В небе с примесью свинца

Чахли звезды. До конца

Скорбный путь я оглядел,

Список дум своих и дел

В голове перелистав[10].

А. Э. Хаусман

XXXI, «Врата ада. Последние стихи»

Робин выписали из больницы в воскресенье утром, посоветовав принимать по мере необходимости парацетамол и ибупрофен, воздержаться от интенсивных физических нагрузок и вернуться к обычному режиму только после трех дней отдыха. Накануне она снова плохо спала на этот раз не из-за шума, а из-за того, что ей постоянно снилось, что ее заперли на ночь опять в ящике, в котором держали однажды на ферме Чапмена. Эти кошмары мучили ее последние пару месяцев, но она никому не рассказывала ни о них, ни о панических атаках, которые неожиданно накатывали на нее, особенно в людных местах, ни о том факте, что, если с ней не ночевал Мёрфи, она спала с включенной лампой у кровати. Робин знала, что случится, если она скажет людям, что ей психологически тяжело: они скажут, что ей надо бросить свою работу. Страйк раз или два предлагал ей взять дополнительный отпуск после этих напряженных месяцев работы под прикрытием, но Робин не хотела брать отпуск: она хотела быть занятой, с головой уйти в расследование, занять свой беспокойный ум проблемами других людей.

К себе домой она вернулась на такси, справа в нижней части живота чувствовалась сильная боль, которую анальгетики притупили, но не сняли совсем. Несмотря на свои слова Мёрфи, занятому делом о бандитской перестрелке о том, что она неплохо проведет время одна, сейчас Робин хотела плакать и злилась на себя за это. Возьми себя в руки. Это всё пустяки. Подумай о Страйке, у которого оторвана половина ноги. С тобой всё будет в порядке, как только ты вернешься домой.

Но не прошло и десяти минут после ее возвращения в свою квартиру, как мужчина наверху включил музыку, которая по обыкновению была очень громкой. Робин слушала пульсирующие басы, слишком измученная и уставшая, чтобы подняться наверх и попросить его сделать потише, но сильнее, чем когда-либо, чувствуя, что ей хочется плакать. Вместо этого она пошла за своим ноутбуком. Она только открыла его, когда зазвонил ее мобильный, и она снова увидела номер своей матери.

Мысленно собравшись с духом, Робин ответила.

— Привет, мам. Прости, что не перезвонила тебе вчера, — сказала она, прежде чем Линда успела спросить. ― Я работала.

― Я так и думала, ― ответила Линда сдавленным голосом.

― Все в порядке?

― Я просто хотела, чтобы ты знала… нам пришлось усыпить

Раунтри.

― О нет, ― сказала Робин. ― О, мама, какая жалость. ― Жившему в их семье шоколадному лабрадору было много лет, Робин его любила. Она почувствовала, как от непролитых за последние несколько дней слез щиплет глаза. Линда же явно плакала.

― Мы были вынуждены, ― произнесла она приглушенным голосом. ― Всё дело в его печени… они ничего не могли поделать. Для него было лучшим решением... поскорее уйти...

― Да, конечно, так и было, ― сказала Робин, ― но я буду очень по нему скучать. Как папа?

― Он хочет нового пса... Уже присматривает щенков в интернете. Хотя я не знаю… собаки ― это такая привязанность... И другого Раунтри никогда не будет...

Они проговорили еще минут двадцать, и Робин ни словом не обмолвилась о своих проблемах. Когда Линда наконец повесила трубку, Робин вернулась к своему ноутбуку, теперь ей вдвойне хотелось погрузиться во что-нибудь, что могло бы занять ее разум.

Она загуглила «убийство в хранилище серебряной лавки», затем прокрутила страницу вниз.

Она быстро осознала, что новости об этом убийстве можно было разделить на четыре отдельных периода, и все это происходило в течение одного летнего месяца, когда Робин была полностью изолирована от внешнего мира на ферме Чапмена.

Сразу после обнаружения тела Уильяма Райта такие слова, как «голый», «расчлененный», «изуродованный» и «масонский», появились в сотнях кричащих заголовков. Из одного из них Робин узнала, что безрукий и безглазый труп обнаружил владелец серебряной лавки Кеннет Рамзи.

