К книге
Вкус чтения тысячи томовС настойчивостью и усердием идти по жизни. Я и поэзия Су Дунпо
77%
С настойчивостью и усердием идти по жизни. Я и поэзия Су Дунпо
77

События, пережитые мной несколько лет назад, я помню, будто они произошли вчера, однако до сих пор не могу объяснить себе все те таинственные совпадения, которые тогда имели место.

Дело в том, что я страдал от катаракты, и мне предстояла операция по ее удалению. Страха я не испытывал, однако некоторое волнение все же присутствовало. По пути в больницу я слушал оживленную болтовню моих сопровождающих, а внутри между тем зрело беспокойство. Я совсем не хотел участвовать в беседе, сидел молча, как бы в полудреме, и вдруг в моей памяти всплыли строки из стихотворения цы Су Дунпо:

С чашей вина в руке

Любуюсь лазурью небес

И вопрошаю: «Когда

Луна, сияя, взойдет?»

Там, в небесном дворце,

В мире тайн и чудес,

В этот вечерний час

Какой отмечают год?

Как бы я с ветром хотел

Умчаться за облака!

Туда, где из яшмы дворцы,

Где башен сверкает нефрит.

Только дорога, страшусь,

В бездну небес нелегка,

Стужа там в миг один

Сердце заледенит.

В танце кружусь, и тень

Вместе кружит со мной.

Призрачный мир вокруг

Так непохож на земной!

Красный терем. Над ним

Обход свершает луна,

В спальню глядит через дверь

На тех, кто теперь не спит,

Надо ль роптать на нее

За то, что кругла, полна,

Что в ночь расставанья с тобой

Слишком ярко блестит?!

Радость – и рядом печаль,

Разлука за встречею вслед, —

Небом такая судьба

Людям в удел дана,

Луне – полнолунье, ущерб,

То яркий, то бледный свет…

Издавна повелось:

Нет ничего сполна.

Думой живу одной:

Чтоб там, за тысячу ли,

Также любуясь луной,

Ты не покинул земли.[268]

Я проговорил эти строки про себя от начала до конца один раз, другой, потом третий – не знаю, сколько раз я повторил их за все время нашей поездки до больницы.

У меня нет ответа, почему я читал про себя это стихотворение цы в такое время и в таком месте. Неужели оно было каким-то мистическим образом связано с моим тогдашним положением?

В клинике я провел несколько дней, меня обследовали и наконец назначили дату и время операции. Хирургом была доктор Ши Юйин – «первый скальпель Пекина». Ее профессионализм давно стал легендарным, а потому я совсем не беспокоился. Поскольку у меня слабое сердце, было решено, что во время операции меня будет наблюдать врач-кардиолог. Таким образом, за мной следили два доктора. Я забрался на операционный стол, практически не испытывая волнения. Оперировать предстояло мой правый глаз, и он находился под действием местного наркоза. Но мой ум оставался ясным, а слух – чутким. Хирург приступила к манипуляциям, и я слышал, как она тихо обменивается замечаниями с коллегами. Все шло превосходно. Я снова впал в дремотное состояние, и вновь в памяти возникли строки цы Су Дунпо, но уже другие:

Побеги орхидеи под горой

Полощутся в прозрачном ручейке.

И, дождевой омытые водой,

Снуют меж сосен тропы вдалеке.

Дождь моросит. И, проводив закат,

Годам ведет кукушка грустный счет.

Но кто сказал, что молодость назад

Ни к одному из смертных не придет?

Струит на запад (нет же в том греха!)

Ручей близ храма за волной волну…

Нет, вы не пойте «Песнь про петуха»,

Завидев в черных прядях седину![269]

И эти строки я также повторял раз за разом с самого начала операции и до тех пор, пока все не закончилось.

Так почему же мне в такое время и в таком месте вспомнились цы Су Дунпо? Неужели они каким-то волшебным образом связаны с моим положением?

У меня не было и нет ответа на этот вопрос, но я тешу себя надеждой, что однажды он все-таки найдется.

Я вовсе не считаю себя докой в поэзии и не понимаю поэтическую критику, мне просто нравятся стихи. И те лирические произведения, что я прочел (а надо сказать, что их немало), позволили мне сформировать свое собственное мнение, которое я и представляю на суд читателя.

Китайские поэты, писавшие в жанре цы, неизменно разделяли свои произведения на два направления: «изящных и нежных цы» (ваньюэ цыпай) и «свободных цы» (хаофан цыпай). Многочисленные авторы выбирали то направление, которое было им ближе. Наиболее значимыми поэтами ваньюэ цыпай для меня стали Ли Хоучжу, Ли Ишань (более известен как Ли Шанъинь) и Налань Синдэ, а из творцов хаофан цыпай более прочих меня восхищает Су Дунпо.

Вы спросите меня, почему мой выбор пал именно на них? Выскажу совершенно нетривиальную мысль, которую настоящие специалисты и ученые пока не озвучивали, а для этого упомяну еще одного поэта – Ли Бо. По моему скромному суждению, Ли Бо и Су Дунпо – гении и величайшие писатели за всю историю китайской литературы. Их стихи подобны чудесному источнику, в них совершенно не чувствуется подбор слов, словно эти произведения создавались на одном дыхании. Каждое стихотворение будто проникнуто единым живым духом. Когда оба поэта творили, их кисть непрерывно танцевала над бумагой, и перед желанием писать невозможно было устоять. Так же и мы, их благодарные читатели, с самых первых строк будто становимся на лыжи и катимся, катимся по крутому склону, пока не достигнем самого конца. В их поэзии разлита энергия такой силы, что противостоять ей нет ни единого шанса. Это поистине удивительный феномен, хотя мне и совершенно неизвестно, как его объясняют критики и исследователи эстетики.

Пожалуй, приведу здесь еще несколько стихов Ли Бо чтобы сравнить их с поэзией Су Дунпо:

Уже над городом Чанъань

Сияет круглая луна.

Но всюду слышен стук вальков,

И женщины не знают сна.

Осенний ветер во дворах

Всю ночь свистеть не устает.

И помыслы мои летят

К заставе Яшмовых ворот.

Когда же, варваров смирив,

Утихнет долголетний бой?

Когда домой придут войска

И муж мой встретится со мной?[270]

* * *

Над горами Тяньшань

Золотая восходит луна,

И плывет в облаках

Беспредельных, как море, она.

Резкий ветер, пронесшийся

Сотни и тысячи ли,

Дует здесь, на заставе,

От родины нашей вдали[271].

* * *

С дивной лютней

Меня навещает мой друг,

Вот с вершины Эмэя

Спускается он.

И услышал я первый

Томительный звук —

Словно дальних деревьев

Таинственный стон[272].

Каждое из этих стихотворений наполнено особой силой, которая словно подталкивает читателя и не позволяет отбросить книгу, не дочитав. То же самое я чувствую, когда читаю лирику Су Дунпо.

Я преклоняюсь перед удивительным талантом этих поэтов, но ясно осознать свои чувства смог не так давно – прежде они таились в самой глубине моего сердца. Операция по удалению катаракты стала большим событием для меня и вызвала очень сильные переживания, которые, в свою очередь, заставили проявиться и чувства к поэзии Су Дунпо. Мои теоретические знания по литературе весьма поверхностны, а потому я могу лишь высказать то, что думаю, и надеяться, что найдутся такие специалисты, которые смогут меня в этом просветить.

20 марта 2000 года

Предыдущая главаГлава 77 из 100Следующая глава