Жизнь, бедствия, одиночество, отвержение, нищета ― вот поля этих битв, на которых есть и свои герои ― герои неизвестные, но зачастую гораздо более великие, нежели те, чьи имена славят по всему миру.

Альберт Пайк

«Мораль и догма Древнего и Принятого Шотландского Устава Масонства»

Во вторник утром Страйк сел завтракать у запотевшего от конденсата окна мансарды и увидел, что Робин ночью отправила ему письмо. С тех пор как она сообщила, что не поедет с ним в Шотландию побеседовать с Джейд Семпл, она предпочитала писать на электронную почту, хотя обычно звонила. Он также заметил, что в этих письмах никогда не было приветствия.

Прилагаю аудиозапись разговора с Фиолой Фэй. Основные моменты: настоящее имя Дика де Лиона ― Дэнни, он с острова, где нет машин, и пропал в конце мая.

Партнер Фиолы Фэй знал этого богатого человека «еще ребенком». Я провела небольшое исследование: Крейг Уитон в подростковом возрасте жил в приюте для мальчиков, частично финансируемом фондом Оливера Брэнфута.

Также прикрепляю ссылку на подходящий «лендровер».

Р.

Страйк взял мобильный и позвонил ей.

― Только что увидел твое письмо.

― А, понятно, ― холодно ответила Робин.

― Отличная работа. Ты нашла связь между Брэнфутом и де Лионом.

― Косвенную связь, да, ― Робин невольно вспомнила, как Страйк в Айронбридже назвал ее «слабым звеном». Он говорил так, будто между ними ничего не произошло, и, хотя она не хотела разговаривать с ним, чтобы не разозлиться или, что еще хуже, не расплакаться, его будничный тон раздражал. Она была решительно настроена не извиняться за сказанное в пабе «Лебедь», но ее задело, что Страйк, похоже, не считал нужным загладить свою вину.

― А я только что нашел подругу Руперта Тиш Бентон, или, по крайней мере, ее родителей, ― сказал Страйк.

Робин заподозрила, что этим он хочет показать ей, что не забыл про Десиму.

― Да, я тоже ее нашла, ― прохладным тоном сказала Робин. ― У нее есть страница в Инстаграме, но она закрыта. Я отправила ей запрос на подписку.

― Отлично, потому что родители отнеслись ко мне с большим подозрением, когда я представился. Я оставил свои контакты и попросил Тиш перезвонить мне, но особых надежд нет.

― Ясно, есть еще кое-что, что я хотела тебе сказать, ― продолжила Робин. ― Я хочу установить слежку за Алби Симпсон-Уайтом. Мне все равно, как мы это оформим в счетах, но я готова потратить на это свое свободное время или подменять остальных, пока они этим занимаются. Я считаю неправильным тратить деньги Десимы на отслеживание всех этих вероятных кандидатов на роль Райта, если при этом мы не пытаемся активно помочь ей самой.

― Хорошо, ― смиренно ответил Страйк, ― начнем наблюдение за Симпсон-Уайтом.

― Спасибо, ― сухо поблагодарила Робин.

― С другом Пауэлла, Уинном Джонсом, мне не повезло, ― поделился Страйк. ― Его не было на ферме. Говорят, он попал в какую-то аварию на тракторе. Мне не слишком хотели рассказывать, как с ним связаться, но я оставил визитку. Тайлер Пауэлл тебе, случайно, не перезвонил?

― Нет, ― ответила Робин. Теперь она жалела, что сообщила свое настоящее имя в сообщении голосовой почты, принадлежавшей предположительно Тайлеру. Если он жив, но прячется от преследователей в родном городе, он почти наверняка не захочет разговаривать с частным детективом, особенно если заподозрит, что ее наняли Уайтхеды.

― И нам поступил еще один анонимный звонок, ― сказал Страйк.

― Мужчина или та шотландка?

― Мужчина, ― ответил Страйк. ― Судя по всему, он сказал: «Остановитесь или расплавитесь, как серебро в горниле страданий». Пат застенографировала все дословно. Я поискал в сети, и это примерно соответствует цитате из Библии, об Илии.

― Понятно, ― отозвалась Робин.

Страйк кликнул по ссылке на подержанный «лендровер», которую она прислала ему вместе с письмом.

