Что значит слово, сказанное вдруг?

Оно коснется сердца ― трепетный весь круг ―

уколом тонким, больно, неизбежно,

в корнях, где жизнь течет безбрежно, безмятежно.

Роберт Браунинг

«Ссора влюбленных»

День святого Валентина у Робин начался неудачно. Мёрфи остался ночевать в ее квартире. В дополнение к открытке он подарил ей плюшевую собачку с сердечком в пасти, намекая на свое предыдущее предложение купить ей щенка. После того как Робин рассмеялась и поцеловала его, он сказал:

― Можешь взять его с собой на слежку или куда ты там сегодня пойдешь. Отметишь День Святого Валентина с моим заместителем.

Робин предпочла проигнорировать этот прозрачный намек на то, что Мёрфи все еще злился из-за ее необходимости работать в праздничный вечер, но остаточное чувство вины и раздражения не отпускало ее и днем, пока она наблюдала за миссис Повторной, которая в одиночестве ходила по магазинам в поисках обуви. Когда зазвонил мобильный Робин, она с облегчением увидела на экране номер офиса, а не своего парня.

― Привет, Пат.

― Звонил человек по имени Уинн Джонс, ― сказала Пат. ― Друг Тайлера Пауэлла.

― О, хорошо, ― ответила Робин, которая ранее позвонила на ферму, где работал Джонс, и оставила сообщение с просьбой перезвонить ей. ― Что он сказал?

― Он не хочет с тобой разговаривать. Утверждает, что знает, кто тебя нанял.

― Он сказал кто?

― «Гребаный Фэйбер Уайтхед», ― презрительно процитировала Пат.

― Это отец парня, который разбил машину Тайлера, ― пояснила Робин. ― Ты случайно не сохранила номер Джонса? ― с надеждой добавила она.

― Сохранила, да, ― ответила Пат.

― Не могла бы ты отправить его мне? ― попросила Робин, когда звуковой сигнал известил ее о втором звонке.

― Сделаю, ― сказала Пат и отсоединилась. Робин взглянула на экран телефона. Когда она увидела имя Мёрфи, у нее возникло странное предчувствие. И точно, его первыми словами были:

― Нас, черт возьми, нагло обставили.

― Что?

― Какой-то ублюдок предложил продавцу еще пять тысяч. Только что звонил агент по недвижимости.

― Вот, черт, ― сказала Робин.

Но она была потрясена чувством облегчения, которое на нее при этом нахлынуло.

― Не похоже, что ты расстроена, ― заметил Мёрфи.

― Конечно, я расстроена, но я сейчас в «Селфриджес». Райан, я не могу здесь разрыдаться, не привлекая к себе внимания, ― тихо ответила Робин, пока миссис Повторная примеряла пару изумрудно-зеленых туфель на шпильке. ― Что советует агент?

― Предложить больше, естественно.

― Ладно... ты хочешь? Или поищем что-то дру?..

― Я не хочу еще двенадцать месяцев этим заниматься. Мне пришлось буквально тащить тебя, чтобы посмотреть три чертовых дома.

― Это неправда, ― сказала Робин, застигнутая врасплох его внезапной агрессией и уверенная, что он провоцирует ссору, чтобы выплеснуть раздражение из-за того, что их обошли. ― Мне нравится этот дом, это я настаивала на его покупке, помнишь?

― Но ты с радостью готова упустить его и искать дальше.

― Я не рада, я просто спрашиваю, можем ли мы позволить себе еще пять тысяч! ― сказала Робин, пока миссис Повторная любовалась собой в зеркале во весь рост.

― И какова твоя конечная цель? Купить что-то еще меньше?

― У меня нет «конечной цели», я просто не хочу, чтобы мы обанкроти...

― Ну, тебе ведь не нужно копить на новую машину, теперь, когда Страйк купил тебе «ленд...

― Он не покупал мне «лендровер», машина принадлежит компании, в которой я являюсь партнером, ― сказала Робин, с огромным трудом сдерживая голос, потому что уже перестала справляться с собой и не могла скрывать раздражение, ― и если ты хочешь что-то сказать про маленькие дома, давай, говори.

―Я не...

― Ах, нет? ― яростно прошептала Робин. ― Не надо говорить мне «никакого давления», а потом делать намеки, будто я не хочу большего пространства для детей!

― Это у тебя в голове, а не у меня!

― Не пудри мне мозги, Райан, я не дура. Мне нужно идти.

Она отключила телефон.

Спустя несколько минут Мёрфи перезвонил. Робин не ответила, потому что все еще чувствовала тревогу и расстройство. Причиной тому была не только новая вспышка гнева Мёрфи, но и возникшее у нее чувство облегчения, которое, как она понимала, говорило ей о чем-то, что она подавляла и отрицала с тех пор, как согласилась съехаться с ним.

