Каков был план этого мудреца? —

В этой суровой, полной тягот жизни,

Трудиться, насколько это возможно, лучше,

И завоевать то, что завоевывается борьбой.

Мэтью Арнольд

«Эмпедокл на Этне»

Хотя формально Страйк должен был отдыхать в рождественские праздники, сейчас он сидел за столом партнеров. Чтобы лишний раз не подниматься наверх, он прихватил с собой дорожную сумку, собранную для краткого визита к Люси, а также два пакета, набитых подарками для семьи: шарф пастельных тонов, который он выбрал в «Либерти» для Люси, бутылка джина для Грега, подарочные сертификаты для старшего и младшего племянников и, для Джека, своего любимчика, — набор для выживания, который Страйк сам был бы рад получить в детстве. Помимо прочего в рюкзаке цвета хаки лежали таблетки для очистки воды, компас, продовольственный паек, камуфляжный грим, многофункциональный складной нож и пара светящихся палочек. Последние напомнили Страйку о похожем на пробирку предмете, выпавшем из кармана Уильяма Райта в тот вечер, когда они с Мэнди и Дазом ужинали едой, купленной навынос, и курили травку, и в котором, по словам Райта, находился образец его крови. Что это было на самом деле, Страйк до сих пор понятия не имел.

Пат уже ушла справлять праздники, но оставила очередное, прислоненное к аквариуму объявление, написанное от руки:

«НЕ КОРМИТЬ! ВНУТРИ СТОИТ АВТОКОРМУШКА С ЕДОЙ.

ЕЕ ХВАТИТ НА НЕДЕЛЮ».

Сотрудники агентства были заняты на разных заданиях, так что Страйк остался один и мог спокойно заняться исследованием, которое предпочитал проводить в уединении: попыткой установить личность женщины, просунувшей под дверь их офиса зашифрованную записку. Это означало, что ему придется просматривать кадры из рекламных роликов порнофильмов, а он не хотел, чтобы его застали с эрекцией, и ему не очень нравилась идея объяснять бухгалтеру, почему он платит за просмотр порно с корпоративного счета, поэтому он старался ни за что не платить.

Исходя из предположения, что блондинка могла работать с Опасным Диком де Лионом — раз она знала или опасалась, что его убили, — Страйк методично продвигался по творчеству де Лиона, включавшего такие названия, как «Двенадцать возбужденных мужчин» и «Задний дом». Мужчина не ограничивался рамками одного амплуа, то есть снимался в гетеро- и гей-порно, так что сейчас Страйк вглядывался в обнаженных или мало одетых женщин, пытаясь опознать ту, которую видел лишь однажды. Он смотрел на брюнетку, в которую одновременно проникали и орально, и анально, когда зазвонил его телефон.

— Привет, — сказала Робин. — Извини, что звоню в канун Рождества.

— Нет проблем, — ответил Страйк, закрывая окно на компьютере, будто она могла видеть, чем он занят, и надеясь, что его эрекция ослабнет и он сможет сосредоточиться. — Что случилось?

— Полагаю, ты не читал сегодняшний выпуск «Телеграф»?

— Нет, — ответил Страйк, с тревожным предчувствием, которое, по крайней мере, помогло ему справиться с возбуждением. — Неужели опять?..

— Нет, — ответила Робин, — про тебя ни слова, но в газете есть фотография лорда Оливера Брэнфута, и, Страйк, рядом с ним — тот клиент из серебряной лавки «Рамзи». Высокий мужчина, у которого один глаз смотрит вверх.

Сидя на кровати, все еще в пижаме, Робин ждала ответа. Через несколько секунд он произнес:

— Вот, черт.

— Кеннет Рамзи назвал твое имя при нем, помнишь? А мое — нет.

— Кто этот клиент? — спросил Страйк.

— Сэр Виктор Ламберт, — сказала Робин, посмотрев в газете. — Он входит в попечительский совет Брэнфута, и я поискала о нем информацию — он банкир. Но он же не мог заказать убийство Райта, верно? Вряд ли он направился бы потом за покупками в ювелирный магазин.

— Это было бы неразумно, — согласился Страйк.

— Ну, что… — Робин не решалась озвучить свои мысли. Если связь Софии Медины с убийством Райта казалась натянутой, то нынешняя догадка и вовсе выглядела полнейшим бредом.

— Ты думаешь, Ламберт проболтался своему приятелю Брэнфуту, что я копаюсь в делах магазина «Рамзи», — сказал Страйк, — а Брэнфут, заказавший Райта, запаниковал и решил нас прижать?

— Да… Понимаю, звучит неправдоподобно, — ответила Робин, — но отрицать логику не стоит. Штырь сказал: «Тебя видели», и мы с самого начала думали, что это могло произойти либо в ювелирном магазине, либо на Сент-Джордж-авеню. Да, Брэнфут — настоящий любимец прессы, но почему вдруг он так заинтересовался частным сыском? Почему ополчился именно на нас? И он мелькает на телевидении — это тоже сходится с зашифрованной запиской.

Робин услышала, как кто-то поднимается по лестнице. Сейчас она бы даже обрадовалась, если бы Мёрфи застал ее за разговором со Страйком. Возможно, она бы попросила его выйти, пока они не закончат. Однако этот кто-то проследовал мимо ее двери, и она подумала, что после сцены на кухне Мёрфи, скорее всего, решил задержаться на пробежке подольше.

— Что ж, — наконец сказал Страйк, — не вижу причины, почему яро восхваляющий себя человек не может быть еще и отъявленным мерзавцем. Вспомни Джеффри Арчера[50] или Сэвила[51].