Это был самый ужасный шок, который вы можете себе представить. Я искренне думал, что у меня случится сердечный приступ. Тело на полу, все серебро Мердока исчезло. Мы не можем понять, как это произошло, не говоря уже о том, почему. У Райта не было ключей или кодов, он никак не мог попасть в магазин той ночью, и он определенно не знал, как открыть хранилище.

Робин кликнула на соответствующую статью, чтобы узнать, что такое «серебро Мердока».

Недавно купленные на аукционе бесценные масонские сокровища были украдены из хранилища, которое стало место убийства Уильяма Райта. Они входили в коллекцию шотландца А. Х. Мердока, исследователя-масона, который в 1827 году открыл второй по величине серебряный рудник в Перу. Мердок собрал самую большую и интересную коллекцию масонских артефактов в мире, некоторые из них были изготовлены на заказ из серебра, добытого на его собственном руднике, другие он собирал в течение многих лет. Среди них был церемониальный кинжал Джона Скина, первого масона, эмигрировавшего в Америку.

В статьях не упоминалось, что Уильям Райт был убит в результате какого-то масонского заговора, хотя множество других публикаций указывало на такой вариант развития событий.

Убит совсем рядом с Франкмасонс-холлом[11], внушительным зданием для собраний более тысячи масонских лож…

Серебро Мердока имеет огромное значение для тех, кто практикует тайное «ремесло» масонства…

Следующий этап освещения событий в прессе был вызван открытием, что такого человека, как Уильям Райт, не существовало, а имя, резюме и личные данные оказались поддельными. Теперь считалось, что вероятность причастности масонов к этому делу возросла.

«МАСОНСКОЕ УБИЙСТВО»: КТО БЫЛ УБИТОЙ ЖЕРТВОЙ? Полиция по-прежнему просит помощи в поиске информации о выдававшем себя за Уильяма Райта из Донкастера продавце, который был найден нагим и расчлененным в хранилище масонской серебряной лавки... Несколько известных масонов носили фамилию Райт, в том числе бактериолог сэр Алмрот Райт и писатель Дадли Райт…

В прессу попали нечеткие снимки Райта, сделанные камерой слежения из внутренних помещений лавки «Рамзи», но они были настолько низкого качества, что практически любой бородатый мужчина в очках мог оказаться Райтом. Самым примечательным в нем было его тело, потому что, несмотря на невысокий рост, он был хорошо сложен и отличался широкими плечами. Эти размытые фотографии, казалось, усиливали таинственную ауру вокруг убийства. Во время этого второго этапа новостного освещения полиция объявила, что обладает множеством зацепок относительно возможной личности Райта, и они все были проверены.

Следующая волна новостных сюжетов, которая, безусловно, казалась самой интересной, началась, когда полиция опубликовала еще несколько фотографий, на этот раз сделанных ночью с камер видеонаблюдения, установленных рядом с серебряной лавкой. На снимках было видно, как Уильям Райт и еще трое мужчин направлялись к магазину ранним утром в субботу восемнадцатого июня. Эти снимки также были довольно нечеткими, хотя один из мужчин определенно был невысокого роста и носил бороду. Таблоиды теперь были охвачены лихорадочным возбуждением, и хотя все новые и новые истории о масонских ритуальных убийствах появлялись в газетах только для того, чтобы призывать относиться к ним с опаской, они, тем не менее, посвятили этим теориям несколько абзацев.

Онлайн-сыщики поспешили указать на то, что убийство «Уильяма Райта» странным образом перекликается с легендой о «Хираме Абиффе», мифическом великом мастере каменщиков, которому было доверено строительство храма царя Соломона, включая секретное хранилище для Ковчега Завета.

Абифф обладал знанием тайного слова, символа божественной мудрости.

Три младших масона, Джубела, Джубело и Джубелум, захотели узнать об этом слове и угрожали Абиффу, который отказался его раскрывать, и поэтому был убит в храме тремя священными для масонов инструментами: калибром, угольником и молотком. Их богато украшенные копии были среди предметов, украденных из серебряного хранилища Рамзи, где было найдено тело Райта.

