События, пережитые мной несколько лет назад, я помню, будто они произошли вчера, однако до сих пор не могу объяснить себе все те таинственные совпадения, которые тогда имели место.
Дело в том, что я страдал от катаракты, и мне предстояла операция по ее удалению. Страха я не испытывал, однако некоторое волнение все же присутствовало. По пути в больницу я слушал оживленную болтовню моих сопровождающих, а внутри между тем зрело беспокойство. Я совсем не хотел участвовать в беседе, сидел молча, как бы в полудреме, и вдруг в моей памяти всплыли строки из стихотворения цы Су Дунпо:
С чашей вина в руке
Любуюсь лазурью небес
И вопрошаю: «Когда
Луна, сияя, взойдет?»
Там, в небесном дворце,
В мире тайн и чудес,
В этот вечерний час
Какой отмечают год?
Как бы я с ветром хотел
Умчаться за облака!
Туда, где из яшмы дворцы,
Где башен сверкает нефрит.
Только дорога, страшусь,
В бездну небес нелегка,
Стужа там в миг один
Сердце заледенит.
В танце кружусь, и тень
Вместе кружит со мной.
Призрачный мир вокруг
Так непохож на земной!
Красный терем. Над ним
Обход свершает луна,
В спальню глядит через дверь
На тех, кто теперь не спит,
Надо ль роптать на нее
За то, что кругла, полна,
Что в ночь расставанья с тобой
Слишком ярко блестит?!
Радость – и рядом печаль,
Разлука за встречею вслед, —
Небом такая судьба
Людям в удел дана,
Луне – полнолунье, ущерб,
То яркий, то бледный свет…
Издавна повелось:
Нет ничего сполна.
Думой живу одной:
Чтоб там, за тысячу ли,
Также любуясь луной,
Ты не покинул земли.[268]
Я проговорил эти строки про себя от начала до конца один раз, другой, потом третий – не знаю, сколько раз я повторил их за все время нашей поездки до больницы.
У меня нет ответа, почему я читал про себя это стихотворение цы в такое время и в таком месте. Неужели оно было каким-то мистическим образом связано с моим тогдашним положением?
В клинике я провел несколько дней, меня обследовали и наконец назначили дату и время операции. Хирургом была доктор Ши Юйин – «первый скальпель Пекина». Ее профессионализм давно стал легендарным, а потому я совсем не беспокоился. Поскольку у меня слабое сердце, было решено, что во время операции меня будет наблюдать врач-кардиолог. Таким образом, за мной следили два доктора. Я забрался на операционный стол, практически не испытывая волнения. Оперировать предстояло мой правый глаз, и он находился под действием местного наркоза. Но мой ум оставался ясным, а слух – чутким. Хирург приступила к манипуляциям, и я слышал, как она тихо обменивается замечаниями с коллегами. Все шло превосходно. Я снова впал в дремотное состояние, и вновь в памяти возникли строки цы Су Дунпо, но уже другие:
Побеги орхидеи под горой
Полощутся в прозрачном ручейке.
И, дождевой омытые водой,
Снуют меж сосен тропы вдалеке.
Дождь моросит. И, проводив закат,
Годам ведет кукушка грустный счет.
Но кто сказал, что молодость назад
Ни к одному из смертных не придет?
Струит на запад (нет же в том греха!)
Ручей близ храма за волной волну…
Нет, вы не пойте «Песнь про петуха»,
Завидев в черных прядях седину![269]
И эти строки я также повторял раз за разом с самого начала операции и до тех пор, пока все не закончилось.
Так почему же мне в такое время и в таком месте вспомнились цы Су Дунпо? Неужели они каким-то волшебным образом связаны с моим положением?
У меня не было и нет ответа на этот вопрос, но я тешу себя надеждой, что однажды он все-таки найдется.
Я вовсе не считаю себя докой в поэзии и не понимаю поэтическую критику, мне просто нравятся стихи. И те лирические произведения, что я прочел (а надо сказать, что их немало), позволили мне сформировать свое собственное мнение, которое я и представляю на суд читателя.
Китайские поэты, писавшие в жанре цы, неизменно разделяли свои произведения на два направления: «изящных и нежных цы» (ваньюэ цыпай) и «свободных цы» (хаофан цыпай). Многочисленные авторы выбирали то направление, которое было им ближе. Наиболее значимыми поэтами ваньюэ цыпай для меня стали Ли Хоучжу, Ли Ишань (более известен как Ли Шанъинь) и Налань Синдэ, а из творцов хаофан цыпай более прочих меня восхищает Су Дунпо.
Вы спросите меня, почему мой выбор пал именно на них? Выскажу совершенно нетривиальную мысль, которую настоящие специалисты и ученые пока не озвучивали, а для этого упомяну еще одного поэта – Ли Бо. По моему скромному суждению, Ли Бо и Су Дунпо – гении и величайшие писатели за всю историю китайской литературы. Их стихи подобны чудесному источнику, в них совершенно не чувствуется подбор слов, словно эти произведения создавались на одном дыхании. Каждое стихотворение будто проникнуто единым живым духом. Когда оба поэта творили, их кисть непрерывно танцевала над бумагой, и перед желанием писать невозможно было устоять. Так же и мы, их благодарные читатели, с самых первых строк будто становимся на лыжи и катимся, катимся по крутому склону, пока не достигнем самого конца. В их поэзии разлита энергия такой силы, что противостоять ей нет ни единого шанса. Это поистине удивительный феномен, хотя мне и совершенно неизвестно, как его объясняют критики и исследователи эстетики.
Пожалуй, приведу здесь еще несколько стихов Ли Бо чтобы сравнить их с поэзией Су Дунпо:
Уже над городом Чанъань
Сияет круглая луна.
Но всюду слышен стук вальков,
И женщины не знают сна.
Осенний ветер во дворах
Всю ночь свистеть не устает.
И помыслы мои летят
К заставе Яшмовых ворот.
Когда же, варваров смирив,
Утихнет долголетний бой?
Когда домой придут войска
И муж мой встретится со мной?[270]
Над горами Тяньшань
Золотая восходит луна,
И плывет в облаках
Беспредельных, как море, она.
Резкий ветер, пронесшийся
Сотни и тысячи ли,
Дует здесь, на заставе,
От родины нашей вдали[271].
С дивной лютней
Меня навещает мой друг,
Вот с вершины Эмэя
Спускается он.
И услышал я первый
Томительный звук —
Словно дальних деревьев
Таинственный стон[272].
Каждое из этих стихотворений наполнено особой силой, которая словно подталкивает читателя и не позволяет отбросить книгу, не дочитав. То же самое я чувствую, когда читаю лирику Су Дунпо.
Я преклоняюсь перед удивительным талантом этих поэтов, но ясно осознать свои чувства смог не так давно – прежде они таились в самой глубине моего сердца. Операция по удалению катаракты стала большим событием для меня и вызвала очень сильные переживания, которые, в свою очередь, заставили проявиться и чувства к поэзии Су Дунпо. Мои теоретические знания по литературе весьма поверхностны, а потому я могу лишь высказать то, что думаю, и надеяться, что найдутся такие специалисты, которые смогут меня в этом просветить.
20 марта 2000 года