Он поднялся и снова уставился на пробковую доску в офисе, где были приколоты фотографии четырех возможных «Уильямов Райтов». Его взгляд остановился на Дике де Лионе — с искусственным загаром, обесцвеченными волосами и ослепительно белыми зубами.

— Возможно, стоит проверить, какие у Брэнфута сексуальные предпочтения.

— Он женат, — сказала Робин, которая перед звонком Страйку быстро погуглила о Брэнфуте. — На женщине. На фотографии в «Телеграф» она стоит рядом с Брэнфутом и Ламбертом. У них двое сыновей.

— Веский мотив, если он крутил роман с де Лионом и не хотел, чтобы об этом узнали семья и пресса, — заметил Страйк. — Хотя это все равно не объясняет, зачем де Лиону понадобилось устраиваться в магазин «Рамзи». Но… да, думаю, нам стоит присмотреться к Брэнфуту. Попробую еще раз позвонить Фёргусу Робертсону, посмотрим, что он скажет. — Он отвернулся от доски и записал себе напоминание в раскрытый блокнот на столе. — Кстати, нам снова звонили с угрозами.

— Серьезно?

— Ага. «Не лезь, иначе “ВАВ” тебя достанет».

— Что за «ВАВ»?

— Точно такой же вопрос я задал звонившему, но он бросил трубку.

— Это имя?

— Я о таком не слышал. В любом случае, кто или что бы это ни было — надо быть начеку. Еще я поговорил с Сашей Легардом.

— Правда? — Робин ощутила легкое внутреннее волнение. — Как все прошло?

— Довольно информативно, — ответил Страйк и пересказал их разговор, опустив некоторые из своих наиболее резких реплик в адрес Легарда. — Так что кому-то из нас нужно поговорить с Валентином Лонгкастером. Если он откажется, посмотрим, сможет ли его сестра Козима объяснить, зачем Флитвуд неожиданно вломился на светскую вечеринку, чтобы поговорить с семьей, у которой украл дорогое серебро. Я посмотрел, что из себя представляет Козима. Помнишь Ножки? — спросил он, имея в виду девушку-подростка, за которой агентство какое-то время следило, потому что мать подозревала ее в романе с собственным бывшим.

— Да, — ответила Робин, пару раз следившая за этой грациозной блондинкой.

— Так вот, Козима очень на нее похожа. Если придется с ней поговорить, лучше, чтобы это сделала ты. Ей всего восемнадцать, а подойди я к ней хоть на шаг, меня снова обвинят в сексуальных домогательствах.

— Логично, — согласилась Робин.

— И еще кое-что, — добавил Страйк. — Вчера вечером я отправил Шаха следить за входом во «Фримасонс-холл». Угадай, кто пришел на собрание ложи в шесть тридцать, неся в руках чехол с запоном?

— Старший инспектор Малкольм Труман? — с замиранием произнесла Робин.

— Прямо в точку, — сказал Страйк. — Шах незаметно сделал несколько снимков.

— Интересно, — заставила себя произнести Робин.

— Как дела в Мэссеме? — Страйк подошел к окну и уставился на Денмарк-стрит, где последние покупатели в панике сновали между музыкальными магазинами.

— Отвратительно. Только что сильно поругалась с матерью.

— А, — произнес Страйк, сожалея, что не с Мёрфи. Он наблюдал за стареющим хиппи, спешившим с укулеле под мышкой и стопкой виниловых пластинок в руках. — Сейчас время такое.

— Когда ты собираешься к Люси?

— Постараюсь затянуть до последнего, — ответил Страйк. — Планирую явиться на вечеринку к середине, сославшись на работу.

— Мне, что, одной страдать? — сказала Робин. — Приходи пораньше, помоги с приготовлениями или вроде того. Заработай себе очков.

— Хорошо, что напомнила, — сказал Страйк. — Спасибо за подарок.

— Ты уже открыл?

— Ага, — ответил Страйк. — Не хотел делать это при Греге.

— Почему?

— Потому что он мудак, — сказал Страйк, считая это достаточным объяснением. Подарок Робин — купон на доставку в течение месяца корнуолльских продуктов и пива — тронул его. Он был рад, что открыл его без лишних объяснений и комментариев насчет своей талии или женщины, которая, похоже, так хорошо его знала.

Ему не хотелось заканчивать разговор, но он не придумал повода, как его затянуть. Когда Робин сказала: «Пожалуй, мне пора», он согласился, что ему тоже, пожелал ей хорошего Рождества и положил трубку.

Только он уселся за стол, чувствуя себя немного лучше после разговора с Робин, когда в приемной зазвонил стационарный телефон. Шарлотта, которая часто звонила по праздникам, особенно в пьяном виде, больше не представляла угрозы, но он насторожился: вдруг это журналисты, решившие растянуть историю с Кэнди на рождественский сериал? Он подошел к столу Пат, включил громкую связь и дождался автоответчика. Как только скрипучий голос Пат закончил говорить, что офис закрыт на Рождество, раздался щелчок, и женский голос с сильным шотландским акцентом затараторил:

— Привет, мне нужна помощь, он дал мне немного, но там еще больше, он сказал, все спрятано под мостом, но мне нужна помощь, чтобы достать, так что приходите в «Золотое руно», спросите меня там, мне нужно продолжать двигаться, за мной гонятся, я не шучу, приходите в «Золотое руно».

Сообщение закончилось, и Страйк в недоумении уставился на телефон.