Я был в отчаянии. Не знал, что говорить, как поступать. Выбить все дерьмо из Савицкого? Окей, я могу. Но защитит ли это Дашку? Нет.

— Мне никто ничего не сделает, Дан, — ответила Каролина. — И нет, я не самонадеянна. Я не девочка с района. У меня есть и деньги, и связи. А еще — желание тебя защитить, Дан.

— Ты-то не сходи с ума!

— Решено. Я сделаю все, что нужно, чтобы помочь своему другу, — заявила она смеющемуся Владу. — А ты поможешь Даше. Ты ведь держишь слово?

— Держу, — перестал смеяться он моментально. И мне не понравилось то, как Савицкий смотрел на Каролину. Возможно, если бы я был в более стабильном эмоциональном состоянии, я бы все понял. Но тогда я был слишком взвинчен.

Страх и ярость затмевают разум.

— Вот и славно, — произнесла Каролина, теребя кончики волос. — Буду играть роль девушки Дана. А ты сделаешь все, что обещал. Извини, что спрашиваю — мне интересно. Ты так сильно любишь ее, что готов пойти на такие меры?

— Люблю. Сильно, — отрывисто ответил он.

— Не заметно, — отозвался я, чувствуя необоснованную ревность в груди. — Любимых защищают просто потому, что не могут иначе. А ты пытаешься доказать себе, какой крутой, раз можешь угрозами отбить чужую девушку. Ту, которая выбрала не тебя, а другого. Савицкий, это модель поведения неудачника. Готов поспорить — если у тебя были отношения, они закончились ничем. Ты слишком слабый, что ли. Без стержня.

Каролина улыбнулась. Савицкого перекосило.

— Если ты сейчас не заткнешь свою грязную пасть и не согласишься на мою сделку, клянусь, заботиться о Дарье я больше не буду, — отчеканил Савицкий.

Я не любил «грязный бокс» — сдерживать соперника в клинче одной рукой и бить второй. Наносить удары, не давай сопернику возможности отодвинуться на расстоянии. А Влад делал это с упоением. Удерживал и бил. Бил. Бил. И наслаждался.

— Соглашайся, Дан, — произнесла Каролина.

Я закрыл горящее лицо ладонями — а они почему-то были ледяными, будто я держал руки под холодной водой. Я не мог решиться на этот шаг. Бросить Дашку и подставить Каролину.

Я уже собирался сказать Савицкому «нет», когда пришло сообщение от Димки. Он писал, что ездил в участок, но его снова послали, и просил перезвонить.

Почему-то я вспомнил тот день, когда мы вчетвером ездили на базу отдыха. Дашка и Лиза сидели сзади, шептались, шутили и смеялись. И я тогда подумал, что они подружатся. Мы будем общаться вчетвером. Может быть, даже подружимся семьями в будущем, как наши с Дашкой родители.

А еще вспомнил, как мы целовались под сиянием Млечного пути. И я обещал ей, чтобы буду рядом.

— Я даю тебе минуту на размышление, Матвеев. Бесишь, — сообщил Савицкий.

— Дан, соглашайся, — твердила Каролина. — За меня ты не должен бояться. Ты же знаешь, кто я.

— Тем более, — усмехался Влад. — Сделка становится еще более выгодной.

Их голоса я слышал плохо — уши снова словно ватой заложило. А потом, не узнавая собственного голоса, я сказал:

— Согласен.

Это был мой нокаут.

Воцарилась тишина. А потом Влад несколько раз хлопнул в ладони.

— Отлично! Тогда тебе осталось всего лишь бросить Дарью. Советую сделать это максимально болезненно. Чтобы ее от тебя отшило сразу и навсегда. Сам знаешь, девушки зачастую не могут так просто отпустить отношения. Она тебе поможет, — кивнул на Каролину Влад. — Будет активно притворяться твоей новой подружкой. Да, детка?

— Выбирай выражения. — Каролина взяла со стола телефон. — Мы можем идти?

— Идите, — разрешил Савицкий. — И не тяни с этим, Матвеев. Долго ждать я не стану.

— Дай мне время до завтра, — глухо попросил я, не представляя, как прямо сейчас найду Дашку и… и брошу ее.

— Даю — я же щедрый парень. Взамен обещаю — в который раз — защищать Дарью. Поверь, для этого у меня есть все ресурсы. Кстати, не пытайся меня обмануть, рассказать ей все, придумать что-то. Ведь однажды я все равно узнаю. И на этом моя защита закончится.

Он встал, пренебрежительно кинув на стол крупную купюру — за кофе.

— Савицкий, — позвал я его, не поворачиваясь и глядя на купюру.

Судя по шагам, он остановился.

— Чего тебе?

— Если нарушишь обещание, тебе конец.

— Это угроза?

Его голос звучал все так же спокойно, но я чувствовал, что он напрягся.

— Констатация факта. Если из-за тебя пострадает Даша, ты пострадаешь следом. Поэтому постарайся, чтобы с моей девушкой ничего не произошло.

— Она твоя последний день. Что ж, наслаждайся этим, — ледяным тоном отозвался Савицкий и свалил.

Я залпом выпил остывший безвкусный кофе.

Признать свое поражение — тоже победа.

Но я не проиграл — я защитил любимого человека.

Я не смог сделать это сразу. Не мог пойти в тот же вечер к Дашке и сказать ей, что мы расстаемся. Я даже трубку не поднимал, когда она звонила, и не отвечал, когда писала. Все, на что меня хватило — заказать в кафе виски. Хотелось напиться — так, чтобы забыться. Чтобы заглушить боль внутри. И я молча пил. Плевать, что дорого.

Каролина сидела рядом и тоже пила — какой-то коктейль. Она изредка поглядывала на меня, словно хотела что-то сказать, но не решалась сделать это.

— Я слабак? — спросил я, опрокинув третий или четвертый по счету бокал. Виски я ничем не разбавлял, а опьянеть даже немного не мог.

— Нет, Дан, что ты, — живо возразила Каролина. — Ты смелый. И ты правильно поступил. Я горжусь тобой.

Она улыбнулась мне так тепло, что будь я снеговиком, тотчас бы растаял.

— Чем гордишься? — усмехнулся я горько. — Я жалок. Не смог защитить свою девушку.

— Ты защитил ее, — уверенно сказала Каролина. — Не говори глупостей.

— Это констатация факта.

— Хочешь напиться? — спросила она неожиданно, со стуком ставя свой бокал на стол. И я удивленно на нее взглянул. — Идем отсюда, Дан. Найдем хороший бар. Напьемся. Выговоримся друг другу. Так легче будет. Идем!

И я пошел.