И мы были на сотнях тысяч дорог,

И на каждой из них мы проявили дух и силу;

Но только выдалась хотя бы секунда,

Когда мы шли своим путем и были самими собой—

Нам не хватило умения выразить хоть одно из тех

Безымянных чувств, которые бурлят в нашей груди,

Но которые так и остаются невысказанными.

Мэтью Арнольд

«Погребенная жизнь»

Робин заперлась в туалете, вход в который вел с лестничной площадки. Она уединилась там, потому что не хотела отвечать на вопросы Пат, и теперь, уже во второй раз за три недели, сидела на унитазе, обхватив голову руками, взбешенная Кормораном Страйком.

Неужели она считала его кем-то вроде Рыцаря Галахада? Нет, никогда. Она знала его слишком хорошо, но, как и миллионы женщин до нее, Робин предпочла бы, чтобы мужчина, к которому она так привязана, был лучше, чем он есть на самом деле. Она полагала, что он никогда не встречался с секс-работницей Кэнди, но факт оставался фактом: если бы Страйк просто отказался от секса с женщиной, которую он уговорил помочь ему в расследовании, у Калпеппера не было бы оснований для своей скабрезной статьи.

Спустя пять минут Робин вернулась в офис и обнаружила, что Страйк все еще не выходил из кабинета, а Пат, прижав к уху телефонную трубку, слушает кого-то. Робин вешала пальто, когда Пат сказала:

— Я переключу вас в режим ожидания, мистер Рокби.

События этого утра были настолько напряженными, что Робин не сразу осознала, чья фамилия только что прозвучала. Только когда она повернулась к офис-менеджеру и увидела на лице Пат выражение изумления и страха, до нее дошел смысл того, что она сейчас услышала.

— Это его отец, — выдохнула Пат.

— Боже мой, — прошептала Робин. Первым в рейтинге явлений, которые, по ее мнению, могли бы добить Страйка окончательно этим утром, был его отец. — Чего он хочет?

— Поговорить с ним, — одними губами прошептала Пат, кивнув в сторону кабинета, где сидел Страйк. — Он говорит, что не может позвонить на мобильный, потому что он заблокировал его номер. И что, если его не будет на месте, он хотел бы поговорить с тобой.

Робин слышала приглушенный голос Страйка, который все еще разговаривал с Фергюсом Робертсоном в кабинете. Их беседа могла закончиться в любой момент.

— Скажи ему, что мы оба заняты, но ты можешь передать сообщение, и кто-нибудь из нас перезвонит ему. А потом пришли мне это сообщение, не отправляй...

Дверь во внутренний кабинет открылась.

— Ну что, мы обсудим наши текущие дела? — нахмурился Страйк.

— Да, конечно, — сказала Робин, изо всех сил стараясь, чтобы это прозвучало очень обыденно.

Она прошла мимо него в кабинет, и он закрыл дверь перед Пат, которая все еще прижимала трубку к груди.

— Робертсон собирается написать статью с моим опровержением, — Страйк дышал так, словно только что сделал то, что ему действительно хотелось, а именно сделал из Калпеппера отбивную. — Говорит, что вставит что-нибудь о «Корморане Страйке, которого я лично знаю», упомянет о ВГЦ, деле о Шеклуэллском потрошителе, служении общественным интересам, благодарных клиентах...

— Отлично, — сказала Робин.

Ни один из них не смотрел в глаза другому. Робин слышала, как в приемной снова то тише, то громче звучал голос Пат. Страйк подошел к окну и посмотрел сквозь жалюзи на Денмарк-стрит.

— И он сказал, что собирается отозвать журналюг… да, он это сделал.

Внизу, на улице, пожилой журналист только что завершил разговор по телефону, скорее всего, с Робертсоном. Затем он подошел к молодому человеку, чтобы сказать, что нет смысла задерживаться, потому что Страйк уже сказал их коллеге все, что мог сказать.

— Так, — Страйк сел, не глядя на Робин, и придвинул к себе свои записи по делу о серебряной лавке. — У меня есть новая информация о Ларри Макги. Вчера вечером я разговаривал с его дочерью.

Уровень адреналина в его организме отказывался снижаться: яркие мысленные образы того, как он бьёт Доминика Калпеппера, кроша ему зубы, продолжали возникать. Мысль о том, чтобы рассказать Робин о своих чувствах, естественно, пропала: наступил неподходящий момент для такого признания, открыться сейчас было бы откровенным безумием. Страйк мог представить, настолько неуместно в данный момент прозвучат такие слова, после известия, что он якобы ужасно обращался с другой женщиной, и советов Робин о том, как бороться с обвинениями в домогательствах.

