Я НАКОНЕЦ-ТО РАСПУСТИЛА ВОЛОСЫ, включила музыку, разделась и закружилась в танце, думая то о Владе, то о Дане. Поглощенная движениями и ритмом, я не сразу услышала, как в дверь снова звонят. Пришлось отключать музыку и бежать в прихожую. Как я и думала, за порогом стоял Матвеев. Он не мигая смотрел на меня. Ни тени веселья в его глазах больше не было. В них было тепло. Надежда. Солнце. И это солнце тотчас осветило и мое сердце. Почему так много может быть в одном взгляде? И почему так хочется улыбаться?

Сейчас он был в футболке, которая плотно облегала его плечи, хотя я бы не отказалась снова увидеть его без нее.

— Что такое? — спросила я, не разрешая себе улыбаться. Нужно ведь держать марку.

— Ты ведь специально? — спросил Даня, положив руку на косяк.

— Что — специально? — невинно похлопала я ресницами.

— Дразнила меня, — уточнил он.

— Может быть, — лукаво улыбнулась я. — А что?

— Мне понравилось, — ухмыльнулся он. — Это заводит.

— Ты что, будильник? — хихикнула я.

— Опять эти невероятные шутки, — возвел он глаза к потолку. — Кстати, Дашка, почему у тебя сбито дыхание? — пригляделся он ко мне, не зная, что я танцевала.

— Может быть, мы с Владом заняты, — не могла остановиться я и перестать его дразнить.

Но Даня не поверил мне.

— Я проследил, чтобы мажорик уехал, — заявил он.

Я не выдержала и рассмеялась, звонко и весело.

— Ладно, пусть это будет твоим маленьким секретом, — подмигнул мне Матвеев. — Понимаю, что ты была в восторге от моего тела.

— Я танцевала, глупый, — в шутку стукнула я его по плечу, прекрасно понимая, куда он клонит.

— Так и быть, поверю. Так, запоминай, Дашка: наше свидание будет в субботу.

Даня вдруг протянул руку и поправил лямочку домашнего топика. Еще одно простое движение, но прикосновение его пальцев к ключице вызвали теплую волну, окатившую меня снизу вверх и растаявшую в моем дыхании.

— Не смей занимать этот день. Он мой.

— Ты все-таки хочешь позвать меня на свидание? — удивилась я, пытаясь справиться с волнением, которое пришло следом за теплой волной.

— Конечно. Чтобы ты сравнила и поняла, кто лучше. И с кем лучше. — Голос Дани был серьезным.

— Ты в себе так уверен? — едва справилась я с желанием взять его за руку.

Он покачал головой.

— Связавшись с тобой, я уже ни в чем не уверен. Ты и логика — несовместимые понятия.

Даня склонился ко мне и потерся носом о мой нос — это было неожиданно, но как-то по-детски нежно и безумно приятно. В какой-то момент мне даже вдруг показалось, что Даня поцелует меня, и на лице появилась пудра легкого смущения. Но нет, этого не произошло. И, кажется, мое тело это разочаровало.

— Перестань, — тихо сказала я, понимая, что перестаю справляться с собственными желаниями.

— У вас ведь ничего не было? — спросил он.

— В смысле? Ты на что намекаешь?

— На то, что первым должен быть я.

— Что?! — На меня нахлынуло возмущение. Этот человек был моим личным генератором эмоций — спокойной рядом с ним, как с Владом, я оставаться не могла. — Ты что несешь?

— Мир, свет и правду, — изрек Даня. — А вообще, у меня серьезные планы. Я просто предупреждаю тебя.

— Мы столько времени не общались, а теперь у тебя планы?

— Опять ты за свое. Все меняется, верно?

— Я не могу поверить в это. Я не могу поверить тебе, — призналась я.

— Я докажу, — пообещал он. И вдруг невпопад проговорил, тихо и тепло: — Ты красивая.

А мне против воли снова захотелось поцеловать его, но уже не в щеку. Это был странный порыв, но такой сильный, что я замерла, неотрывно гладя в его лицо, на которое падали небрежные каштановые пряди. И он тоже замер, перехватив мой взгляд. Между нами звенела тишина. И беззвучно разбивались на осколки небеса — одно за другим. Нас тянуло друг к другу с немыслимой силой, о которой еще полчаса назад я и помыслить не могла, а по рукам пробегала слабая дрожь предвкушения. Я. Хочу. Поцеловать. Этого. Человека. И пусть потом хоть мир рухнет к нашим ногам.

