Мы сели в автобус, доехали до одной из центральных улиц города, нашли какой-то шумный и сверкающий неоном бар и до полуночи сидели за стойкой. Я молча накидывался, не замечая ничего вокруг. Думал о том, что завтра предстоит сделать. О том, какие слова я должен подобрать. О том, как смотреть Дашке в глаза.

Это было самое страшное. Я с детства не мог смотреть на то, как она плачет, — сердце сжималось. Я боялся сделать ей больно. И делал за разом раз.

А потом ненавидел себя за это.

Алкоголь не помогал. Сколько бы я ни вливал его в себя, эта проклятая боль оставалась в груди. Я медленно, но верно пьянел, да только в голове не появлялась знакомая легкость. На плечи кусками железа навалилась горечь. Виски сжимал обруч страха. А руки были скованы ощущением беспомощности.

Я ненавидел себя и за слабость.

Даниил Матвеев, мать твою, ты слабак! Никчемный урод.

Савицкий, словно издеваясь, прислал сообщение: «Напоминаю — время до завтра. И ты должен сделать это максимально жестко».

«Пошел ты», — ответил ему я и отбросил телефон в сторону. Он едва не упал, но Каролина вовремя его поймала. И только тогда я заметил, сколько она выпила. Не знал, что эта девчонка вообще пьет. Она казалась мне примерной.

— Повтори, — равнодушно сказала Каролина, даже не поднимая глаза на бармена. И тот потянулся за пустым бокалом. Я перехватил его руку.

— Не надо. Хватит пить, Каролина. Ты перебрала.

— Мы же пришли сюда, чтобы пить, — отозвалась она. — И я буду пить. У меня тоже есть причина, чтобы забыться.

— Какая?

— Неразделенная любовь. Сегодня мне особенно фигово, Дан. Бармен! — подняла она руку. — Повтори!

Я не стал ее останавливать. Каролина продолжала пить. И я тоже.

Она смеялась, я молчал.

Она вспоминала что-то из нашего детства, я молчал.

Она плакала, но я все так же молчал.

— Что мне делать. Дан? — пьяным, каким-то расслабленным голосом спросила Каролина.

— Просто жить, — хрипло ответил я. Ужасно кружилась голова, я потерял способность ясно мыслить, но образ Сергеевой так и стоял перед глазами.

— А если я без него не могу? — прищурилась Каролина.

— Не говори глупостей.

— А ты без своей Дашки сможешь?

Ее вопрос бил точно в цель. Навылет.

— Не знаю. Черт, я реально не знаю! — выкрикнул я в отчаянии и запустил пальцы в волосы.

— Любовь убивает. Лучше ненавидеть, чем любить. П-правда?

Каролина легла на барную стойку, вытянув вперед руки, и стала смеяться. Ее лицо покраснело, а глаза блестели. Странно было видеть ее пьяной.

Не помню, как мы вышли из бара — на улице уже стояла глубокая ночь. Помню, что в какой-то момент решил: стоп. Я должен перестать пить при Каролине. Она не должна видеть меня бухим в ноль, когда алкоголь просто снесет меня с ног, и я буду стоять на четвереньках над какими-нибудь кустами и блевать.

На ногах я держался более-менее хорошо. А вот Каролина на своих каблуках — нет. Пришлось закидывать на плечо сумку, брать в одну руку ее чемодан, а другой придерживать ее за плечи.

Мысли превратились в хаос, мне было плохо, но я понимал — надо отправить Каролину домой. Надо вызвать такси и посадить ее. Она же девушка. Ее одну не оставишь. Однако ехать к тетке в таком состоянии она отказалась.

— И где ты будешь ночевать? — спросил ее я.

— У тебя, — ответила она и в очередной раз оступилась.

— Не вариант, — отказался я. — Дашка будет против.

А потом вспомнил, что завтра наши отношения закончатся.

— Тогда оставь меня здесь, — попросила Каролина, смеясь. — На лавочке…

Но там оставлять ее я не стал — голова кое-как, но все еще работала. Я увидел вывеску какого-то небольшого отеля и потащил Каролину за собой. А она что-то пела и смеялась.

Свободными были только двуместные номера, и я снял один из них. Затащил Каролину и уронил на двуспальную кровать прямо в пальто. Чемодан поставил рядом. И велел ей спать. Раскинувшись на подушках, она стала звать меня к себе и хныкать, как девчонка, но я только рукой махнул и ушел в гостиную. Я стянул с себя куртку, потом зачем-то футболку, побросав все прямо на пол, и завалился на диван — безумно хотелось спать.

Не знаю, в какой момент Каролина оказалась рядом. Сначала мне казалось, будто она обнимает меня, но когда я распахнул глаза, то увидел, что она сидит рядом, склонив голову на бок, и рассматривает меня.

В номере стояла полутьма — на диван и пол падал лишь густой лунный свет. Но я отчетливо разглядел, что на Каролине был один только халатик — из тех, что обычно висят в номерах. Кажется, она только вышла из ванной, потому что пахла каким-то цветочным гелем для душа, а ее потемневшие волосы блестели от влаги.

Каролина осторожно гладила меня по плечу и груди. Сначала я ничего не понял. И резко схватил ее за запястье. Я все еще не протрезвел, но мне не нравились ее прикосновения.

— Мне больно, — укоризненно произнесла Каролина, и я разжал пальцы.

— Что ты делаешь? — спросил я, чувствуя, как кружится голова и клонит в сон. А на губах горчил алкоголь.

— Ты кричал во сне. Я хотела тебя успокоить.

Каролина закинула ногу на ногу — так, что оголила бедро. Я отвел взгляд, не понимая, для чего она так делает, и со стоном — в голове взрывались звезды — сел.

— Плохо? — с сочувствием спросила она.

— Терпимо. Одерни халат, — заметил я.

— Тебе не нравятся мои ноги? — на ее лице появилась полуулыбка.

— Мне не нравится, что ты оголяешь их при мне. Иди спать, окей? Утром поговорим.

— Мне страшно спать одной. Плохой сон приснился. Обними меня? — Каролина прижалась ко мне всем телом, но я дружески похлопал ее по плечу и отстранился.

— Спи и не бойся. Я за стенкой.

— Я хочу спать с тобой. Понимаешь? Я хочу, чтобы ты был рядом.

Ее тонкие руки обвили мою шею, а ее лицо оказалось безумно близко к моему.

— Давай совершим безумство этой ночью? Пока оба пьяные, — шептала Каролина, и ее дыхание опаляло мою щеку.

— Перестань, — устало попросил я. В полупьяном тумане ее предложение казалось заманчивым — у меня давно не было девушки, но тепло ее рук и запах волос были слишком чужими.