Не так давно мне представился случай познакомиться с товарищем Цзя Жуем из издательства Яньбяньского университета. Мы довольно быстро нашли общий язык. Буддизм говорит о предопределении, в него верит и китайский народ. Я не религиовед, но тоже верю в это просто потому, что не могу иначе. И в философии говорится о случайности, но можно ли найти ей объяснение? По-моему, случайность – это предопределение, исключающее суеверие.

В моем случае, предопределением стала госпожа Ван Вэньхун, доцент Яньбяньского университета, жена товарища Цзя Жуя. Она приезжала в Пекинский университет на переподготовку у профессора факультета китайского языка Лю Сюаня, так мы с ней и познакомились. Ван Вэньхун очень добрая молодая женщина и выдающийся, талантливый, трудолюбивый ученый. Именно она и познакомила меня с товарищем Цзя Жуем, своим мужем. Вот уж и правда, поневоле задумаешься о предопределенности жизненного пути. Если бы не предопределение, как бы я встретился с Вэньхун, живущей за тысячи километров от меня?

Товарищ Цзя Жуй несомненно обладает издательским чутьем, можно даже сказать, инстинктом ловить «удобный случай», благодаря чему я и получил предложение опубликовать свои сочинения. Поначалу мы планировали назвать сборник «Голос сердца», но потом изменили название на «Мое сердце – зеркало». Выбор этот определило словосочетание, встречающееся в двух моих текстах. Особенно задумываться над этим мне было некогда, к тому же содержание книги оставалось прежним. Куда больше меня волновало само предложение о публикации, от которого я поначалу отказывался. Конечно, мне было лестно его получить, и выход книги бы меня обрадовал, но в то же время я четко осознавал, что эта работа очень далека от исследовательской, к которой были обращены мои помыслы. Лирические эссе или заметки появляются, когда иным способом нельзя выразить свои чувства, а вот придумывать смыслы ради текста я никогда не умел. Как говорится, не «затворялся я в башне, чтоб вызвать печаль»[194], а потому и не отношусь к подобным своим сочинениям с излишним трепетом. Я никогда не претендовал на звание писателя и не придаю большого значения тому, какой славой пользуюсь на литературной или иной сцене. Кроме радости от сочинительства, меня мало что интересует. Боюсь, подсознательно я не мог не понимать, что эта книга – не слишком-то серьезный труд.

Но у меня была еще одна причина сомневаться в необходимости публикации этой книги. Дело в том, что за последние несколько месяцев издательства в Пекине, Шанхае, Чжэцзяне и Тяньцзине выпустили несколько моих сборников. Несмотря на разные цели и принципы выборки текстов для этих сборников, предпочтение неизбежно отдавалось одним и тем же сочинениям, на что неоднократно жаловались мои уважаемые читатели.

Конечно, великие писатели могут многократно публиковать одно и то же, но подобное не пристало мелким сошкам вроде меня, я так считаю. Поэтому, исходя из своего «эгоистичного желания» и, наверное, некоего чувства справедливости, я сперва отказался от предложения товарищей Цзя Жуя и Ван Вэньхун. Однако они оставались непреклонны, привели мне множество доводов, среди которых был и такой, что в Яньбяне не купить моих книг, и были так настойчивы, что даже камень согласился бы с ними, что уж говорить обо мне, живом человеке. К тому же у меня было одно личное соображение, которое можно посчитать эгоистическим. Дело в том, что любой автор надеется, что его произведения обязательно найдут своего читателя. Даже если предположить, что существует какой-то писатель, которому не нравятся его сочинения, и он не хочет, чтобы кто-то прочел их, то сразу же возникает вопрос – зачем он вообще пишет? Смахивает на кривляние и фальшь, а я этого не приемлю. Словом, после трудных и запутанных размышлений, взвесив все за и против, я наконец согласился.

Итак, сборник называется «Мое сердце – зеркало». Это хорошее название. Думаю, что сердце любого человека – зеркало. Есть большие зеркала, есть маленькие; есть светлые, а есть тусклые; а бывают и такие, что светлы лишь иногда. Некоторые осознают их, другие – нет, третьи осознают и отражаются в зеркалах, четвертые осознают, но не отражаются. Что поделать – в нашем многогранном мире все так запутано и беспорядочно! В безграничной вселенной везде, где есть жизнь, можно наблюдать подобное явление. Оно слишком сокровенно и глубоко, так что, боюсь, постичь его под силу лишь всеведущему Будде или богу, а простым людям вроде меня и пытаться не стоит.

Однако сейчас я хочу сказать несколько слов именно о простых людях, таких, как я.