— Даня, — прошептала я, чувствуя себя заколдованной принцессой. А чем иначе я могла объяснить странную тягу к этому человеку, который попортил мне так много крови?

— Что, солнце? — Его голос был хриплым.

Солнце… Меня никто и никогда так не называл.

Даня коснулся моих губ большим пальцем, провел по ним с какой-то отсроченной нежностью, дочертил невидимую линию на моей коже до кончика подбородка и снова склонился ко мне. Так, что наши губы едва соприкасались. Он не хотел давить, хотя с трудом сдерживался. Он снова давал мне выбор, целовать его или нет. Я сама должна была решить. Я, не он.

И я решила. Мои пальцы оказались в его волосах. Чуть помедлив, я притянула Даню к себе. И смело поцеловала. Это было не просто прикосновение губ к губам — мне нужен был не детский, наивный поцелуй, а поцелуй взрослый, обжигающе горячий, с обещанием чего-то большего. Это была моя попытка доказать ему, что я взрослая девочка. Что нет больше той маленькой Даши, которая ничего не понимала, даже саму себя. Что нет больше потерянных взглядов, мыслей о том, где и с кем он, переживаний, обид и ревности. Что есть я, Даша. Которая доверилась ему, выбрала его и хочет понять, на что он способен. Которая может заставить его сходить с ума. Которая требует любви.

Я целовала Даню без осторожности и боязни сделать что-то не так. Целовала его в горячие губы, ловя прерывистое дыхание и наслаждаясь каждым мгновением. Целовала с каким-то болезненным напором, требуя отдачи, и видела звезды — клянусь, я тут же упала во Вселенную, цепляясь за его плечи. А он беспорядочно гладил меня по спине, запускал пальцы в волосы, то пропуская сквозь них мои пряди, то слегка натягивая их, дотрагивался до моего лица, прижимал к себе. Я снова чувствовала слабый аромат хвои, как тогда, на выпускном. И снова была готова на все, не понимая, то ли он моя слабость, то ли моя сила.

Не знаю зачем, но вдруг я дотронулась губами до его шеи, оставляя влажный след, и чуть прикусила кожу, чувствуя, как напряглись его мышцы.

— Дашка, — услышала я его хриплый шепот, и желание быть с ним вспыхнуло во мне с новой силой. Прорвалось сквозь все заслоны, которые я ставила.

Он подхватил меня на руки и прижал к стене, снова завладевая моими губами, беря на себя инициативу, даря свое солнце… Мы оба не могли сдерживаться. Мы оба падали в нашу общую Вселенную. А она неслась вперед, рассекая космическое пространство и расширяясь.

…После взрыва Вселенная продолжает расширяться и охлаждаться. Она должна остывать, чтобы частицы материи группировались вместе. Образуются звезды, темная материя, планеты. Они собираются вместе, чтобы образовать галактики.

Возможно, с любовью может быть точно так же — чтобы образовалась Вселенная двух душ, чтобы создались истинные связи между сердцами, должен наступить период охлаждения между влюбленными.

Сердцебиение, дыхание, наслаждение — все стало общим. И безумие — тоже. А как иначе я могла назвать то, что с нами происходило? Поцелуй-безумие, поцелуй-катастрофа. Поцелуй, который украл мое сердце. Но это безумие длилось не больше минуты-двух. А потом я вдруг услышала, как открывается лифт, и отстранилась от Дани, подумав, что это могут быть родители: дверь в квартиру до сих пор была открыта. Однако это оказались не они, а наша соседка с собачкой. Она подозрительно посмотрела на нас — Даня все еще держал меня на руках, — поздоровалась и скрылась в своей квартире со словами:

— Ох, как же быстро растут дети… Еще вчера орали под окнами…

— Даша. — Даня хотел снова поцеловать меня, но я отвернулась, испугавшись того, что натворила.

— Ты что со мной делаешь? — тихо спросила я, пытаясь унять разгоряченное дыхание.

— А ты? — задал он встречный вопрос.

— Сама не знаю, как это вышло. Проставь меня, пожалуйста, на пол.

