Столь внезапно о той потере говоришь.

Мэтью Арнольд

«Меропа: Трагедия»

Робин Эллакотт солгала своему напарнику по детективному агентству, сказав, что у нее болит горло и высокая температура. На самом деле сейчас она лежала на больничной койке под капельницей с морфином, твердо решив, что как можно меньше людей должны узнать настоящую причину ее нахождения здесь.

Накануне днем Робин следовала через вестибюль вокзала Виктория за объектом своего наблюдения, когда внезапно почувствовала, будто нижнюю часть ее правого бока пронзил раскаленный нож. Ноги у нее подкосились, и ее вырвало. Две женщины средних лет поспешили на помощь, в панике бормоча что-то о разрыве аппендикса, и позвали дежурного станции. На удивление быстро Робин вывезли на каталке с вокзала к ожидающей машине скорой помощи. В памяти сохранились смутные образы лиц парамедиков, новой волны жгучей боли, тряски каталки по пути в больницу, холодного датчика УЗИ на животе, лица анестезиолога в маске. Следующее четкое воспоминание — пробуждение и слова врачей о внематочной беременности и разорвавшейся фаллопиевой трубе.

Как только Робин смогла дотянуться до телефона, она позвонила своему парню, офицеру уголовного розыска Райану Мёрфи, но он находился на другом конце Лондона и никак не мог успеть приехать до окончания времени посещений. Вняв ее мольбам, Мёрфи, пребывавший в ужасе от случившегося, позвонил Страйку и сообщил, что из-за боли в горле и жара Робин не сможет отвезти его в Кент. Она также убедила своего парня, что родители ни в коем случае не должны знать о случившемся. Меньше всего Робин сейчас хотелось, чтобы у кровати сидела мать, проклинающая агентство — именно работу она наверняка посчитает причиной случившегося.

Шок от внезапной госпитализации и ее причины был так силен, что спустя сутки Робин все еще чувствовала себя так, будто провалилась сквозь портал в какую-то иную реальность. Из-за тихих стонов пожилой соседки она почти не спала прошлой ночью. Утром ее перевезли в недавно освободившуюся одноместную палату, за что она была благодарна, хотя и не совсем понимала, чем заслужила это — похоже что одна из старших дежурных медсестер пожалела ее из-за отсутствия посетителей.

Несмотря на то, что Робин чувствовала слабость от сочетания морфина и бессонницы, она потратила большую часть утра, пытаясь восстановить в голове события и понять, когда же подвело средство контрацепции, учитывая названную хирургом вероятную дату зачатия. Теперь ей казалось, что она поняла, когда по всей видимости была допущена ошибка, и со страхом ожидала предстоящего днем разговора с Мёрфи. Больше всего она испытывала острое чувство самобичевания — за то, что не уследила за собственным телом, за то, что сама, по ее мнению, навлекла на себя эту катастрофу, которой можно было избежать.

Она лежала, наблюдая за стаей скворцов, кружащейся в свинцовом небе за окном, когда раздался звонок. Взглянув на экран и увидев имя матери, Робин не нашла в себе сил ответить, позволив телефону и дальше звонить. Линда сдалась как раз в тот момент, когда дверь палаты открылась. Повернув голову, Робин увидела широкое, добродушное лицо мистера Батлера, своего хирурга.

— Добрый день, — улыбаясь, сказал он.

— Привет, — отозвалась Робин.

— Как мы себя чувствуем? — спросил он, снимая с изножья кровати ее карту и пробегая по ней глазами.

— Прекрасно, — ответила Робин, когда мистер Батлер пододвинул к ней стул и сел.

— Ничего не болит?

— Нет. — сказала Робин.

— Хорошо. Что ж… вы знали, что беременны?

— Нет, — сказала Робин. Не желая выглядеть глупо, она добавила: — Мне пришлось на некоторое время отказаться от таблеток, но мы пользовались презервативами. Полагаю, мы не заметили, как один из них порвался.

— Значит, это стало для вас неожиданностью? — спросил мистер Батлер.

— Да, можно так сказать, — ответила Робин с вежливой сдержанностью.

— Как я уже говорил вчера, у нас не было выбора, кроме как удалить разорвавшуюся трубу. Вам повезло, что вы так быстро попали сюда. Такое состояние может быть смертельно опасным. Однако я должен сообщить вам еще об одном обстоятельстве, о котором вы, вероятно, тоже не подозревали, — больше не улыбаясь, сказал мистер Батлер.

— Каком именно? — спросила Робин.

— Мы обнаружили значительные рубцы на удаленной маточной трубе и тут же осмотрели вторую — ситуация там точно такая же.

— О… — произнесла Робин.

— Вам когда-нибудь диагностировали «воспаление органов малого таза»?

— Нет. — ответила Робин.

— Был ли у вас когда-нибудь, насколько вам известно, хламидиоз?

Укол страха притупился морфином, но Робин все равно его почувствовала.

— Да, в девятнадцать лет. Но мне прописали антибиотики.

— Понятно, — медленно кивнул мистер Батлер. — Судя по всему, антибиотики не помогли. Такое бывает. Симптомы после этого сохранялись?

— Вроде бы нет, — ответила Робин. В течение нескольких месяцев после изнасилования, положившего конец ее учебе, она, конечно, испытывала боль, но всегда списывала ее на психосоматику. Меньше всего на тот момент ей хотелось новых гинекологических осмотров. — Нет, я думала, что все прошло.

— Симптомы могут быть разными, их легко не заметить. Можете вспомнить, когда вам в следующий раз давали антибиотики?

— Кажется… примерно через год? — сказала она, пытаясь вспомнить. — Их прописали от острого фарингита.

