Утомленный собой, устав вопрошать,

Кто я и кем я должен стать,

Стою на носу корабля, что мчится вперед,

Вперед, сквозь звездную гладь.

Мэтью Арнольд

«Самостоятельность»

Вот, значит, как, подумала Робин: Страйк солгал, глядя ей прямо в глаза. Тот, кто отчитал ее за то, что она сразу не сообщила ему о мелком происшествии (в порыве нынешней обиды Робин решила приуменьшить опасность встречи с преследователем в маске гориллы, размахивающим кинжалом), намеренно скрывал от нее новый риск для агентства, связанный со скандалом и привлечением внимания прессы (и ей было проще свалить всю свою злость и обиду на это, чем разбираться с тяжелым комом в животе, который становился все ощутимее каждый раз, когда она думала о том, что Страйк возможно стал отцом).

Когда они с Барклаем рано утром на следующий день ехали на Уайклифф-роуд на его машине, Робин столкнулась с еще одним поводом для досады: жжением в правом глазу, который постоянно слезился. Накануне вечером она нарезала на своей кухне большое количество острого перца чили и, очевидно, недостаточно тщательно вымыла руки после этого, потому что, коснувшись века, вызвала воспаление слезных протоков. Перец был необходим для реализации ее идеи, о которой она не собиралась рассказывать Мёрфи. Во-первых, потому что он все еще не знал ни о человеке в «Харродсе», ни о том типе с масонским кинжалом, а во-вторых, потому что в Великобритании запрещено носить с собой или использовать перцовый баллончик. Тем не менее, сегодня утром Робин чувствовала себя немного спокойнее, зная, что в ее сумочке лежит прозрачный пластиковый распылитель с мощной смесью чили, кайенского перца, чеснока и уксуса. О правовых последствиях она собиралась подумать потом, если придется его применить. В интернете этот спрей рекомендовали как средство борьбы с садовыми вредителями, но ее позиция в случае заявления, что она носит его в сумочке ради трех комнатных растений в горшках, оставленных дома, была бы шаткой. Как бы там ни было, Робин сделает все от нее зависящее, чтобы больше ни один мужчина не схватил ее сзади за шею без последствий, и никто к ней близко не подошел и не размахивал перед ее лицом кинжалом, пусть и тупым.

Барклай припарковался неподалеку от дома с двухуровневыми квартирами, где Фиола Фэй, чьи счета за коммунальные услуги были адресованы Фионе Фриман, жила вместе со своим бойфрендом ― весьма крупным, мускулистым и полностью лысым порно-режиссером по имени Крейг Уитон, на номерном знаке которого была надпись «GYM[87]». Фиона использовала социальные сети только для продвижения новых фильмов со своим участием или своего аккаунта на «Онлифанс». В ее последнем посте была реклама мастурбатора, повторяющего форму ее гениталий, с подписью «Проникни внутрь своей любимой звезды!» До сих пор наблюдение агентства не зафиксировало ни одного случая, чтобы Уитон бы долгое время отсутствовал, а Фиона оставалась дома. Робин определенно не собиралась говорить с ней, пока не будет уверена, что Уитона не будет рядом, потому что однажды она уже беседовала с женщиной, чей партнер неожиданно вернулся и, обнаружив Робин в своем доме, в ярости набросился на нее с кулаками. Она не хотела повторения такой ситуации. План заключался в том, что Барклай будет присматривать за Уитоном, если тот уйдет. Если же пара проведет весь день дома, они ничего предпринимать не будут.

― Толкни меня, если я засну, ― зевнул Барклай. ― Я до двух ночи пас миссис Повторную. Хорошо хоть, что меня не рвет.

― А когда тебя рвало? ― с легким интересом спросила Робин.

― Страйк тебе не рассказывал про креветки?

― Какие еще креветки?

― Съел одну, случайно, пару недель назад, когда следил за домом матери Оглобли. Купил сэндвич в какой-то дыре, где не указывают правильный состав. Стоит мне приблизиться к морепродуктам, как я превращаюсь в гребаный вулкан с двумя жерлами. Страйку пришлось приехать и подменить меня. Это было тем же вечером, когда ты застукала уборщика за подглядыванием под юбки.

― А, ― произнесла Робин.

Она снова посмотрела на входную дверь Фионы Фриман, вспоминая тот вечер, когда она была уверена, что Страйк был с Бижу Уоткинс: либо ради тайного свидания, либо чтобы уладить вопрос об отцовстве ребенка Бижу. Значит, он все-таки был не с ней. Но разве это что-то меняло? Страйк по-прежнему скрывал от нее правду, ведь так? Никак не мог признать, что очередной грязный скандал в прессе может поставить агентство под удар?

