Подруги настаивать не стали. Более того, стоило нам выйти из корпуса, как к Самире направился ее художник — тот самый Лео. Вблизи его лица с тонкими, даже изящными чертами показалось мне еще симпатичнее, да и сам он производил приятное впечатление. Больше всего мне понравились его глаза густого синего цвета. Они были мягкими и приветливыми и лучились внутренним светом.

— Самира! — крикнул он на ходу. — Привет!

— О, твой художничек, — развеселилась Сашка.

— Господи, как достал, — проворчала Самира и почему-то приосанилась. — Откуда он тут взялся?

— Ты отвернись, может быть, еще и губы успеешь накрасить, — сказала Полина — от нее тоже не укрылось, что подруга расправила плечи. Да и вообще вид приняла холодный и даже немного надменный.

— Что ты тут делаешь? — строго спросила она, на три шага отойдя от нас.

— Самира — улыбнулся Лео, глядя на нее. — А я тебя жду уже минут двадцать! Почему на звонки не отвечала?

— А что? Ты снова меня затопил? — сухо поинтересовалась подруга.

— Это моя утренняя шутка, — зашептала я Сашке и Полине.

— Нет, что ты! — засмеялся Лео. — Хотел позвать тебя в кинотеатр на крыше. — Он достал из кармана расстегнутого пальто, которое неожиданно ему шло, два билета. — Сегодня обещали «Римские каникулы». Ты же любишь Одри!

— Лучше девушку свою пригласи, — и бровью не повела подруга.

— Какую? — растерялся Лео.

— С которой ты сегодня был утром. Хорошую ночь вместе провели? — насмешливо спросила Самира.

— А наш хваленый логик Амирова умеет ревновать, — тихонько комментировала Сашка.

— Это моя сестра, — расхохотался Лео.

— Что? — опешила Самира.

— Младшая сестра. Ночевала у меня. Я хотел вас познакомить, но ты так быстро убежала, что я ничего даже не понял, — с улыбкой сказал художник.

— Я опаздывала, — тут же нашлась подруга, хотя она, как и я, пришла рано.

— И перестала отвечать на сообщения и звонки…

— Была занята на учебе, не слышала. — Поменяла гнев на милость Самира. — И вообще, познакомься с моими подругами. — Быстренько перевела она тему.

Самира познакомила нас с Лео, мы немного поболтали, и они убежали на остановку — сеанс должен был вот-вот начаться.

— Не удивлюсь, если она выйдет за него замуж, — сказала весело Сашка.

— А как же бизнесмены и прочий обеспеченный люд? — хихикнула Полина.

— Ну, как говорится, любовь зла… Кто-то козлов любит, кто-то — моральных уродок. А вот Самире достался художник.

И я была с ней полностью согласна.

Приехав домой, я снова плакала — от горечи, что никак не покидала мое сердце. Проклятый Матвеев. Никак не уберется из моего сердца.

Ночью мне снилось, что мы снова вместе — гуляем по полю с алыми маками. А потом он сталкивает меня с обрыва. И падая, я кричу его имя.

Через пару дней я снова гуляла с Владом, пытаясь рядом с ним забыть о Клоуне — уже в который раз. Я даже сама взяла его за руку, когда мы шагали по старому парку неподалеку от нашего дома, наступая на шуршащий ковер из желто-оранжевых листьев. И пыталась быть смешной и милой. Только никак не могла согреть руки — когда мою ладонь держали пальцы Влада, она леденела.

— Ты сегодня странная, — заметил он. — Снова из-за него?

— Нет, что ты, — улыбнулась я, не желая признавать, что Влад угадал. — Просто настроение совсем осеннее. Осенью мне всегда грустно.

— Не грусти рядом со мной, — вдруг остановил меня Влад. Мы стояли на узкой дорожке друг напротив друга, и теплый вечерний свет мягко падал на наши лица.

— Не буду, — пообещала я.

— И дай мне возможность узнать тебя лучше.

— Кто бы говорил, — как можно более весело отозвалась я. — Я — открыта для общения, а вот ты — настоящая загадка, Влад Савицкий.

— Хочешь меня разгадать? — усмехнулся он. — Тогда давай поиграем в правда или действие. Каждый спросит трижды.

— Отлично, давай! — обрадовалась я.

— Начинай.

Он выбрал правду, хотя я надеялась на то, что он выберет действие, и я заставлю его залезть на дерево и сфотографировать меня оттуда.

— Я тебе нравлюсь? — смело спросила я.

— Нравишься. Очень, — ответил Влад, не отрывая от меня глаз. — И ты это знаешь. Зря потратила вопрос, Дарья. Но можешь задать другой. Моя очередь: правда или действие?

— Правда.

— О себе спрашивать смысла нет. Спрошу о нем — ты все еще его любишь?

— Не знаю, — нахмурившись, ответила я. — Я пытаюсь его забыть. Вот и все.

— Принимается, — кивнул Влад.

Мы продолжили. Во второй раз Савицкий все-таки выбрал действие и полез на дерево, изрядно меня рассмешив. Зато третий раз он снова остановился на правде — наверное, из-за ободранных ладоней.

— Из-за чего ты уехал? — спросила я, вспомнив слова Каролины. Мы уже были неподалеку от дома, а на улице стояли сумерки.

— Неприятная история, — поморщился Влад, явно не ожидавший этого вопроса. — На самом деле, меня заставили уехать. Чтобы не мешался. И не создавал проблем.

— А почему в наш город? — не поняла я.

— Здесь живет моя тетка. Отец думал, что она будет контролировать меня, но ей плевать так же, как и всем остальным, — довольно жестко ответил он.

— Извини, что спрашиваю, — потупила я взгляд.

— Все в порядке, — отозвался Савицкий. — Ведь я сам выбрал правду. Я дико мешаю братьям из-за наследства. И они сделали все, чтобы подставить меня в глазах отца. Он решил, что я должен не отсвечивать некоторое время.

— Но все-таки ты не ответил на вопрос — из-за чего ты уехал? — мягко вернулась я к теме.

— Мне повредили машину, произошла авария, — сквозь зубы ответил Влад. — В ней обвинили меня. Но это был привет от братьев. Наверное, они хотели, чтобы я сдох.

— Кто-то… пострадал, да? — осторожно спросила я.

— Одна женщина. Сейчас с ней все в порядке. Дарья, мне повредили тормоза. Понимаешь?

— Понимаю, — вздохнула я. Все-таки верно говорят: там, где большие деньги, всегда большие проблемы. — Может быть, еще по одному разу? Ты не против?

— Давай, — согласился Савицкий.

— Ты знаком с той девушкой, Каролиной? — спросила я. — Просто именно она намекнула на то, чтобы я спросила, из-за чего ты уехал из Москвы. Теперь мне интересно.