― «Дефендер 90» выглядит неплохо, ― оценил он. ― Хочешь съездить посмотреть?

― Да, хочу, ― согласилась Робин. ― Может, в воскресенье днем. Это все?

― Думаю, да.

Не попрощавшись, Робин повесила трубку. Страйк отложил мобильный, чувствуя себя еще более подавленным, чем до звонка.

Едва он успел погрузился в работу, как телефон зазвонил снова. Уордл сообщал, что их запланированный ужин с карри в городе сегодня вечером придется отложить, потому что бывшая жена неожиданно попросила его присмотреть за их полуторагодовалым сыном. Полицейский намекнул, что те немногочисленные сведения, которые он добыл для Страйка, можно рассказать и по телефону, но Страйк решил сделал вид, что не понял намека, и заявил, что привезет карри навынос к нему домой в семь вечера, чтобы обсудить находки Уордла лично.

Хотя они и были друзьями, Страйк впервые собирался навестить Уордла. Их взаимная симпатия, зародившаяся несмотря на первоначальное недоверие, с годами окрепла, но разговоры, которые можно было бы назвать по-настоящему личными, случались у них крайне редко; впрочем, Страйк не мог с ходу вспомнить ни одного мужчину, с которым он делился бы чем-то глубоко личным. Однако он знал Уордла достаточно хорошо, чтобы понять, что дела у него совсем плохи, раз он признался, что взял больничный из-за депрессии. Он также понимал, что череда недавних несчастий ― смерть брата, уход жены, переезд в холостяцкую квартиру, совместная опека над маленьким сыном, да еще и крайне напряженная работа ― служили более чем вескими тому причинами. В памяти Страйка всплыли два случая самоубийства, которые он расследовал в армии: оба мужчины, казалось, были в норме, пока внезапно не покончили с собой. Поэтому в тот вечер он отправился в Брикстон, несмотря на боль в ноге и собственные проблемы.

Когда в шесть часов он вышел из индийской закусочной с едой навынос, зазвонил его мобильный, и он с тяжелым предчувствием увидел номер Бижу.

― О, слава богу, ― проговорила она, когда он ответил, и в ее голосе послышались истеричные нотки. ― Послушай, мне очень жаль, но ты должен сделать тест ДНК. Это просто необходимо.

― Да неужели?

― Эндрю провоцирует меня подать на него в суд, но говорит, что если я это сделаю, ― Бижу снова начала всхлипывать, ― он тут же пойдет к какому-то журналисту, Колину Пепперу, и уверенно заявит, что она от тебя!

― То есть он нарушит свой же судебный запрет? ― спросил Страйк, у которого возникло уже знакомое ощущение, словно вокруг его головы затягивается раскаленный железный обруч.

― Он ужасно себя ведет, убежден, что Оттоли ― твоя... И если я смогу показать ему результаты... ПОЖАЛУЙСТА! ― взмолилась она. ― Тебе это нужно не меньше, чем мне!

Страйк, с ужасом осознавая, что она права, смотрел на приближающийся двухэтажный автобус, и на долю секунды представил, как он выходит на дорогу, и стирает себя и все свои проблемы, исчезая в черной пустоте, в состоянии блаженного небытия. Но автобус проехал мимо, а Страйк, прихрамывая, побрел дальше. У него даже не осталось сил для гнева, когда он произнес:

― Ладно. Хочешь, чтобы я принес набор?

― Нет, я куплю его сама, но нам придется встретиться, чтобы я могла взять у тебя образец, а заодно сдать свой и Оттоли.

― За тобой следят, ― напомнил ей Страйк.

― Я никого не видела...

― Это как раз их работа, и делают они ее хорошо, ― сказал Страйк. ― Нужно все обдумать. Перезвоню, как придумаю план.

Он отсоединился и продолжил идти, пытаясь отодвинуть в сторону ворох собственных проблем, чтобы сосредоточиться на делах Уордла.

Квартира полицейского располагалась в современном доме на Брикстон-Уотер-лейн. Страйк позвонил в домофон и поднялся на два лестничных пролета, что не лучшим образом отразилось на его ноющей культе. В дверях его уже ждал Уордл, держа на руках одетого в пижаму сонного полуторагодовалого сына. При виде этого Страйк против своей воли представил, как он пытается развлечь дочь у себя в мансарде, чтобы дать возможность Бижу провести вечер в городе в поисках нового состоятельного потенциального мужа.