― Так, так, ― сказал Барклай, когда занавески в гостиной квартиры Фримен раздвинулись, и они мельком увидели Фиону в лаймовом спортивном топе и леггинсах.

― Черт, ― сказала Робин, когда платиновая голова Фионы исчезла. ― Похоже, она собирается в спортзал.

― Может, у нее дома есть беговая дорожка, ― предположил Барклай.

Прошло двадцать минут, прежде чем входная дверь квартиры Фримен открылась, и Уитон в спортивном костюме вышел один. Он сбежал по ступенькам и сел в машину.

― Я рискну, ― сказала Робин, открывая пассажирскую дверь.

― Хорошо, удачи.

― Будем на связи, ― ответила Робин.

Она задержалась на улице еще минут на десять, чтобы убедиться, что Уитон не вернется за чем-нибудь, потом перешла дорогу, поднялась по ступенькам и нажала на кнопку звонка.

Через несколько секунд Фиона открыла дверь. Из информации, размещенной в сети, Робин знала, что Фримен двадцать три года. Это была хорошо сложенная молодая женщина, буквально каждый видимый сантиметр тела которой был исправлен или усовершенствован, чтобы подать один ясный и незатейливый призыв: длинные платиновые волосы и глубокий искусственный загар, густые наращенные ресницы и неоново-розовые накладные ногти в форме «когтей», силиконовая грудь, филлеры в губах и скулах ― даже пальцы на ногах были с кольцами и покрыты лаком, а на правой лодыжке красовалась татуировка в виде цепочки.

― Фиона, меня зовут Робин Эллакотт. Я частный детектив, работаю с человеком по имени Корморан...

Фиона попыталась захлопнуть дверь. Робин успела подставить ногу в щель и быстро проговорила:

― Мы расследуем дело о теле в серебряном хранилище. Мы знаем, что вы думаете, будто это был Дик де Л...

― Убирайся. Пошла к черту! ― выпалила Фиона голосом, почти таким же низким, как у Пат.

― Все, что вы скажете, будет строго конфиденциально ― никто не узнает, что вы со мной говорили. Вам будет лучше, если вы расскажете...

― ОТ… ВАЛИ!

Опасаясь, что ей могут сломать ногу, Робин отступила. Дверь захлопнулась. Робин, слегка растрепанная и запыхавшаяся, осталась стоять на пороге.

Через минуту Фиона появилась в окне рядом с дверью.

― ПРОВАЛИВАЙ ОТСЮДА! ― заорала она сквозь стекло.

― Вам же будет лучше, если вы поговорите со мной! ― крикнула в ответ Робин.

Фиона показала ей средний палец и снова исчезла. Робин оставалась на месте, надеясь, что ее туманные угрозы подействуют, если дать девушке время их обдумать.

Краем глаза она уловила еще один проблеск лаймового цвета. Фиона ненадолго вернулась к окну, чтобы проверить, там ли еще Робин, но тут же снова скрылась из виду.

Прошло еще пять минут. Робин гадала, не ждет ли Фиона возвращения Уитона, чтобы тот разобрался с ней. Затем входная дверь чуть приоткрылась.

― Я сказала тебе, вали отсюда, ― произнесла Фиона. ― Катись.

― Либо вы поговорите со мной, и в этом случае я смогу сохранить вашу анонимность, либо вы будете объяснять в суде, зачем написали ту записку, ― сказала Робин. ― Выбор за вами.

Еще несколько секунд дверь оставалась лишь чуть приоткрытой. Затем она раздвинулась сантиметров на пятнадцать.

― Я не понимаю, о чем ты, черт побери, талдычишь, ― заявила Фиона. ― Я никогда не писала никакой сраной...

― Писали, ― перебила ее Робин. ― Вы написали анонимную записку масонским шифром и подбросили ее под дверь нашего агентства.

― Ты рехнулась. Я никогда...

― Вы попали под объектив камеры, ― блефовала Робин. ― Мы можем доказать, что это были вы.

Из-за плотного слоя автозагара Фионы Робин не могла понять, побледнела ли она, но та резко прижала руку с длинными ногтями ко рту, а зрачки ее светло-голубых глаз расширились. Она застыла, будто лишившись дара речи, и схватилась другой рукой за дверь.

― Просто расскажите мне, что вам известно, и я уйду, ― предложила Робин.

В этот момент открылась дверь соседнего дома.

― Заходи, ― прошептала Фиона, отступая назад, чтобы пропустить Робин, явно испугавшись, что соседка узнает о том, что тут происходит.