Робин просмотрела восторженные комментарии читателей, некоторые из них узрели в убийстве Уильяма Райта еще больше масонских признаков.

Отсечение рук тела является намеком на отрубленные Руки Таинств, которые открывают вход в храм мудрости.

Окружающее серебро вполне могло быть намек на текст Священного Писания, читаемый масоном Третьей степени: «Или когда-нибудь развяжется серебряная нить».

Я слышал, что на спине Райта была вырезана буква G – очевидная отсылка к единственной сохранившейся букве секретного слова Хайрама.

Но затем наступил четвертый этап, который оказался ужасно разочаровывающим. Полиция объявила, что «Уильямом Райтом» на самом деле был двадцативосьмилетний Джейсон Ноулз из Харинги. Ноулз ранее отсидел шесть лет за ограбление строительной компании в Льюисе в 2010 году, и на фото из полицейского архива был изображен широкоплечий, с крепкой шеей, мускулистый мужчина с узким веснушчатым лицом и слегка маниакальным взглядом.

Статья в «Таймс» завершалась так:

«Учитывая широко распространенные в социальных сетях спекуляции о так называемом “масонском убийстве”, которые распространяли некоторые средства массовой информации, я хотел бы заявить: у нас нет оснований полагать, что смерть Ноулза была каким-либо образом связана с масонами, вдохновлена ими или совершена ими, а близость к зданию Объединенной великой ложи имеет какое-либо отношение к этому делу, ― сказал старший инспектор Малкольм Трумэн, возглавлявший расследование. ― Теперь мы практически полностью уверены, что Ноулзом и его убийцей или убийцами двигала только финансовая выгода, и мы все также просим помощи в поиске информации об убийстве и предметах, украденных из сейфа лавки «Рамзи».

Робин не удивило, что эта печальная новость не полностью уничтожила надежды тех, кто не хотел отказываться от версии, будто убийство было преднамеренной инсценировкой убийства Хирама Абиффа.

Шон Кулидж: Парень был убит во время кражи масонских цацок из масонского магазина в окрестностях Объединенной великой ложи Англии, но, конечно, масоны тут ни при чем.

Питер Миккельсен: если вас когда-нибудь убьют в овощном отделе супермаркета «Теско», мы будем знать, что это сделал огурец

Фьюзи Сюзи: хахахахаха

Дебби Палсер: лол

Этот комментарий был удален из-за нарушения правила нашего сообщества

Джейн Бернетт: Вся эта чушь о масонах, и это было рядовое ограбление или как кража на Хаттон-гарден[12]!

СканкиДудл: многие ли из рядовых ограблений или даже таких, как на Хаттон-гарден, заканчиваются тем, что после них остается труп без глаз и с отрубленными руками? почему из магазина не забрали ничего, кроме вещей масонов, и почему тело было обнажено, а убийство выглядит так, словно это был какой-то ритуал?

Джейн Бернетт: Как дочь и жена масонов, могу заверить вас, что это не ритуальное убийство! Каждый год масоны собирают миллионы на благотворительность, но постоянно подвергаются стигматизации со стороны невежественных людей, таких как вы.

Этот комментарий был удален из-за нарушения правила нашего сообщества

Джефф Грейлинг: Охрана в том магазине, должно быть, была чертовски плохой, если парень смог взломать сейф, проработав там две недели.

Пол Эверли: Как раз об этом подумал. Либо плохая охрана, либо кто-то из своих.

Старбэнгер: Мой комментарий уже дважды удалялся модератором!!! Это чертовски подозрительно!!!! Главный следователь Малкольм ТРУМЭН ― масон, член ложи Уинстона Черчилля 7502 в Холборне[13]!!!!!!

У Робин зазвонил телефон. Она надеялась, что это будет Страйк, но это была Ким Кокран.

― Привет, ― бодро поздоровалась Ким, казалось она говорила из автомобиля, ― один вопрос. Было ли похоже, что Штекер направлялся к поезду, когда ты упустила его в пятницу? Или, возможно, он с кем-то встречался?

