Казалось, Влад говорил искренне, но от его пристального взгляда мне было не по себе. Странно было даже думать, что когда-то я разрешала ему касаться меня и целовать. Какой же глупой я была!

Или все, кто хочет счастья, — глупые, и не замечают очевидных вещей?

— Сложно не считать тебя уродом, — заметил Даня, с трудом сдерживая себя — я видела, как напряглись его плечи. — Проваливай, Савицкий. Не зли меня.

— Дай мне с ним поговорить, хорошо? — тихо попросила я его, дождалась недовольного кивка и обратилась к Савицкому: — Не понимаю, почему это имеет для тебя такое значение, Влад. Ты с ума сходишь по Серебряковой, раз выполняешь все, что она скажет, раз ты решился на подобную аферу. Какая разница, что о тебе думаю я? Простила или не простила — для тебя ведь это совсем неважно. Ты ведь и общаться со мной стал, потому что хотел отомстить Дане. Верно? Мне до сих пор интересно, как ты провернул наше знакомство, когда едва не наехал на меня?

— Это была случайность, — неожиданно жарко возразил Влад. — Я уже потом понял, что ты — та самая девушка, которую я хотел найти… Да, признаю, я хотел с тобой поиграть, Дарья.

Даня дернулся — он явно хотел ударить Влада.

— Но я не хотел заходить так далеко. А потом… потом все поменялось. Ты стала дорога мне. Для меня важно получить твое прощение — после всего того, что я сделал.

Я в изумлении смотрела на него, не понимая, искренен он или нет. Вид у Савицкого был больной и одновременно какой-то поэтичный: бледность, растрёпанные волосы, эти трагичные бордовые розы в руках. Да, мне хотелось, чтобы он раскаивался, чтобы понимал, какую боль причинил мне и моему любимому человеку, чтобы осознал, как отвратительно поступал. И я действительно хотела, чтобы он изменился — не ради меня, ради себя. Возможно, я хотела этого ради тех теплых воспоминаний, которые когда-то были связаны с Владом. Но я не собиралась бросаться в его объятия со слезами счастья на глазах — знала, что мы никогда не будем общаться. Я всего лишь хотела видеть в нем человека, а не опустившуюся свинью.

Наивно? Возможно. Но мне действительно хотелось верить, что добро побеждает зло.

— Хватит нести эту чушь, Савицкий. — Даня опасно приблизился к нему, не отрывая от лица Влада жесткого взгляда — И ты, и я прекрасно знаем, что тебе плевать на Дашку и на то, что ты сделал. Ты просто не любишь проигрывать, малыш, верно?

— А ты любишь совать нос в чужие дела, Матвеев, — отозвался Влад, и в его взгляде молнией промелькнула… ненависть? — Такие люди, как ты плохо кончают. Я за тебя переживаю.

Даня с размаху положил руку на плечо Влада. Тот поморщился, но руку скинуть не смог.

— Переживай за себя.

— Скоро Дарья поймет, что я лучше. И чем я лучше. Вот увидишь. — И Савицкий подмигнул мне, вселяя отвращение. На лице Дани появилась неприкрытая ярость.

— Пожалуйста, Дань, без драк, — схватила я его за другую руку, оглядываясь и видя, что на нас смотрят с еще большим вниманием. Иначе у тебя снова будут проблемы. Хорошо?..

Он только кивнул — сам все прекрасно понимал, и убрал руку с плеча Савицкого.

— Свободен. Это был последний раз, когда ты подходил к Даше, — пообещал Даня. Влад ничего не сказал ему, лишь снова протянул мне цветы, прежде чем уйти.

— Возьми розы, Дарья. Или выброшу.

— Делай, как знаешь, — ответила я с вызовом, думая, что он действительно выкинет их, но Савицкий вдруг вручил их какой-то первокурснице с наивным лицом, и та, удивленно на него глянув, крепко прижала букет к себе. Влад улыбнулся ей и ушел, сунув руки в карманы укороченного пальто.

А я увела Даню в холл и обнимала до тех пор, пока он окончательно не пришел в себя. Во мне отчего-то появилось ощущение, будто должно что-то произойти. И я оказалась права.

Домой я поехала сразу же после пар, хотя Даня по телефону снова предлагал мне дождаться его. Я бы с радостью осталась с ним — сидела бы на лекциях рядышком, держа под партой за руку, но я действительно должна была подготовиться к завтрашнему семинару по устному переводу — от его итогов зависела промежуточная аттестация, а я не хотела проблем.

«Я уйду с пар и отвезу тебя домой», — предложил Даня. Может быть, он тоже что-то чувствовал? Не знаю.

«Зачем? Котик, я и сама доберусь. Ты и так пропустил много. Владыко не простит, если ты опять не придешь», — напечатала ему я в ответ, на ходу натягивая куртку.

«Хорошо. Звони если что, зайчик».

Я хотела послать ему свой любимый блюющий смайлик, но сдержалась и впервые в жизни отправила сердечко — не одно, а сразу несколько. В ответ блюющий смайлик прислал мне Даня — кажется, это была его маленькая месть. Но не успела я возмутиться, как следом прилетели стикеры с поцелуйчиками, что заставило меня улыбнуться.

Вместе с подругами я дошла до остановки — в лица нам бил усилившийся холодный ветер. И все это время Самира рассказывала нам о том, какой Лео классный. Аристократически утонченный и тонко чувствующий, заботливый и нежный, умный и порядочный. Не парень, а ангел!

— Девочки, он такие картины пишет! — восхищалась она, и ее темные глаза горели от восторга, которого я раньше в ней не замечала. — Просто чудо! У Лео непередаваемое чувство цвета — вы обязаны увидеть его работы! Я вам в следующий раз сфотографирую. А еще он обещал нарисовать мой портрет…

И Самира мечтательно замерла. Я и Полина переглянулись, а Сашка спросила нараспев:

— А то, что он бедный, тебя нисколько не смущает?

— Он духовно богат, — отмахнулась подруга.

— Ага, вот как запела, — обрадовалась Сашка, что подловила ее на слове. — А кто раньше твердил, что самое главное в мужчине — это состоятельность?

Самира нехорошо покосилась на Сашку, с фиолетовыми волосами которой играл прохладный ветер. Подруга была из тех, кто не носит шапку до лютых морозов и вообще легкомысленно одевается. При этом она почти никогда не болела, в отличие от Полинки, которая вечно мерзла, утеплялась и постоянно простывала.

— Ладно, признаю — я была немного неправа, — сквозь зубы процедила Самира. — Но и замуж я за него не собираюсь.

— Значит, ты с ним играешь? — сощурилась Сашка.

— Мы просто общаемся! Чего ты пристала, Павловская?

— Просто ответь — ты влюблена в него? — спросила я с улыбкой.

— Ну, может быть. Чуть-чуть, — нехотя согласилась Самира.

— А как он целуется? — подхватила Полина.

— Божественно.

— А вы с ним уже…

— Девочки, отстаньте от меня, пожалуйста, — дернула плечиком Самира. — Он замечательный парень. И мне неважно — богатый или бедный. Он — талантливый, и это самое главное. Понятно?