…в царство Аида спустился он, чтобы вытащить на свет трехголового пса Ада…

Роберт Браунинг

«Геракл»

Более чем через час белый фургон Оглобли повернул налево и поехал по дороге, которая вела к комплексу на пустыре, к северу от Ипсвича.

― Каков план? ― спросила Робин, вглядываясь в темноту впереди, и только задние фонари машины Оглобли были отчетливо видны.

― Если это вообще возможно, сделай вид, что у нас на заднем сиденье сидит опасная собака, ― посоветовал Страйк. ― Вот тут-то и пригодится «лендровер».

― Ладно, ― сказала Робин, – но, блин, я не думаю, что это сработает, Страйк, я думаю, они записывают имена...

В конце грунтовой дороги, ведущей к огороженной территории, стоял бородатый мужчина с фонариком. Оглобля опустил стекло; они с охранником обменялись парой коротких фраз, и тот махнул рукой, разрешая проехать. Робин взглянула в зеркало заднего вида и увидела, как к ним медленно приближается другой фургон ― синий.

― Попробовать стоит, ― сказал Страйк. ― Езжай дальше.

Крупный мужчина посмотрел поверх «лендровера» на синий фургон, усмехнулся, махнул рукой, жестом велел им проезжать и неторопливо прошел мимо ― видимо, собираясь поговорить со знакомым.

― Отличная работа, ― сказал Страйк, когда Робин прибавила скорость, проезжая дальше по дороге.

Отдаленные приглушенные крики становились громче по мере того, как они подъезжали к участку неровной земли, на котором было припарковано много машин и фургонов. Слева они увидели силуэты людей, окружавших что-то невидимое, освещенное фарами трех припаркованных фургонов.

Робин припарковалась. Примерно в двадцати метрах Оглобля вышел из своей машины, едва различимый в темноте. Их окружали хозяйственные постройки и проволочные загоны, за которыми прятались огромные лающие собаки.

― Когда я выйду, разверни машину, ― сказал Страйк.

― Что значит «выйдешь» ― мы же можем снимать отсюда! ― возразила Робин. Ей не нравился вид толпы, да и рычание, визг и вой, доносившиеся не только с арены, но и из машин вокруг, ничуть ее не успокаивали.

― Если мне удастся снять лица, у нас будет доказательство для суда, но я хочу, чтобы машина стояла мордой к дороге ― на случай, если придется срочно смываться. Оставайся здесь и держи двери запертыми.

Прежде чем Робин успела возразить, Страйк вышел из машины. Робин смотрела, как он направляется к толпе, осторожно ступая по неровной земле. Насколько Робин могла видеть, она была единственной женщиной среди присутствующих.

Она развернула «лендровер» по направлению к дороге. Только тогда она вспомнила, что Мёрфи отправил ей сообщение, когда она была за рулем, и достала свой мобильный.

«Просто охренительный День святого Валентина.»

― И чья в этом вина? ― сердито пробормотала Робин, отбрасывая мобильный и вытягивая шею, чтобы рассмотреть силуэты мужчин, к которым присоединился Страйк.

Благодаря своему росту Страйк без труда разглядел, что происходило в центре ревущей толпы. Две огромные собаки ― одна серая, другая палевая с темными полосами, обе кривоногие, с притупленным мордами ― сцепились в грязи, катаясь, рыча и уже истекая кровью. Многие из наблюдавших мужчин снимали происходящее. Страйк достал свой телефон и включил запись.

Видимость была плохой ― фары были направлены на собак, а не на людей, ― но Страйку показалось, что он узнал едва различимое в тени лицо приятеля Оглобли с поезда. Тот самый мужчина, у которого в Ипсвиче был гроссбух, принимал деньги от пары опоздавших. Перемещаясь, Страйк наконец нашел того, кто ему был нужен, и навел камеру на Оглоблю, который, выкрикивая что-то и размахивая кулаками в воздухе, подзадоривал собак. В толпе он заметил две группы мужчин, изо всех сил удерживающих пару псов, которым предстояло драться следующими ― оба были в намордниках и готовы вот-вот сорваться с привязи.