— Ну что, — он пытался сосредоточиться на заметках, которые он сделал во время разговора с дочерью Макги, — в его смерти не было ничего подозрительного. Вскрытие показало инфаркт миокарда, случившийся из-за плохо поддающегося лечению диабета. В принципе, охранник из «Гибсонс» был прав: Макги действительно бросил следить за своим здоровьем после увольнения.

— А он был в хороших отношениях со своей дочерью? — Робин тоже старалась придерживаться делового стиля в общении.

— Она не видела его почти десять лет. О смерти узнала, когда в ее дверь постучала полиция. Судя по ее рассказу, он не был приятным человеком: бросил ее мать, когда ей было шесть лет, всегда искал легких заработков, странно обращался с женщинами, был уволен с предыдущей работы за то, что якобы приставал к коллеге. Я спросил, знает ли она, почему он решил, что у него появятся деньги, и она ответила, что понятия не имеет. Сказала, что в семье нет богачей, после смерти которых можно что-то унаследовать, особенно ему. Я спросил, не думает ли она, что он когда-нибудь крал вещи с работы или участвовал в ограблении, и она сказала, что легко в это поверит. Его кремировали, а прах оставили в крематории, — добавил Страйк. —Говорит, что никто в семье не хотел им заниматься. В любом случае, — он пролистал свои записи, — ты читала мое сообщение о Джиме Тодде?

— Да, — сказала Робин. — Как ты думаешь, он мог знать Макги вне работы?

— Я не уверен, что его вопрос «кем он был?» был оговоркой, и я не уверен, что это не Тодд посещал сайт «Оскорбленный и обвиненный» на работе, — сказал Страйк. — Он занервничал, когда я упомянул об этом, и, учитывая, насколько слаба дисциплина в этом магазине в целом, я не верю Тодду на слово, что он не мог там выйти в интернет. Из того, что он рассказал мне о своих жилищных условиях, я сомневаюсь, что у него дома есть компьютер. Назвать Райта «кретином» за то, что он искал чтото на работе, скорее звучало как сожаление о совершенном промахе. Люди допускают такие ошибки. Ну что, может, установим за ним наблюдение?

— В принципе, я согласна, — отозвалась Робин, — но у нас на самом деле не хватает людей.

— Что ж, нам нужно попытаться взять его в разработку, потому что я хочу, чтобы мы его проверили. Уверен, тебе тоже приходило в голову, что, учитывая состояние зрения Памелы, именно от Джима Тодда зависело опознание Райта как Ноулза.

— Да, я думала об этом, — Робин не очень понравилась резкость тона ее напарника. Она не виновата, что он переспал с кузиной журналиста.

— Как бы то ни было, — сказал Страйк, — я прочитал твой отчет об Алби Симпсоне-Уайте. Ты считаешь, что он знает больше, чем говорит.

— Считаю, — сказала Робин. — И я хочу знать, что значат вот эти фразы о том, что у Руперта не было другого выбора, кроме как покинуть Десиму, и «Иногда лучше ничего не знать».

— То, что от Флитвуда уже беременна другая девушка? — пренебрежительно предположил Страйк.

Такие слова еще больше разозлили Робин. В конце концов, она же вежливо выслушала рассуждения Страйка о Джиме Тодде.

— Но он говорит, что Руперт всерьез любил Десиму, и в целом он показался ему довольно ответственным и уравновешенным...

— Если слова «ответственный» и «уравновешенный» означают обрюхатить свою девушку, стащить здоровенную серебряную штуковину у ее отца, а затем сбежать, то пусть Симпсон-Уайт купит новый гребаный словарь, — сказал Страйк, и Робин правильно предположила, что Страйка, в том настроении, в котором он сейчас пребывал, было бесполезно убеждать доброжелательнее относиться к Руперту Флитвуду. Вместо этого она сказала:

— Ну, если бы у нас было достаточно сотрудников, я бы предложила установить наблюдение и за Алби, потому что, по-моему, есть небольшой шанс, что он приведет нас прямо к Руперту. Я знаю, Десима не хочет, чтобы мы нашли его живым, но...

— Верно, — сказал Страйк. — Она не хочет. Я позвонил ей вчера, потому что хотел рассказать ей, что мы выяснили о Райте с СентДжордж-авеню, и она ясно дала понять, что единственное, что она хочет услышать, — это то, что он мертв.

Он положил записи своего разговора с Десимой на самый верх стопки, лежавшей перед ним, и еще раз попытался сосредоточиться.