По частому дыханию Фионы было видно, как она взволнованна. Она повела Робин на кухню, до сих пор прикрывая рот рукой с длинными ногтями, а ее большие, косметическим путем увеличенные ягодицы колыхались под лаймово-зеленой лайкрой. Чуть выше пояса у нее виднелась татуировка в виде бабочки. Робин достала мобильный телефон, включила запись и снова спрятала его в сумку.

В центре кухни с белыми стенами стоял такого же цвета островной стол, на котором лежали чистая пепельница, пачка «Мальборо лайт» и «Айфон» в блестящем розовом чехле. Перед французскими окнами, выходящими на небольшой задний дворик, был установлен дорогой на вид велотренажер. В интерьере привлекала к себе внимание увеличенная черно-белая фотография в рамке Уитона и Фионы, позировавших обнаженными по пояс. Он, намазанный автозагаром, стоял у Фионы за спиной, и, накрыв ее грудь руками, наклонился, чтобы поцеловать ее в губы.

Фиона начала метаться в тесном пространстве между кухонным островом и велотренажером.

― Крейг меня убьет, ― выдохнула она сквозь пальцы, все еще прикрывавшие ее рот. ― Он просто взбесится.

― Крейг ― ваш молодой человек? ― спросила Робин, делая вид, что ей об этом неизвестно.

― Ага.

― Он не знает о записке? ― сказала Робин.

― Нет, он не знает об этой чертовой записке, конечно, он не знает! ― исступленно воскликнула Фиона.

― Вероятно, вы лишь подтвердите то, что нам и так уже известно, ― сказала Робин.

― Кто-то вам уже об этом рассказал? ― Фиона замерла на месте.

― Да, ― ответила Робин. В ее словах была доля правды. Штырь действительно говорил об этом.

― И что сказали?

― Что человека в хранилище убили, потому что у него была информация о ком-то богатом и очень влиятельном.

― Вот, черт, ― простонала Фиона и снова забегала туда-сюда.

― Обещаю не впутывать вас в это, если вы расскажете, что вам известно.

― Вы не можете меня не впутывать, я уже по уши в этом дерьме, Крейг меня просто убьет!

В голову Робин закралась одна мысль, которую она благоразумно не стала озвучивать на столь раннем этапе разговора.

― Вы знаете Дика де Лиона? ― спросила она.

― Его зовут Дэнни, ― сказала Фиона, и ее пухлые губы задрожали. ― Да, я его знаю. Работала с ним. ― Вдруг она резко выпалила ― Я предупреждала его, чтобы он не ввязывался в это дело, я его предупреждала!

― Не ввязывался во что? ― спросила Робин.

Фиона схватила сигареты с кухонной столешницы, подошла к окну, открыла его и закурила. Она глубоко затянулась и выпустила дым в сторону сада, вымощенного плиткой, с растениями в кадках и яркорозовыми столиком с креслами.

― Какая у Дэнни фамилия? ― спросила Робин.

― Та же. Де Лион ― его настоящая фамилия.

― Во что, по-вашему, ему не следовало ввязываться, Фиона?

Фиона сделала еще одну затяжку и выпустила дым в сад, помахав свободной рукой, чтобы он рассеялся. Робин решила немного отступить.

― Откуда Дэнни? Из Лондона?

― Нет, ― ответила Фиона. ― Он из какого-то странного места ― там вообще нет машин. Я думала, он шутит, но, оказалось, это правда. Никаких автомобилей, только такие, конные экипажи, и тракторы. Кажется, это остров. Я думала, он несет чушь, но нет. Он показывал мне фотографии.

― Как называется это место, не помните?

Фиона покачала головой.

― Сколько Дэнни лет?

― Двадцать пять.

― Давно он в индустрии для взрослых?

― Наверное, столько же, сколько и я, ― сказала Фиона. ― Два-три года.

Она отчаянно взглянула на Робин.

― Я не знаю, как зовут того парня, ну, богатого. Крейг никогда мне не говорил. Только то, что иногда он мелькает в телике.

Фиона слегка дрожала от холода, но тяга к никотину пересилила желание согреться, потому что она снова глубоко затянулась и выпустила дым в сад.

― Как Дэнни познакомился с этим человеком? ― спросила Робин, прощупывая почву. ― Их познакомил Крейг?

Фиона кивнула, не глядя на Робин.

― И у Дэнни с этим богатым человеком завязались отношения?

― Нет, ― ответила Фиона с презрительным смешком.

― Судя по тому, что нам уже известно, ― рискнула сказать Робин, ― похоже, Дэнни шантажи...

