобы заставить Осла подняться и идти дальше! Но Осел был так слаб, что не мог даже встать на ноги.

Долго размышлял Вилас, что ему делать дальше. Думал, думал и придумал. Нашел где-то шкуру убитого леопарда, надел ее на осла и оттащил его в поле, где росла густая зеленая трава.

Полежал Осел немного, отдохнул и принялся щипать траву. Набравшись сил, он встал и начал разгуливать по чужому полю. Увидел хозяин поля Осла в шкуре леопарда, подумал, что это леопард забрался на его поле, испугался и убежал.

Слух о том, что в Хастинапуре появился леопард, быстро облетел все местечко. Теперь никто из жителей не отваживался и близко подходить к этому полю.

А Осел тем временем поправился на хороших кормах, разжирел и потерял всякий стыд. Без страха бродил он по чужому полю, выбирая травку помягче да посочнее.

А жители Хастинапура ломали себе голову: откуда у них в местечке леопард появился? Раньше леопардов никогда здесь не было.

Но вот однажды взял хозяин поля одеяло серого цвета, покрылся им и пошел прямо к Ослу. Осел спокойно пасся на поле. Увидев издалека крестьянина под серым одеялом, он подумал, что это какая-нибудь ослица случайно забрела сюда, и закричал громко по-ослиному.

Тут хозяин поля, по голосу узнав, что это не леопард, а осел, натянул тетиву своего лука и убил Осла.

Так хитрость была раскрыта хитростью. Поэтому и говорят: «На свои силы рассчитывай, но и о враге не забывай».[349]

Текст полностью повторяет написанное в «Панчатантре», так что в детальном анализе тут нет необходимости.

Индийский «Океан сказаний» также повторяет притчу, но поскольку у меня нет оригинала на санскрите, я даю здесь перевод с английского:

Некто, занимавшийся стиркой белья, пустил своего отощавшего осла попастись на травке, чтобы нагулял он жирку, а на спину ему накинул леопардовую шкуру. Стал осел щипать траву и поверг всех людей в ужас, ибо при виде шкуры думали, что это леопард.

Заметил его один крестьянин, у которого был лук, и тоже при мысли, что это леопард, от страха сгорбился, прикрылся одеялом и стал уходить от него. А осел, увидав его, подумал: «Вот еще один осел сюда идет!» – и, наевшись травы вдоволь, призывно заорал. Крестьянин, услыша рев, смекнул, что это всего лишь осел, подкрался и сразил стрелой его, сделавшего свой голос своим врагом.[350]

Содержание этой истории также не отличается от предыдущих, а потому нет необходимости много о нем говорить. Однако стоит обратить внимание на один момент – в прозаической части «Трех наставлений» говорится о наброшенной на осла тигриной шкуре (vyaghracarman), которая в следующем тексте становится шкурой леопарда (dvpincarman). В «Океане сказаний» речь идет о леопарде (в английском переводе panther, а какое слово было на санскрите мне, к сожалению, не известно). Думаю, объяснить это можно тем, что в индийских притчах прозаическая и стихотворная части зачастую брались из разных источников, причем стихи появлялись раньше прозы. Вполне возможно, что леопард преобразился в тигра при переходе со стихотворной формы на прозаическую. Слова «vyaghra» и «dvpin» на санскрите обозначают разных животных, но ведь их могли перепутать. Последнее объяснение мне кажется наиболее вероятным.

Рассмотрим другую историю, тоже родом из Индии. Она встречается в сборнике «Джатаки» и называется «Джатака о львиной шкуре» («Sihacamma Jtaka»). Эта притча внесена в сборник под номером 189. Приведу ее перевод с пали:

В давние времена, когда в Бенаресе правил Брахмадатта, Бодхисаттва родился в семье земледельца, и когда он вырос, то стал зарабатывать средства к существованию возделыванием земли.

В то время жил один купец, торговавший разными товарами, которые он перевозил на осле. Куда бы он ни приходил, он снимал с осла поклажу и набрасывал на него львиную шкуру, а затем отпускал его пастись на рисовые и ячменные поля. Увидев это существо, сторожа принимали его за льва и не осмеливались к нему приблизиться.