— Я спросил, занимался ли Руперт когда-нибудь силовыми упражнениями, и Десима сказала, что он следит за собой, любит спортзал и поднимает тяжести, если у него нет доступа к тренажерам. Насколько ей известно, он никогда не занимался джиу-джитсу, но немного занимался борьбой в школе. Она никогда не видела, чтобы он курил травку, но знает, что в прошлом он это делал. Я спросил, умеет ли он обращаться с оружием, и она ответила, что да, точно с винтовкой, потому что в его недешевой швейцарской школе-интернате был стрелковый клуб, а потом я задал вопрос, знает ли он женщину по имени Рита или Рита Линда. Ответ отрицательный. Потом я уточнил, не амбидекстр ли он.

— Что? — непонимающе переспросила Робин. — Почему?

— Потому что, прежде чем позвонить ей, я просмотрел все, что у нас есть на данный момент, включая видеозапись, которую тебе дали в «Буллен&Ко».

— Так от нее никакого толка, —возразила Робин, которая уже просмотрела ту трехминутную запись. — Почти весь отрезок с Райтом снят так, что его самого не видно.

— Да, но при повторном просмотре я кое-что заметил. Садись ближе, я тебе покажу.

Робин подкатила свое кресло к Страйку. Когда она это сделала, то почувствовала, как завибрировал смартфон в ее кармане, и заподозрила, что Пат только что отправила ей сообщение от Джонни Рокби. Теперь она чувствовала себя так, словно она прячет при себе маленькую, но мощную бомбу, а Страйк тем временем запустил просмотр фрагмента черно-белого видео, которое было намного четче и резче, чем запись из серебряной лавки «Рамзи». Широкоугольная камера захватывала весь магазин «Буллен&Ко», у входа в который стоял очень большой ящик, а также несколько стеллажей. Мужчина в галстуке, которого Робин приняла за мужа Памелы, что-то писал за столом.

— А вот и он, — произнес Страйк.

Лицо Райта, невысокого, крепкого телосложения человека, с окладистой бородой и в очках, было, похоже, постоянно скрыто: сначала он почесывал свое лицо, потом один случайный широкоплечий посетитель перекрыл вид на него. В одной руке Райт держал черносеребристую сумку. Муж Памелы взял листок бумаги, что-то написал на нем и подошел к Райту.

— А теперь, — Страйк замедлил запись, — я знаю, что как следует его не разглядеть из-за парня, стоящего перед ним, но смотри: Дрисколл берет сумку, а Райт наклоняется над ящиком, чтобы подписать, как я полагаю, написанную от руки квитанцию о получении декоративной подставки. Обрати внимание на его локоть.

— О боже, как я могла пропустить? — ахнула Робин. — Он подписывает правой рукой!

— Вот именно, — подтвердил Страйк, ставя запись на паузу. — Таким образом, есть три возможности: первая — он одинаково хорошо владеет обеими руками, вторая — по какой-то причине он не хотел, чтобы подпись, которую он поставил в «Буллен&Ко», была похожа на его собственную, или, третья — он притворялся левшой в лавке «Рамзи», но забыл об этом, когда неожиданно пришлось что-то подписать.

Откатывая свое кресло к другой стороне стола, Робин услышала доносившийся из приемной высокий, чистый голос Ким Кокран. Затем раздался стук в дверь, которая распахнулась прежде, чем кто-либо из партнеров успел сказать «Войдите».

— О, — сказала Ким, увидев Робин, — если я не вовремя...

— Нет, — ответил Страйк, потому что не хотел, чтобы у Робин сложилось впечатление, будто он не будет рад услышать то, что скажет Ким. — Что случилось?

Ким вошла в комнату в новом облегающем черном платье, длиной до колен, и сапогах на высоком каблуке. Робин заметила, что у нее был безукоризненный макияж. Ким тихонько рассмеялась и указала на свой наряд с плохо разыгранной застенчивостью, как будто только сейчас вспомнила, что на ней надето.

— Извините, у меня последний свободный день перед Рождеством, сегодня я обедаю с сестрой. Так или иначе, мне удалось узнать подробности о машине, на которой, по мнению полиции, скрылись убийцы из серебряной лавки.

— Вот как? — спросил Страйк.

— Да, — ответила Ким. — Ничего, если я присяду?

Не дожидаясь ответа, она пошла за третьим стулом. Хотя Робин и была раздражена таким вторжением, она воспользовалась тем, что их прервали, и достала из кармана смартфон, чтобы прочитать сообщения, которые прислала ей Пат.

«Рокби говорит, что прочитал о том, что случилось, в газете и хотел предложить своих собственных адвокатов, говорит, что заплатит. По его словам, он знает, что Корморан никогда этого не делал и что Калпеппер — дерьмо. Говорит, что ему неприятно, что эту «незаконнорожденность» постоянно упоминают.»