― Возможно, с кем-то встречался, ― ответила Робин. У нее хватило сил написать Ким после того, как она пришла в себя после операции, представив дело так, словно в суматохе перепутала Штекера с другим мужчиной. ― Он направлялся в кафе «Неро», когда я его потеряла.

― Я думала, что Штекера ни с кем не перепутаешь, ― усмехнулась Ким.

― Было очень многолюдно, ― ответила Робин.

― Должно быть, так оно и было. Я спрашиваю только потому, что вчера видела, как он передавал наличные парню в Тафнелл-парке, ― сказала Ким. ― Я сейчас еду за ним по шоссе А12. Страйк попросил меня подменить тебя сегодня утром.

― Хорошо, ― сказала Робин, а затем, сделав над собой усилие, добавила: ― Что ж, спасибо, что прикрыла меня.

― Он очень подавлен, бедняга.

― Кто именно?

― Страйк после поездки в Корнуолл. Он мне все рассказал.

― О, ― сказала Робин, ― ясно.

― В любом случае, рада была прояснить эту ситуацию на вокзале Виктория, ― сказала Ким. ― Возвращайся к своему «Лемсипу»[14].

Она завершила разговор, а Робин, нахмурившись, уставилась на свой телефон.

Робин говорила себе, что Ким Кокран была хорошим сотрудником с тех пор, как та пришла в агентство. Работала Ким образцово, и у нее были хорошие связи с органами правопорядка, потому что она проработала в полиции Лондона восемь лет, прежде чем стать частным детективом. Однако, чем больше Робин общалась с Ким, тем меньше та ей нравилась. Во многом это было связано с заметной разницей в том, как Ким относилась к двум людям, чьи имена были выгравированы на стеклянной двери агентства. Ким смеялась над шутками Страйка дольше и усерднее, чем кто-либо другой, и с уважением относилась к его идеям и мнениям. С Робин Ким общалась панибратски, даже пренебрежительно. Она уже пошутила над тем фактом, что Робин, единственная из всей команды детективов, не имела опыта работы в полиции или армии, намекнув, что главная ценность Робин для агентства заключалась в том, что она спит с сотрудником уголовного розыска, а затем громко рассмеялась со словами «Я шучу!», когда Барклай парировал: «Когда ты в последний раз уничтожала целую чертову секту?»

Робин отложила ноутбук и направилась на кухню. Ей не хотелось думать о Ким Кокран, но, пока она заваривала себе чай и поджаривала тосты (потому что для этого не нужно было тянуться за тарелками или наклоняться за кастрюлями), ее мысли поневоле вернулись к тому, что совсем не должно было ее раздражать: Ким спрашивала Мидж (которая позже рассказала об этом Робин), в отношениях ли Страйк.

Когда женщина в течение нескольких лет задавалась вопросом, влюбилась ли она в мужчину, которого считает своим лучшим другом; когда она пожертвовала браком и финансовой стабильностью ради бизнеса, который они построили вместе; когда, узнав, что этот самый лучший друг тайно спит с другой женщиной, была вынуждена признаться себе, что действительно влюбилась в него, и единственное, что ей остается, ― это разлюбить как можно быстрее и безоговорочно, и Робин приложила к этому все усилия. В отличие от Страйка, она не особенно хотела проводить жизнь вне работы в одиночестве в спартанской квартире в кутерьме кратковременных романов, которые могли бы скрасить однообразие, поэтому она поступила так, как советовала ей их общая подруга Илса Герберт, и приняла предложение Райана Мёрфи сходить на свидание.

Через год после того первого свидания Робин действительно думала – нет, она знала, – что любит Мёрфи. События последних нескольких дней, безусловно, потрясли ее, но это пройдет. Мёрфи – добрый, умный и очень красивый. Да, два месяца назад состоялся разговор, в котором Страйк намекнул…

Стоя у тостера, Робин сказала себе, что не собирается снова анализировать тот разговор, потому что ей не нужны дополнительные сложности, боль или стресс в ее жизни. Она была с Мёрфи, и Страйк мог делать все, что ему заблагорассудится, хотя, если ему нравилось отвечать на флирт Ким («Он очень подавлен, бедняга. Он мне все рассказал»), она могла лишь посочувствовать его вкусу, и хватит об этом.