Однажды этот торговец остановился в некой деревне и, пока готовился его завтрак, он выпустил осла, покрытого львиной шкурой, на ячменное поле. Сторожа подумали, что это лев, и не подошли к нему, а побежали домой и подняли тревогу. Все жители деревни вооружились и поспешили на поле, крича, трубя в раковины и ударяя в барабаны. Осел страшно испугался и громко заржал! Тогда Бодхисаттва, поняв, что это осел, произнес первый стих:

Я вижу не льва и не тигра

И даже не леопарда

А осла – несчастного старого трудягу!

С львиной шкурой на спине!

Как только жители деревни сообразили, что это всего лишь осел, они стали его дубасить, пока не перебили ему кости, после чего они удалились с львиной шкурой. Когда появился купец и обнаружил, что его осел плохо кончил, он произнес второй стих:

Если бы осел был мудрым,

То мог бы еще долго есть зеленый ячмень.

Львиная шкура служила ему маскировкой,

Но он заржал и оказался избитым!

В тот самый момент, как он произнес эти слова, осел испустил дух. Купец оставил его и пошел своей дорогой.[351]

Этот сюжет практически идентичен тем, что я приводил выше. Главный персонаж здесь по-прежнему осел, и он также погибает из-за собственного крика. Но есть и отличие – осел прячется под шкурой льва, а не под шкурой тигра. Однако, несмотря на эту деталь, у всех текстов, что я привел в качестве примера, вероятнее всего, был один источник. Какой из них самый ранний, теперь наверняка сказать невозможно. Предположительно развитие шло по двум направлениям: первое – со шкурой тигра, второе – со шкурой льва. «Джатака о львиной шкуре» – это типичный текст второго направления.

Теперь давайте оставим Индию и отправимся в далекую Древнюю Грецию, где тоже есть мифы, в которых фигурирует шкура тигра. Так, в «Диалогах» Платона Сократ говорит:

Хоть и набросил я на себя львиную шкуру, слабость свою проявлять не должен.

Но это всего лишь намек. Полноценную же историю мы можем найти в баснях Эзопа:

Осел натянул львиную шкуру и стал расхаживать, пугая неразумных животных. Завидев лисицу, он и ее хотел напугать; но та услышала, как он ревет, и сказала ему: «Будь уверен, и я бы тебя испугалась, кабы не слышно было твоего крику!»[352]

Здесь осел тоже разоблачил себя своим ревом. Похожая история из «львиного» ответвления обнаруживается и позднее, уже во Франции, в басне «Осел во львиной шкуре» Жана де Лафонтена:

Отличие этой басни в стихах Лафонтена от тех, что мы уже успели рассмотреть, в том, что осла выдает уже не голос, а торчащие уши.

Итак, мы отправились в путь из Индии, миновали Древнюю Грецию и прибыли во Францию. Повсюду нам встречалась одна и та же история, главный персонаж, осел, скрывался под личиной тигра или льва. Во многих странах мира есть похожие сказания, но я думаю, что все их приводить тут не стоит (да это и невозможно). Вряд ли они появились независимо друг от друга, скорее всего, в их основе лежит некая история, которая и распространилась по всему миру.

А теперь давайте вернемся к притче Лю Цзунъюаня «Гуйчжоуский осел», которую я привел в самом начале этой статьи. Длинноухий из Гуйчжоу не прикрывался шкурой тигра, но сложно представить, что эта история не связана с остальными. Как мне кажется, здесь налицо другой путь эволюции притчи. Осел остается главным действующим лицом, а вместо шкуры появляется настоящий тигр и принимает непосредственное участие в развитии сюжета. Крик осла не выдает его, но пугает тигра. А в финале осел лягает тигра, и это действие приводит к гибели – тигр понимает, что куда сильнее этого несчастного, и сжирает его. По-видимому, Лю Цзунъюань услышал эту историю, что называется, «в народе», или же прочитал в одной из книг. Как бы то ни было, он точно не придумал ее сам.