― Нет, это не так! ― быстро произнесла Фиона, снова поворачиваясь к Робин. ― Он не занимался шантажом... просто неудачно пошутил! Крейг сказал, что Дэнни и тот богатый парень поссорились, и что у парня, типа, всякие связи... Говорил, он знает крутых ребят, и полиция у него в кармане... А потом Дэнни пропал.

― Когда?

― Не знаю... В конце мая прошлого года?

― Как Крейг познакомился с этим богатым человеком? ― спросила Робин.

― Еще ребенком, ― ответила Фиона. ― А как, не знаю.

Телефон Робин завибрировал. Достав его, она увидела сообщение от Барклая:

«Уитон в магазине. Дам знать, когда он сядет в машину.»

Робин убрала телефон, продолжавший записывать их разговор, обратно в сумку и спросила:

― Значит, это Крейг сказал вам, что тело Дэнни нашли в хранилище?

― Да, ― всхлипнула Фиона и заплакала. ― Он сказал мне... чтобы я перестала расспрашивать у всех, где Дэнни... если не хочу отправиться туда же...

― Дэнни ― единственный мужчина, которого Крейг познакомил с тем богатым человеком?

Фиона, продолжая плакать, покачала головой.

― Были и другие?

― Да... и девушки тоже... этот богатый парень ― бисексуал. Крейг говорил, что он женат на женщине, но ему нравятся и те, и другие.

Фиона еще раз затянулась сигаретой и вытерла глаза тыльной стороной ладони.

― Как вы узнали, что мы расследуем это дело, Фиона?

― Потому что как-то я услышала, как Крейг говорил по телефону с этим богатым парнем... у него всегда меняется голос, когда он общается с ним... и я услышала, как он произнес: «Кэмерон Страйк», и что он поблизости его не видел и все такое... Голос Крейга звучал испуганно. Тогда я загуглила Страйка и узнала, что он частный детектив.

Фиона босиком вышла в сад, потушила сигарету о плитку, бросила окурок на соседский участок, закрыла окно и, продолжая плакать, направилась к кухонному столу, за который села, подперев лоб рукой.

Телефон Робин снова завибрировал, а через несколько секунд пискнул и мобильный Фионы. Обе потянулись к телефонам, и Робин на своем прочитала:

«Уитон вернулся к машине с продуктами, но стоит и что-то печатает.»

― Это Крейг, ― прошептала Фиона, отправляя сообщение своему партнеру.

― Он едет домой? ― спросила Робин, стараясь говорить непринужденно.

― Пока нет… хочет знать, что нам взять из алкоголя… Робин убрала свой телефон в сумку.

― Я подумала, ― сказала Фиона, снова поднявшись и доставая из ящика в кухонном столе освежитель воздуха, ― что могу передать Страйку записку, потому что Крейг читает мои электронные письма, сообщения и все остальное…

Она щедро распылила освежитель по всей кухне, потом спрятала сигареты за миксером в навесном шкафчике.

― Дэнни просто нужны были деньги, ― хрипло произнесла она, вернувшись на место. ― Это ведь не преступление. У него никогда толком их не было. Он решил, что сорвал куш с этим богатым парнем, но перегнул палку. Я его предупреждала.

― В чем он перегнул? ― спросила Робин.

― Ну… типа… этот богатый парень оплатил Дэнни установку виниров, да, потому что зубы у него были ужасные. А Дэнни немного… ну, чуть-чуть… приписал лишнего к счету. Он постоянно так делал. Пытался выжать из парня побольше, понимаешь? Я сказала ему: «Будь осторожен», но он ответил, что он у него любимчик и…

― Из-за этого они поссорились? ― спросила Робин. ― Богатый человек понял, что Дэнни хочет получить больше, чем они договаривались?

― Да, ― подтвердила Фиона. ― Начал все проверять. Богатый парень как бы прижал Дэнни к стенке, и тогда Дэнни сказал… ну, сказал кое-что… в шутку. Просто пошутил. Но парень воспринял это всерьез. Он заявил, что это шантаж.

― Но Дэнни и этот человек не занимались сексом?

― Нет, ― сказала Фиона.

― Тогда чем Дэнни мог его шантажировать?

― Ну… этот парень любит тайком подглядывать за другими и снимать. Его заводит, когда люди не знают о его присутствии.

― Но Дэнни знал, что этот человек был там?

― Ну да. Все… ну, некоторые знали, да.

― Где происходили съемки?

― У этого парня есть квартира с двусторонним зеркалом, прозрачным с одной стороны. Он все в ней обустроил... Крейг выступал перед строителями подставным лицом.

Крейг притворялся, что это его квартира? Что перепланировка делалась для него?