Второй раз за несколько дней Робин представляла, как сбегает куда-то, где тепло и солнечно, где у нее будет возможность решить, чего же она на самом деле хочет. Она чувствовала, что расстояние поможет ей взглянуть на ситуацию со стороны, а незнакомая обстановка ― вырвать ее из привычного круга согласий, которые она давала просто потому, что «я тебя люблю» вроде как подразумевает определенные обязательства. Она снова напомнила себе, каким добрым и внимательным был Мёрфи после внематочной беременности и ее долгого пребывания на ферме Чапмена, не говоря уже о том, каким открытым и честным он был в разговоре о детях. Она думала ― и была уверена ― что любит его, но, когда он позвонил в третий раз, она снова перевела звонок на голосовую почту.

В четыре часа Робин передала наблюдение за миссис Повторной Мидж и отправилась в гараж, где стоял новый «лендровер», поскольку должна была сменить Страйка, следившего за домом на Карнавал-стрит, где Оглоблю-младшего покусала собака и где сейчас находился Оглоблястарший. Она только вставила ключ в замок зажигания, как пришло сообщение от Мёрфи.

«Поскольку ты не отвечаешь на мои звонки, я напишу. Не так я хотел провести День святого Валентина. Я надеялся, что ты расстроишься так же, как и я, из-за того, что нас обошли, но ты не показалась мне расстроенной. Вот и все, что я хотел сказать. Я заговорил про маленькие дома, потому что мы оба ценим личное пространство. Это не имело никакого отношения к детям.»

«Чушь», ― подумала Робин и напечатала в ответ:

«Ты говорил, что у меня есть какая-то «конечная цель». Какая еще «конечная цель»? И мне не понравилось твое замечание насчет машины. Я думала, ты будешь рад, что мне не пришлось тратить тысячи фунтов из собственных денег, когда мы пытаемся купить общий дом, но ты хватаешься за любую возможность упомянуть Страйка в споре.»

Пока Робин ехала в Харинги, ее телефон еще несколько раз звякнул, но новые сообщения она проигнорировала. Ее сковывали тревога и страх, хотя чего именно она боялась, сама не могла бы сказать. Быть честной с собой? Быть честной с Мёрфи? Каковы были бы последствия, если бы она выразила хоть малейшие сомнения насчет их переезда? Почему она позволила втянуть себя в эту ситуацию? Разве она не вынесла уроков, прислушиваясь к собственным сомнениям, из той катастрофы, которой стал ее недолгий брак?

«Но это не то же самое, ― возразила она сама себе. ― Он не Мэтью».

Карнавал-стрит представляла собой ряд обветшалых домов с одной стороны и свалку металлолома, протянувшуюся вдоль другой. Подъезжая, Робин увидела «БМВ» Страйка, стоявший в нескольких парковочных местах впереди. Предположив, что он уедет, как только заметит ее, Робин остановила машину, достала мобильный и увидела сообщение от матери.

«Мартин и Кармен снова вместе :***»

Отлично, ― ответила Робин, прежде чем перейти к новым сообщениям от Мёрфи.

«Я не хватаюсь за любую возможность упомянуть Страйка в споре, потому что стоит мне что-то сказать о нем, ты сразу заводишься.»

В следующем сообщении она прочла:

«Я хотел, чтобы у нас было жилье, в котором мы могли бы остаться надолго, а не место, где через несколько месяцев нам станет тесно. У меня складывается впечатление, что ты хотела бы оставить все максимально временным, будто мы студенты, которые могут переехать через год. И я не считаю преступлением желание иметь запасные спальни.»

В последнем было написано:

«Только потому, что я хотел открыто обсудить это на днях вечером, ты свела все к детям. Я не давлю на тебя, но и извиняться за то, что хочу их, не собираюсь. Все, чего я хочу ― это честности с обеих сторон.»

Дверь со стороны пассажира открылась. Робин подпрыгнула, ее рука инстинктивно потянулась к сумке с перцовым баллончиком, прежде чем она поняла, что в машину садится Страйк.

― Есть что тебе рассказать.

― Хорошо, ― Робин отложила мобильный и попыталась сосредоточиться.

― Приятель Оглобли из Ипсвича, которого осудили за жестокое обращение с животными, час назад направился к заброшке с собакой в кузове фургона, которая, процитирую Барклая дословно, «похожа на гребаного тигра». Кажется, туда же приехало много других парней, все на фургонах. И по другой теме… Черт.

Оглобля и его друг как раз вышли из дома, таща за собой огромную собаку, которая, по мнению Робин, могла бы охранять врата ада: рычащая мускулистая угольно-черная зверюга в наморднике― помесь ротвейлера и гигантского бульдога. Потребовались совместные усилия обоих мужчин, чтобы затолкать ее в фургон Оглобли.

― Тебе не нужно... ― начала Робин, заводя двигатель.

― Нет, ― сказал Страйк, пристегивая ремень безопасности. ― Я еду с тобой.