Я внимательно смотрела на Влада.

— Знаком, — нехотя признался он.

— Тогда почему ты не сказал мне сразу? — рассердилась я. Тогда мне казалось, что Каролина просто солгала мне.

— Подумал, что это лишнее. Мы виделись несколько раз в одной компании, но я с ней почти не общался, — ответил Савицкий. — А потом увидел ее здесь, рядом с Матвеевым. Не сразу понял, что это он.

— Кто — он? — растерялась я.

— Даниил Матвеев. Моя бывшая девушка была ее хорошей приятельницей, — задумчиво отозвался Влад. — И я кое-что слышал о том, что эта Каролина давно влюблена в какого-то парня. С ума от него сходит со школы. Мне всегда казалось это дичью, особенно когда я слышал, как она рассказывает моей бывшей что-нибудь вроде: «Когда я была школьницей, то отваживала от него всех девчонок. Одной он решил признаться в любви, написал сообщение, но я успела прибежать к ней и стереть его», — писклявым голосом спародировал Серебрякову Влад. — Ну дичь же.

— Дичь, — только и согласилась я, решив, что Каролина — еще более неприятное существо, чем казалось мне раньше. — Но надо было сразу сказать, что вы знакомы.

— Извини, — покаялся Влад. — Я не подумал.

Пока мы шли к моему дому, то молчали, каждый думая о своем. И уже около подъезда Влад вдруг вспомнил:

— У меня ведь тоже осталась одна попытка. Правда или действие?

— Действие, — вздохнула я.

— Поцелуй меня, — попросил он. — Сама. Поцелуй меня.

— Что? — не сразу поняла я. — Поцеловать?

— Да, в губы. Или отказываешься? А ведь я лазил на дерево, — улыбнулся лукаво Влад.

Целовать кого бы то ни было сейчас мне не хотелось — настроение было далеким от романтического, его травила осенняя хандра. Однако и отказываться было неправильно — я сама согласилась на эту игру.

— Хорошо, — отозвалась я. Подошла к нему, обхватила за шею, заставляя немного нагнуться, и коснулась его чуть приоткрытых губ своими губами. Всего лишь прикосновение — ничего большего. Ни трепета в груди, ни искр в глазах, ни учащенного дыхания. После этого я отстранилась, и в это же время увидела краем глаза, как к подъезду идет Матвеев со спортивной сумкой наперевес.

Во мне тут же вспыхнул знакомый огонь ревности. А еще — решимость. Решимость показать Клоуну, как он мне безразличен. Я снова поцеловала Влада, крепко обхватив его руками за пояс, — так раньше я обнимала Матвеева. Поцеловала настойчиво и чувственно.

Первые пару секунд Влад явно был ошарашен, а потому замер, и я даже успела занервничать. Однако потом он вдруг стал отвечать на поцелуй, делая его все более глубоким. Влад обнимал меня за талию одной рукой, а второй зарылся в волосы. В каждом его касании была такая самозабвенность, что я поняла — Матвеева он не замечает.

Мои глаза все это время были открыты. И я видела, как Клоун проходит мимо нас, останавливается, оглядывается и смотрит — с такой болезненной яростью, что мне стало не по себе.

«Не делай этого», — говорили его глаза.

«Пошел к черту», — отвечали мои.

Едва только захлопнулась тяжелая подъездная дверь, как я моментально отстранилась от Влада.

— Дарья, — прошептал он и снова потянулся ко мне, коснулся прохладными пальцами моей шеи. Но я помотала головой, неосознанно коснувшись костяшками губ.

— Ты меня с ума сводишь, — признался Савицкий.

Эти слова должны были вскружить мне голову, но почему-то напугали. За такие слова нужно нести ответственность. А я не хотела делать этого.

— Мне пора домой, — сказала я, потому что не хотела продолжать этот поцелуй. То ли из-за появления Матвеева, который вздумал вмешиваться в мою жизнь тогда, когда ему этого хотелось, то ли из-за собственной глупости.

— Я что-то сделал не так? — спросил Влад, сам отходя от меня на пару шагов и скрещивая руки на груди.

— Нет, — покачала я головой. — Просто я немного устала.

— Просто ты увидела его. — Влад оказался куда более внимательным, чем я думала. Он все-таки видел Матвеева.

А может быть, попросил поцеловать его, потому что видел.

— Мне стало неприятно, что он снова рядом, — устало ответила я. И, глядя в темное небо, на котором не было ни одной звезды, попыталась объяснить: — Видя этого человека, я вновь и вновь начинаю чувствовать себя обманутой. Вновь и вновь. Это мерзкое чувство, Влад. Раз за разом я чувствую себя грязной. Из-за того что так глупо доверилась ему. Из-за того что решила, что могу быть счастливой. Знаешь, буду честна — я хотела любви и думала, что она станет моим солнцем. Согреет сердце. Но она не согрела — она попыталась сжечь его. И мне до сих пор больно, понимаешь? Когда ты говоришь, что без ума, мне становится страшно. Я не хочу обжечься вновь. Понимаешь?

— Понимаю, — тихо ответил Влад. — Я все понимаю. Но есть другие люди. Не такие, как он. Знаешь, Дарья, светить может не только солнце, но и луна. И даже если ее свет не так ярок, он никогда не оставит ожог.

Я слабо улыбнулась, понимая, куда он клонит.

— Хочешь стать моей луной? — полушутливо спросила я.

— Как знать, — коротко рассмеялся Влад.

— Любовь — это Вселенная, — я зачем-то сказала ему то, что никому не говорила.

— Тогда я хочу стать твоей Вселенной.

В его тихом голосе была уверенность. И я поверила ему.

— Мы можем просто попробовать, — продолжал Влад. — Если не получится — я не буду удерживать тебя.

— Попробовать?.. — я даже не знала, что ответить ему.

— У меня есть идея, — вдруг улыбнулся он. — Сюрприз.

— Какой?

— Секрет. Узнаешь чуть позднее. А теперь иди домой.

— Эй, что за идея? — стало интересно мне. Савицкий точно знал, как можно разжечь любопытство.

— Узнаешь позднее, Дарья. — Влад снова подошел ко мне и положил руки на плечи. — Я хочу, чтобы ты думала обо мне, — прошептал он мне на ухо.

Мне действительно пришлось пойти домой, так ничего и не узнав. Цель Савицкого заставить меня думать о нем была достигнута. Кроме того, из головы не выходили его слова про Каролину и про то, как она добивалась Даню. Я снова и снова вспоминала о том, что она отваживала от Матвеева девчонок. О том, что с телефона одной она даже удалила сообщение, в котором Клоун кому-то признавался в любви.

В моей голове вдруг все медленно начало вставать на свои места.

Когда мы еще «встречались», Матвеев говорил, что присылал мне какое-то сообщение, в котором то ли предлагал встречаться, то ли что-то говорил о чувствах. И по его словам я просто его послала и отправила блюющий смайл. Хотя ничего подобного я совершенно не помню. Но ведь в какой-то из тех дней ко мне приходила Каролина. Может быть, она удалила сообщение, адресованное… мне? Не может быть. Глупо же.

Однако я никак не могла успокоиться и полезла в шкаф, нашла коробку со старыми блокнотами и исписанными ежедневниками и, вывалив все на пол, отыскала пыльный дневник, который пыталась вести в восьмом и девятом классе. Сначала я аккуратно записывала все события, что происходили со мной за день, затем стала описывать только важные события. Про Каролину я тоже, кажется, писала.

Я сидела прямо на полу и листала дневник с округлым почерком прилежной девочки, который во время учебы в университете превратился непонятно во что.

Где же это, где?..