В центре импровизированного ринга серая собака, морда которой была разодрана, вцепилась в шею коричневой. На глазах у Страйка жизнь и кровь начали уходить из тела последней ― лапы судорожно подергивались все слабее, пока из сонной артерии не хлынула кровь. Наконец, в ринг вошел лысый мужчина и сделал жест, как рефери на боксерском поединке ― пересек воздух руками, показывая: «все, конец». Половина толпы, включая Оглоблю, взревела от восторга, другая ― загудела недовольно.

Хозяин серой собаки вместе с двумя мужчинами бросился вперед; они с трудом разжали челюсти зверя, надели на него намордник и, потянув за тяжелую цепь, вывели из ринга.

Страйк продолжал снимать, пока двое других мужчин волоком вытаскивали с арены труп собаки. Оглобля о чем-то весело перебрасывался с приятелями по обе стороны. Один из хозяев собак, которым предстояло драться следующими, пинал своего пса в ребра, смеясь, когда тот все больше приходил в ярость.

― Кто ты такой? ― раздался голос рядом со Страйком.

― А тебе-то какое дело? ― сказал Страйк, нарочно напористо, глядя вниз на широкого мужчину с множеством татуировок и пирсингом на лице.

Но он понял, что, возможно, пора уходить. Засунув мобильный обратно в карман, он направился в темноту по неровной земле, щурясь, чтобы разглядеть «лендровер».

― Эй! Ты!

Страйк ускорил шаг, насколько мог, стараясь при этом не потерять осторожность; не хотелось бы споткнуться, особенно, когда такие опасные собаки за спиной. Раздались еще какие-то непонятные крики.

Страйку показалось, что кричали:

― Забери его чертов телефон!

Робин заметила силуэт Страйка, движущегося так быстро, насколько он осмеливался по неровной земле. Она распахнула дверь машины, но тут увидела гигантское существо, похожее на бульдога, освещенное фонарями приближавшейся группы мужчин, которое спустили с привязи, сняв намордник, и оно стремительно неслось прямо на Страйка.

― Леннон, взять! ― крикнул один из преследующих, подгоняя собаку, и Робин поняла, что Страйк, теперь пошатывающийся, не успеет добежать до машины прежде, чем зверь до него доберется. Она нырнула рукой в сумку, но было уже поздно; собака прыгнула из-за спины и врезалась Страйку в заднюю часть коленей ― он согнулся, и животное вонзило зубы ему в бедро.

― ТВОЮ МАТЬ!

Робин выскочила из машины. Силуэты мчавшихся мужчин становились все крупнее, но она направила перцовый баллончик прямо в морду вцепившейся собаки и выжала из него содержимое с близкого расстояния. С пронзительным визгом, ослепленная наполовину, собака отпустила Страйка.

― ЗАЛЕЗАЙ, ЗАЛЕЗАЙ! ― закричала Робин, но Страйк не только был укушен, перцовый спрей еще попал ему в лицо, в результате чего он на время ослеп. Пробираясь наощупь в сторону, где, как ему казалось, стояла машина, он сумел подняться и забраться внутрь.

Гигантская собака выла и отчаянно терла морду об землю, пытаясь снять жжение, но теперь угроза исходила от мужчин, которые были всего в нескольких метрах от Робин. Затаив дыхание и зажмурившись, Робин густо распылила спрей перед собой, а затем вскочила в машину за Страйком, захлопнув дверь как раз в тот момент, когда один из ближайших к ней мужчин закричал от боли, зажимая глаза от едкого дыма.

Кулаки обрушились на стекла машины, но Робин уже завела двигатель. Она вдавила педаль газа в пол, и «лендровер» рванул по грунтовой дороге, оставляя за собой задыхающуюся и кашляющую толпу.