― Да, именно так.

― Вы знаете, где находится эта квартира?

― Нет. Знаю только, что все происходило именно там.

― То есть, этот богатый человек нанимает актеров из порноиндустрии для своих частных фильмов?

― Да. Он не хочет пользоваться услугами секс-работников. Не доверяет им. Просто снимает свои фильмы для личного просмотра. Все законно. Платит хорошие деньги, ― сказала Фиона. ― Очень хорошие. Поэтому Дэнни постоянно туда возвращался.

― Но только некоторые из тех, кого снимали на видео, знали, что за ними наблюдает этот человек?

― Ну да, ― хрипло произнесла Фиона, смотря на свои неоноворозовые ногти, а не на Робин. ― Профи знают, а вот... любители ― нет... Крейг говорил, что всегда находился кто-то, кто не знал, что его снимают. Однажды это была девушка, работавшая на богатого парня, она вроде как помощница в его офисе. Один из профи подцепил ее в баре и привел в свою, как она думала, квартиру. Она была пьяна в стельку, а богатый парень смотрел, как этот профи с ней развлекается, и снимал все на камеру. Точно так же он поступил с двумя молодыми парнями из какогото благотворительного проекта, который он курирует. Он попросил двух профи-мальчиков заманить их в квартиру, а сам все это снимал и наблюдал за ними. Но любители были не против, ― поспешно добавила Фиона. ― Это не было изнасилованием. Никого не накачивали наркотиками или чем-то подобным. Несовершеннолетних не было. Все давали свое согласие.

«Но не на то, чтобы за ними наблюдали и снимали на камеру», ― подумала Робин. Даже Фиона понимала, что описанное ею было не совсем невинно, потому что добавила:

― Крейг сказал, что профи должны были в конце уговаривать любителей взять деньги. Например, на такси или что-то такое, но больше, чем нужно. Чтобы, понимаешь, потом на записи было видно, как они берут наличные.

Телефон Робин снова завибрировал.

«Уитон вернулся в машину, похоже, направляется домой.»

― Богатый человек сам когда-нибудь появляется в кадре? ― спросила Робин.

― Нет, никогда. Он был за зеркалом.

― Так что же Дэнни сказал тому парню, почему это прозвучало как шантаж?

― Этот мужик его конкретно достал по поводу денег, и Дэнни говорит: «Готов поспорить, мои независимые фильмы будут иметь успех, если я их хорошо разрекламирую». А этот тип просто взбесился. Дэнни испугался. Он пытался сделать вид, что это не так, но было видно.

― Крейг действительно ни разу не называл вам имя этого человека?

― Нет, никогда. Говорит, что подпишет себе смертный приговор, если кому-нибудь проболтается.

― Помимо того, что он богат и иногда мелькает на телевидении, Крейг упоминал еще какие-то личные детали об этом человеке?

― Только то, что его жена не знает о квартире.

― И он масон, ― сказала Робин так, будто была в этом абсолютно уверена, и ничего не подозревающая Фиона кивнула. ― Вот моя визитка, ― Робин протянула ее, вешая сумку обратно на плечо. ― Если вспомните что-то еще об этом человеке, пожалуйста, позвоните мне. Никто, кроме Страйка, не узнает, что вы со мной говорили.

― Так... в хранилище был Дэнни? ― сквозь слезы спросила Фиона, следуя за Робин по коридору.

― Я не знаю, ― ответила Робин. ― Но, если вы пришлете мне свой номер, я сообщу вам, кто это был, как только мы это выясним.

Робин вышла на каменную ступеньку крыльца и снова повернулась к Фионе. В голове у нее пронеслись слова Страйка: «Мы, черт побери, не социальные работники», когда она сказала:

― Вам не обязательно оставаться с ним. Вы могли бы заниматься чем-то другим.

― Чего? ― спросила Фиона.

― Я не... Мне кажется, что Крейг не очень хорошо к вам относится, ― объяснила Робин. Она была на десять лет старше Фионы, но почувствовала себя древней старухой, произнося это. ― Мужчина, который читает все ваши электронные письма и сообщения... Я сама жила с человеком, который прослушивал мои голосовые сообщения и удалял их. Все закончилось плохо. Но, ― добавила она, ― я понимаю, что это не мое дело.

― Да, ― подтвердила Фиона, ― не твое.

Когда Робин спустилась на тротуар, она услышала, как за ее спиной захлопнулась входная дверь. Почти дойдя до угла, она обернулась. Фиона смотрела на нее из окна; Робин ожидала, что та снова покажет средний палец, но выражение лица девушки просто было пустым.