— Хорошо, во второй раз, судя по всему, они сработали, потому что сейчас инфекции нет. К сожалению, повреждения уже серьезные. Мне жаль сообщать вам, но, скорее всего, естественное зачатие для вас невозможно.

Робин лишь посмотрела на него. По-видимому, он решил, что она не поняла, и начал разъяснять подробнее:

— Видите ли, эмбрион не смог преодолеть рубцевание, поэтому закрепился в трубе, что привело к ее разрыву. А вторая, как я уже сказал, не в лучшем состоянии.

— Понятно, — сказала Робин.

— Сколько вам лет? — спросил он, снова заглянув в карту.

— Тридцать два, — ответила Робин.

— С яичниками у вас все в порядке. Однако, если вы планируете иметь детей, я бы рекомендовал вам как можно скорее заморозить яйцеклетки. В вашем случае ЭКО, скорее всего, будет самым эффективным методом.

— Хорошо, — сказала Робин.

— Кроме того, с этого момента вам стоит более тщательно предохраняться. Если вы снова случайно забеременеете, высока вероятность, что ситуация повторится, но уже с другой трубой.

— Я буду осторожна, — сказала Робин.

— Хорошо.

Батлер встал и снова прикрепил планшет к изножью кровати.

— Мы оставим вас еще на одну ночь. Если состояние не ухудшится, завтра вы сможете отправиться домой.

— Замечательно, — сказала Робин. — Спасибо.

Хирург вышел.

Робин перевела взгляд обратно к окну, но скворцы уже улетели, а свинцовое небо было таким же пустым, как и ее мысли. Она испытывала лишь оцепенение.

Конечно, ей следовало сразу начать пить таблетки после того, как она была вынуждена прекратить их прием на четыре месяца, которые недавно провела под прикрытием в секте, где все средства контрацепции находились под запретом.

Последствия пребывания Робин во «Всемирной гуманитарной церкви» продолжали освещаться в газетах и на телевидении. Следователи уже обнаружили все тела, закопанные в безымянных могилах на земле, где зародился культ; его основатели, супруги Уэйс, вместе с остальными лидерами ВГЦ находились в тюрьме, и предпринимались попытки отследить многих детей, ставших жертвами торговли людьми. Звездные сторонники культа с попеременным успехом пытались дистанцироваться: известный писатель в настоящее время скрывался, а молодую актрису отстранили от съемок после того, как выяснилось, что она была одной из «духовных жен» лидера культа.

Роль детективного агентства «Страйк и Эллакотт» в разоблачении культа была сведена к минимуму как полицией, так и самим агентством. Робин подробно рассказала полиции обо всем, чему стала свидетельницей на ферме Чапмена и, к огромному облегчению, от нее не потребовалось давать показания в суде. Воодушевленные публичным разоблачением режима ВГЦ, основанного на симуляции сверхъестественных явлений, каторжном труде и «промывании мозгов», сотни бывших членов, количество которых неуклонно росло, продолжали давать показания. Десятилетиями ВГЦ затыкала критикам рты с помощью власти и денег, но теперь каждые несколько дней появлялось новое интервью — по телевидению или в сети — с очередной жертвой культа. Уже через два месяца после обыска на ферме Чапмена вышли первые мемуары бывшего адепта, мгновенно взлетевшие в списки бестселлеров.

Все это должно было радовать Робин, и она действительно испытала глубокое облегчение от того, что этой так называемой церкви похоже был нанесен смертельный удар, но бесконечные репортажи в новостях стали для нее гораздо более травмирующими, чем она ожидала. Она предпочла бы, чтобы ей не напоминали о Домиках для уединения, где члены культа демонстрировали свою духовную чистоту, вступая в незащищенные половые связи со всеми, кто этого желал; ей хотелось стереть из памяти все воспоминания о пятиугольном храме, где она чуть не утонула; она была бы счастлива никогда больше не видеть фотографий темного леса, которые теперь постоянно мелькали в газетах.

И, конечно, полностью забыть роль агентства в уничтожении секты было невозможно. Учитывая, что на ферме Чапмена произошло достаточно ужасных событий, чтобы снабжать журналистов сенсациями на месяцы вперед, никто, кроме самых близких к расследованию людей, не знал подробностей того, через что прошла Робин, хотя в офис агентства звонили представители прессы, а ее имя и название агентства упоминались в некоторых репортажах. Рьяный молодой репортер таблоида пытался по дороге к Денмарк-стрит и обратно вынудить Робин дать комментарий, пока его не прогнала Мидж, одна из сотрудниц агентства, которая буквально отправила мужика по известному адресу, а потом добавила — ей нечего тебе сказать, придурок ты гребаный.

Робин стойко выдержала все это, решив не показывать никому, насколько уязвимой она себя чувствовала. По собственному выбору у нее был всего недельный перерыв, чтобы прийти в себя после нескольких месяцев непрерывной работы в условиях сильного стресса. Но она не хотела добавлять лишние гормоны к своему и без того шаткому психическому состоянию. Так что ее таблетки пока оставались в ящике туалетного столика, хотя она изучила эффективность презервативов, прежде чем решить какое-то время полагаться на них (не хотелось оставлять все на волю случая), и при правильном использовании они оказались эффективны на девяносто восемь процентов.

При правильном использовании.

Телефон Робин снова зазвонил. Она протянула руку, взяла его и увидела номер Страйка. Взглянув на стеклянную панель в двери на случай, если в палату войдет кто-нибудь из медперсонала, и, радуясь возможности поразмыслить о чем-то другом, а не о своих фаллопиевых трубах, она решила рискнуть и ответила.