― Он скоро уснет, ― сказал Уордл и, к легкому удивлению Страйка (по его опыту маленькие дети ложились спать когда угодно и часто при этом протестовали и капризничали), сын Уордла действительно быстро устроился в отдельной спальне, пока Страйк на кухне открывал крышки пластиковых контейнеров с карри. Из гостиной доносилась звонкая мелодия мультфильма.

В соответствии с представлениями Страйка кухня была чистой и опрятной, но Уордл не приложил никаких усилий, чтобы сделать это место уютнее или изменить, как предположил Страйк, унаследованный от прежних жильцов интерьер, поскольку сомневался, что полицейский выбрал бы эту плитку с изображением корнеплодов.

― Спасибо за еду, ― сказал Уордл, садясь за стол. ― Сколько я тебе должен?

― За мой счет, ― ответил Страйк. ― Плата за информацию, которую я скоро получу.

― Ты здорово рассердил команду, занимающуюся расследованием убийства.

― Это чем же? ― поинтересовался Страйк, отламывая себе кусок от лепешки наан.

― Дело в свидетелях, соседях Райта. Даз и еще кто-то.

― Мэнди, да. А что с ними?

― Они отрицают, что хоть что-то тебе рассказывали.

― А, ― промолвил Страйк.

Его это не удивило. Он был уверен, Даз и Мэнди, столкнувшись с повторным визитом полиции, наверняка отреагировали мгновенно и на автомате: отрицать все, не задумываясь, что таким образом могут навлечь на себя куда более серьезные проблемы, продолжая скрывать от полиции информацию.

― И один из них проговорился, что ты дал им денег.

― Да, они взяли их в обмен на информацию. Неужели в полиции думают, что я раздаю деньги направо и налево людям, которым нечего мне рассказать?

― Просто предупреждаю, ― сказал Уордл, ― команда придерживается мнения, что ты пытаешься повысить свой авторитет, притворяясь, будто нашел то, чего им не удалось.

― Значит, никто не занимается Озом и Софией Мединой?

― Я этого не говорил, ― ответил Уордл. ― Одна из женщин в команде ― по фамилии Айверсон ― считает, что Даз и Мэнди сказали тебе правду и что стоит проверить этого типа Оза. Мёрфи знает Айверсон, ― добавил он. ― Причем знает ее очень хорошо.

Страйк почувствовал легкое любопытство, не связанное с делом.

― Вот как? ― спросил он.

― Да, ― подтвердил Уордл. ― Как-то в пабе они неплохо полапали друг друга.

― И когда это было? ― спросил Страйк, стараясь говорить непринужденно.

― Еще когда он расходился с женой, ― ответил Уордл, и крошечный росток ― не то чтобы надежды, но чего-то похожего ― внутри Страйка завял и умер. ― Я же говорил, он вел себя как настоящий придурок, когда пил ― не пропускал ни одной юбки. В последнее время он в жутко паршивом настроении. Айверсон говорит, что, если бы не знала его, решила бы, что он снова начал пить. Впрочем, причин у него на то было бы хоть отбавляй.

Страйку хотелось бы верить, что Мёрфи сорвался, но он понимал, что это слишком большая надежда.

― Почему? ― спросил он.

― Он работал над бандитской перестрелкой, где пострадали дети.

― Я слышал.

― Так вот, это он все запорол. Арестовал бойфренда матери, который, надо признать, жестокий и мстительный ублюдок с судимостями, но у Мёрфи не было ни единой улики.

Страйк, полагавший, что Робин уже в курсе дела, понимал, что даже если это не так, он будет выглядеть полным говнюком, если начнет обсуждать с ней эту тему, поэтому не стал развивать ее дальше.

― Кстати, я проверил по твоей просьбе алиби Келвина Озгуда, ― сказал Уордл. ― Все чисто. Он, как и говорил, действительно был в Манчестере.

― Так я и думал, но стоило убедиться, ― ответил Страйк, пододвигая один из пластиковых контейнеров к Уордлу. ― Попробуй, это вкусно.