Он осторожно опустил меня, но одна его рука продолжала лежать у меня на талии — я чувствовала ее тепло сквозь тонкую ткань топика.

— Чувствуется моя школа, — заметил довольно Даня. — Хотя навык улучшился. Знаешь, от тебя срывает голову — и тогда, и сейчас.

— Я чувствую себя дешевкой, — вдруг призналась я. — Недавно целовалась с одним, теперь — с другим. Боже.

Мои ладони закрыли лицо. Но Даня убрал их.

— Все в порядке. Это называется выбор. Но если тебе будет легче — это я виноват, что допустил случившееся.

— Наш поцелуй?

— Ваш поцелуй. — Эти слова слетали с губ Дани с неохотой. — Я опоздал, да?

— Еще немного — и точно опоздал бы, — ответила я и убрала с его лба волосы. Я мечтала об этом жесте несколько лет. Глупая, конечно, мечта, но… она наконец осуществилась. Я могу касаться его волос.

— Когда ты так говоришь, я понимаю, что у меня все еще есть шанс. — В его глазах лучилась улыбка. А потом вдруг он глянул на наручные часы и нахмурился. — Черт. Мне пора.

— Куда? — удивилась я.

— На подработку. Не хочу уходить от тебя.

А мне не хотелось его отпускать.

— Что ж, если пора… А что за подработка?

— Девчонкам о такой не говорят — пацаны теряют баллы крутости в их глазах, — ухмыльнулся он и обнял меня на прощание, поцеловав в висок и уткнувшись носом в распущенные волосы. — Кстати, сколько лет этим духам? — задал Даня странный вопрос.

— Каким духам? — изумилась я.

— Клубничным, — отозвался Даня. — Не меняй их, они классные.

— У меня нет таких духов, — улыбнулась я. Мне невпопад вспомнилось, что в детстве клубника была его любимой ягодой. И мы вечно не могли ее поделить.

— Да? Странно, — теперь настала его очередь удивляться. И Даня снова уткнулся носом мне в волосы. — Странно. Это клубника, точно она.

Я рассмеялась — удивительно, как менялось настроение рядом с Клоуном.

— До завтра, Дашка, — сказал он на прощание. — Спасибо, что дала шанс. И помни про субботу.

Затем он подошел к лифту.

— Даня, — позвала я его.

— Что? — обернулся он.

— Если я… если ты решил поиграть со мной, то, пожалуйста, остановись сейчас. Я прошу тебя как человека, когда-то бывшего мне близким, — сказала я, кусая губы.

Створки распахнулись, но Даня не шагнул в лифт, а вернулся ко мне, положил руки на мои предплечья и снова склонился к моему лицу. Наши лбы соприкоснулись.

— Обещаю, что не стану так делать. Я искренен. И хочу, чтобы ты мне поверила.

И я поверила. Он уехал, а я вернулась в квартиру, захлопнула дверь и распахнула окно в своей комнате, вдыхая свежий ночной воздух. Даня выбежал из подъезда и направился к машине. Он почувствовал на себе мой взгляд и поднял голову. Я помахала ему рукой, и он ответил мне тем же.

Я провожала его взглядом до тех пор, пока он не уехал, и только потом поняла, что Даня не будет спать всю ночь перед учебой. А вот будет здорово, если я сделаю ему завтрак и накормлю в университете! Моя внутренняя бабушка была сильнее накопившейся усталости. И пару часов я провела на кухне, делая рулетики с ветчиной и сыром — и ему, и родителям, которые должны были вернуться завтра.

Уже в своей комнате, когда я была в легкой пижаме, мой взгляд упал на куклу, которую когда-то подарил мне на день рождения Даня. Я взяла ее в руки и погладила по мягким волосам. Кукла до сих пор была как новенькая — я хранила ее аккуратно и никому не давала в руки. И она все так же была похожа на меня: с темными кудрями, зелеными глазами и улыбкой. От осознания, что ее подарил Даня, на сердце стало теплее.

— Кажется, тебе пора найти друга, — сказала я кукле. Кажется, она была согласна.

Я легла в кровать, вновь и вновь вспоминая то, что между нами произошло, — каждый раз к голове приливала кровь и на губах чувствовался пульс. Я не знала, правильно ли поступила. Но если бы у меня была возможность отмотать время назад, я бы поступила точно так же.

Сегодня я засыпала довольной.