Робин взяла чай и тосты и вернулась к ноутбуку, в то время как звуки песни «Stitches» Шона Мендеса пытались прорваться сквозь потолок в ее гостиной. Когда она села, мобильный снова зазвонил, и теперь это был Страйк.

— Привет, ― сказал он. ― Как ты себя чувствуешь?

— Немного лучше, ― ответила Робин.

— Как дела?

— Нормально. Сижу в «БМВ» и наблюдаю, как бывшая жена Засранца обедает с другой женщиной.

— Тебе нужно перестать называть его Засранцем, ― Робин произнесла это со смехом и одновременно возмущенно. ― Особенно на людях. Пат считает, что нам следует обращаться к нему мистер З.

— Не Пат обязана сообщать ему новости по делу каждую неделю, ― проворчал Страйк. Речь шла о южноафриканском игроке в крикет, клиенте агентства, который считал, что у его бывшей жены роман с женатым журналистом таблоида, и что именно этим объясняется недавний поток нелестных, хотя и правдивых историй о прошлом игрока в крикет в этой газете. Страйк был знаком с журналистом, о котором шла речь, Домиником Калпеппером, агентство иногда выполняло для него работу в те времена, когда еще не могло позволить себе самостоятельно выбирать клиентов.

— Я хотел бы поговорить с тобой о деле Маллинс, если у тебя есть время, ― сказал Страйк.

— Да, давай.

— Я созвонился со своими знакомыми из полиции, чтобы узнать, известно ли им что-нибудь о трупе из хранилища, но безуспешно. Уордл, Лейборн ― я даже пытался связаться с Энстисом ― никто из них не имел отношения к этому делу, и они не знают никого, кто работал над ним. Ты не могла бы позвонить Ванессе Эквензи?

— Я могу, но она в декретном отпуске.

— Черт, ― выругался Страйк. ― Может, спросить Ким, не знает ли она кого-нибудь.

— Я могла бы спросить Райана, ― предложила Робин. ― Хотя сейчас у него завал на работе, ― добавила она, когда Страйк ничего не ответил. ― Он расследует дело о перестрелке между бандами, в результате которой пострадали те два мальчика, братья.

— Ужасно, ― произнес Страйк, хотя и без особого сочувствия. ― Что ж, пока мы не найдем знакомого полицейского, который предоставит нам какую-нибудь информацию, думаю, мы никуда не продвинемся. Мы не можем сказать Десиме, что это точно был не Флитвуд, пока не узнаем, что сказали эксперты.

— Я попробую поговорить с Райаном, — сказала Робин.

— А я позвоню одному из друзей Флитвуда, парню по имени Элби Симпсон-Уайт, ― отозвался Страйк. ― Он работает официантом в клубе «У Дино», принадлежащем отцу Десимы, но пока «недоступен для разговора».

— «У Дино»? ― уточнила Робин. ― Это частный клуб только для своих с рестораном в задней части?

— Он самый.

— Я подумывала о том, чтобы сводить туда маму на ее шестидесятилетие. Средняя стоимость обеда на человека составляет четыреста фунтов.

— Четыреста фунтов? За обед?

—  У ресторана три звезды Мишлен.

— Я не собираюсь тратить четыреста долбаных фунтов на обед, если только они не будут швыряться столом и стульями.

Робин рассмеялась, но быстро замолчала, потому что ей стало больно.

— Я не спросила, как всё прошло в Корнуолле.

— Что? А… Как и ожидалось, ― сказал Страйк. ― Люси безостановочно плакала. Она забрала с собой в Бромли практически все, что было в доме, сомневаюсь, что Грег этому обрадуется. На похороны собралось много народу. Я бы хотел... Черт, мне пора, миссис З. уезжает.

Страйк завершил разговор, оставив Робин гадать, чего бы он хотел. Ничего не могло отвлечь ее, и беспокойство, которое она пыталась подавить с момента разговора с хирургом, усилилось. Посмотрев еще немного на название масонской ложи, к которой, предположительно, принадлежал старший инспектор Трумэн, Робин вернула курсор в верхнюю часть экрана своего ноутбука и неохотно ввела: «заморозка яйцеклеток».