Полицейский наложил себе порцию курицы под соусом Мадрас. Казалось, он за последнее время похудел, но, в отличие от Страйка, он и раньше не страдал от лишнего веса. Когда они со Страйком познакомились, Уордл выглядел по-мальчишески привлекательным, но сейчас, спустя семь лет, он постарел куда сильнее, чем следовало ожидать, и виски его заметно поседели.

― Эта Айверсон, ― сказал Страйк, ― смотрела аккаунт Оза в Инстаграме? Робин выяснила, что пропавшая девушка, Сапфир Нигл, писала ему.

― Не знаю, ― ответил Уордл. ― Наверное, она считает, что мы с тобой чересчур дружны, чтобы делиться со мной серьезной информацией. Зато мне известно, что команда сильно злится на Трумана. Ты в курсе, что он масон?

― Да, ― сказал Страйк, радуясь, что Робин нет рядом и она этого не слышит.

― Ходят слухи, что Труман хотел, чтобы этот труп оказался телом Ноулза, чтобы отвлечь внимание от места, где произошло убийство. Никому не нужен скандал с масонами в полиции... Ты знал, что тех четверых парней с Уайлд-Корт исключили?

― Да, знал.

― Теперь пытаются понять, как Райт и его убийца добрались до магазина, потому что на записях с камер их нигде нет.

― Там же был замечен и «пежо», так?

― Это та серебристая машина, которая, как в полиции думают, забрала убийцу в три часа утра?

― Да. Полагаю, ее пробовали отследить?

― Да, но безрезультатно. Они просматривают записи с камер, но машина скрылась в жилом районе и исчезла.

Страйк как раз снова взял в руки нож и вилку, когда зазвонил его мобильный. Увидев, что звонит Робин, он тут же ответил.

― Привет, можешь говорить? ― спросила она. Воодушевленный тем, что она позвонила, а не отправила электронное письмо, Страйк сказал:

― Да, конечно, дай мне минутку.

Он поднялся из-за стола и указал на входную дверь, давая Уордлу понять, что ему нужно уединиться для разговора.

― Да, ― сказал Страйк, выйдя из квартиры Уордла на лестничную площадку, ― говори.

― Я в приемном покое… Со мной все в порядке, ― быстро добавила она. ― Оглобля здесь, с сыном. У мальчика большая рана на лице. Укус. Страйк, кажется, я понимаю, что происходит.

― Что?

― Собаки. Бойцовские псы. Мальчика укусили в том доме на Карнавал-стрит, куда перевезли животное из сарая на участке. Когда они зашли туда, на них не было ни царапины. А через двадцать минут Оглобля почти на руках вынес сына, и у того все лицо было в крови.

― Черт, ― Страйк вспомнил заброшку под Ипсвичем. ― Собачьи бои. Вот оно что, да? Деньги идут на ставки или на покупку собак... Хорошо, отличная работа, теперь мы знаем, с чем имеем дело. Если повезет, врач, увидев характер травмы, сам вызовет полицию.

― Оглобля, кажется, в бешенстве. Готова поспорить, он будет давить на мальчика, чтобы тот не говорил, что случилось на самом деле ― скажет, что это была бродячая собака или что-то в этом роде.

― Да, скорее всего, так и будет. В таком случае нам придется самим прижать его. Теперь, когда мы знаем, что нужно доказать, это проще простого. Кстати, ты что-нибудь решила по поводу того «лендровера»? ― спросил Страйк, стараясь и дальше поддерживать эту чуть более дружелюбную атмосферу.

― Да, я договорилась посмотреть его в воскресенье днем. Ладно, мне пора, мальчика уже забрали накладывать швы.

― Хорошо, пока, ― сказал Страйк и вернулся к Уордлу, который как раз открывал вторую бутылку лагера.

― Робин, ― пояснил Страйк.

― А, ― кивнул Уордл.

― Слушай, я благодарен за информацию, ― снова садясь, сказал Страйк. ― Приятно знать, что в столичной полиции еще остались люди, которые не считают меня мудаком.

― У них своих мудаков хватает, ― сказал Уордл, и Страйк отметил про себя это «у них» вместо «у нас».

― Ты всерьез говорил о том, ― спросил он, ― что собираешься уйти?

Уордл отпил пива, прежде чем ответить.