Я ни в чем не превосхожу прочих. У меня, как и у всех, пара ушей, пара глаз и, как положено, одно сердце. Пожалуй, я могу себя утешить тем, что не бестолков, ну или, по крайней мере, не слишком. Я испытываю чувства и реагирую на них, и все сущее в мире, все живые создания, красоты природы, состояния погоды и времена года, если они трогают меня, непременно отражаются в зеркале моего сердца. Это зеркало умеет различать добро и зло, отделять истину от фальши, может отразить негодяя в подлинном обличье, не позволяя ему скрыться. Я уверен в своем зеркале. Несмотря на изменчивость мира и солидный возраст – мне уже перевалило за 85 – оно по-прежнему светло и ясно. Хотя, признаюсь, порой мне кажется, что бремя этого зеркала слишком тяжело, и тогда я начинаю жалеть себя.

Я начал писать короткую прозу еще в старшей школе, произошло это под влиянием некоторых моих тогдашних учителей. Впоследствии все свои силы я отдавал другому пути, но отказаться от былых пристрастий так и не смог – когда какое-то событие трогало меня, отражалось в зеркале моего сердца, я брался за перо и описывал это отражение. У меня появилось множество друзей, я побывал в Азии, Европе и даже Африке. В нашей стране и за рубежом я сталкивался с самыми разными людьми: благородными мужами и ничтожными личностями, с зажиточными землевладельцами, с контрреволюционерами и вредными элементами, с правыми и левыми, с изменниками, шпионами и каппутистами и много кем еще… Да и сам я попадаю под клише вращающегося среди них лаоцзю[195]. Но каждый год я неизменно видел бескрайнее море, величественные горы, прекрасные весенние цветы, краснеющие летом листья лотосов, лед и снег в зимние месяцы, и все эти беспорядочные, сложные, пестрящие в глазах люди и события неизменно находили свое отражение в зеркале моего сердца. Когда меня посещало вдохновение, я выражал его на бумаге, и так постепенно мои сочинения складывались в книги. Я пишу так давно, что текстов у меня накопилось великое множество.

Особенно стоит упомянуть прекрасные город Яньцзи и Яньбяньский университет, отразившиеся в моем сердце, гору Чанбайшань, озеро Тяньчи и реку Туманную[196]. Я не раз посещал Яньбяньский университет по приглашению тогдашнего ректора и моего старого друга профессора Чжэн Паньлуна – выступал там с научными докладами и познакомился со многими весьма эрудированными профессорами. Мне оказывали самый радушный прием, такой, что я действительно чувствовал себя как дома. Господин Чжэн Паньлунь проявлял чудеса гостеприимства, также как и начальник Лу, Ван Вэньхун, Цзинь Куаньсюн и другие мои друзья, а шофер Цзинь-шифу и Сяо Ся наперебой стремились показать мне свое дружеское расположение, это их радушие сложно забыть. Так пусть же в зеркале моего сердца вечно сияют красоты горы Чанбайшань и озера Тяньчи, навсегда останутся волны реки Туманной, причудливый город Яньцзи и его смелые жители, поглощающие пиво не бутылками, а ящиками, храбрые молодые люди, поедающие змей и пьющие вино. Из этого зеркала родилось несколько эссе, уже изданных на китайском и вроде бы ожидающих публикации на корейском. Товарищ Цзя Жуй, по совпадению, на тот момент был в командировке, так что познакомиться с ним мне удалось только спустя несколько лет уже в Пекине. Яньцзи и Яньбяньский университет в зеркале моего сердца играют яркими красками, и я ощущаю все более глубокий интерес к ним, а также восхитительное спокойствие и счастье.

Как уже было сказано, решение Издательства Яньбяньского университета опубликовать сборник эссе «Мое сердце – зеркало» стало для меня полной неожиданностью. Но это же и привело к укреплению дружеских связей – близкие мне люди словно стали еще чуточку ближе (поначалу я хотел тут использовать слово «увековечить», но решил от него отказаться – разве могут что-то увековечить мои неуклюжие сочинения?). Повторюсь, поначалу я отказывался от этого предложения – вырву из контекста цитату Чжэн Баньцяо и оправдаю себя тем, что «притворился глупым». Возможно, тут следует вспомнить о взглядах буддистов, которые считают, что на человека может снизойти «внезапное озарение», или же он познает истину постепенно, двигаясь к ней шаг за шагом. Мне с моей врожденной глупостью почти не удавалось пережить моментов «внезапного озарения», вероятно, я из тех, кто идет долгой дорогой. Но и это гораздо лучше, чем вообще ничего. Подготавливая эту книгу к выпуску, я столкнулся с некоторыми неизбежными трудностями, но в конце-концов преодолел их, а сделанные ошибки – исправил. Что ж, такого ребенка, как я, все же можно кое-чему научить… Радуясь этому, я написал такое предисловие.

13 марта 1996 года