― Не знаю, ― сказал он. ― У меня мать недавно умерла.

― Черт, ― вырвалось у Страйка, который не знал об этом. ― Соболезную.

― Спасибо. В прошлом месяце. Она так и не оправилась после смерти моего брата, ― сказал Уордл. ― Это разбило ей сердце.

Слова давались ему с трудом, как будто каждое из них застревало у него в горле и их приходилось с усилием выдавливать из себя.

― Она отказалась от второго курса химиотерапии… воспитывала нас двоих одна. Мы были смыслом ее жизни. Смерть Терри подкосила ее, потом Эйприл ушла от меня, и она почти перестала видеть Лиама.

― Лиама?

― Моего сына, ― Уордл едва заметно улыбнулся. ― Того самого мальчика, что я недавно укладывал спать.

― А, да, конечно.

― В общем… Мама оставила куда больше денег, чем я ожидал. Незадолго до смерти она получила наследство… так и не успела им воспользоваться. До того, как ее не стало, я все твердил себе, что будет безумием бросить работу и лишиться пенсии, но с тем, что она оставила, я смогу обеспечить Лиама.

Полицейский вздохнул и сказал:

― Может, пересядем на более удобные места? Иногда я провожу тут всю ночь за ноутбуком, и жутко затекает задница…

В гостиной стоял комплект мебели из трех предметов, телевизор и почти больше ничего. Как только Страйк переступил порог, приглушенно донесся детский вопль: «Папочка!»

― Черт, ― пробормотал Уордл и направился в спальню.

Страйк опустился на диван с бутылкой лагера в руке, уставившись в экран телевизора и думая об этом жалобном ― «папочка». Он никогда в жизни не обращался так ни к одному мужчине, потому что самым близким человеком, которого он мог бы назвать отцом, был Тед. Когда-то очень давно, еще будучи мальчишкой, он мечтал сказать это Рокби, называть его «папой», но так и не смог. Страйк даже ребенком был педантичен до крайности. Не станешь же звать папой человека, которого видел десять минут. Он представил, как малышка, которую недавно родила Бижу, называет его «папочкой», и снова глотнул пива.

Мультфильм, который смотрел сын Уордла, закончился. Его сменила какая-то юмористическая викторина по новостям, и Страйк вдруг понял, что смотрит на лорда Оливера Брэнфута, который сидел, сгорбившись, за подсвеченной трибуной рядом с молодым комиком.

Крупный, тучный, с покатыми плечами Брэнфут был в костюме, в котором, казалось, спал. Темные волосы были либо ужасно пострижены, либо нарочно взлохмачены, а большой мясистый нос и нависшие веки придавали ему карикатурный вид гигантского садового гнома.

Ведущий викторины задал вопрос:

― Про что президент Трамп на этой неделе сказал: «Враги все время твердят, что это ужасно»?

Брэнфут первым нажал на кнопку.

― Пво свою пвическу? ― произнес он певучим голосом, вызвав легкий смешок в зале. ― Пвавда, ― с невозмутимым видом сказал Брэнфут, моргая и глядя на зрителей в зале, будто удивленный их реакцией. ― Севьезно. Иначе и быть не может.

― Кто бы говорил, ― бросил комик, сидевший рядом с Брэнфутом, чем вызвал очередной слабый смех.

― Боюсь, я воспвинимаю этот комметавий как севьезное осковбление, ― с притворным достоинством заявил Брэнфут. В телеэфире он всегда, казалось, старался использовать больше слов с буквой «р», чтобы подчеркнуть свой забавный дефект речи. ― Может, я и не Вичавд Гив, но я не вазгуливаю с чем-то похожим на хлопья для завтрака на голове.

― Правильный ответ, ― объявил ведущий под новый взрыв хохота, ― аккаунт Трампа в Твиттере.

― Все в порядке, он просто вскрикнул во сне, ― сказал Уордл, возвращаясь в комнату. ― О, господи, опять этот засранец Брэнфут. Почему его все время приглашают?

― Потому что он с удовольствием играет роль шута, ― ответил Страйк.

― Не уверен, что это игра, ― сказал Уордл.

― Великолепная игра, ― мрачно произнес Страйк, не отрывая глаз от экрана. ― Этот ублюдок прекрасно знает, что делает.