Затем Пат прислала второе сообщение.

«Он был очень мил.»

— Кстати, мне понравилась золотая рыбка, — Ким, улыбаясь, вернулась с одним из складных стульев, села и скрестила ноги, отчего облегающее черное платье задралось до середины бедер.

— В общем, — сказала она, — никто из моих знакомых в полиции не смог рассказать, почему они не сообщили прессе подробности о машине, на которой скрылись с места преступления. Как я уже говорила, вокруг этого дела, похоже, происходит что-то действительно странное, все ведут себя очень осторожно, но, как бы то ни было, это был светлый «пежо 208» с поддельными номерами. Когда он подъехал к концу улицы УайлдКорт, в салоне был один человек, но после выезда оттуда в нем сидело двое, но их лица на камере не были видны. Машина направилась на запад по шоссе А40, затем скрылась в жилом районе, где, как полагают, ей могли снова поменять номера. Это все, что у меня пока есть, но я продолжу выяснять.

— Это полезная информация, спасибо, — своим тоном Страйк снова пытался показать, что разговор закончен, но и на этот раз Ким проигнорировала этот сигнал.

— У меня также есть новости об Оглобле.

— Вот как? — отозвался Страйк.

— Да. Все, что было в том сарае, оттуда перенесли. Я последовала за Оглоблей и его сыном на их участок сразу после полуночи. Они пробыли там десять минут, затем вытащили что-то завернутое в мешок. Он был большой, его пришлось нести вдвоем, ну а внутри был кто-то или мёртвый, или под чем-то.

— Черт, — сказал Страйк. — Я же позвонил в это долбаное Королевское общество по предотвращению жестокого обращения с животными.

— Может быть, именно поэтому они убрали все, что там было, — предположила Робин. — К сараю наведался инспектор, и Оглобля услышал об этом.

— А потом, — продолжила Ким, как будто Робин ничего не говорила, — они погрузили мешок в кузов фургона Оглобли и довезли до самого Харинги, где занесли в какой-то плохонький домишко на Карнавал-стрит.

— Оглобля и его сын раньше жили в Харинги, — пояснила Робин. — Может, кто-нибудь из друзей согласился присмотреть за тем, что бы там ни было, в мешке?

— А после этого, — сказала Ким, по-прежнему никак не реагируя на Робин, — они вернулись в дом матери Оглобли.

— Запомнила номер дома на Карнавал-стрит? — спросил Страйк.

— Да, номер пятнадцать, — ответила Ким.

— Хорошо, отличная работа, — похвалил Страйк, — напиши отчет для досье. Возможно, стоит присмотреть и за этим домом.

Вставая и забирая свой стул, Ким обратилась к Страйку:

— Хочешь кофе? Я как раз готовлю.

— О да, это было бы здорово, спасибо, — ответил Страйк.

— Робин?

— Нет, спасибо, — машинально выпалила Робин, хотя на самом деле она бы тоже не отказалась.

Ким улыбнулась и вышла, оставив дверь открытой.

— О чем мы только что говорили? — Страйк провел рукой по лицу.

— Мы говорили о том, что Райт — левша, — подсказала Робин. — Я так понимаю, ты рассказал об этом Десиме?

— Да. Мы взялись за это дело, исходя из того, что не будем водить ее за нос, верно?

— Так и есть, – согласилась Робин.

— Короче, я сказал ей правду: мы пока не нашли никаких доказательств того, что Флитвуд был Райтом, и сейчас эта версия кажется еще менее вероятной, чем вначале, — на что она разрыдалась, умоляла меня продолжить расследование и сказала, что оставила кучу сообщений для Саши Легарда, чтобы упросить его поговорить со мной, потому что мои электронные письма он игнорирует.

Ким вернулась с кружкой кофе.

— Спасибо, — Страйк отметил ее заигрывающую улыбку, когда она ставила чашку на стол, и почти пожалел, что согласился выпить кофе. Ким вышла, закрыв за собой дверь.

«Она будет торчать здесь, пока мы не выйдем, — подумала Робин. — Не пропадать же такому платью впустую».

— Могу предположить, что лондонская полиция не стала публиковать сведения о «пежо 208», — понизил голос Страйк, — потому что на нем ездит кто-то из окружения Линдена Ноулза.

— Вероятно, — согласилась Робин.

— Продолжим, — Страйк перелистнул еще одну страницу со своими заметками. — Пат нашла девяносто два женатых Хуссейнов Мохамедов, так что нам еще далеко до встречи с тем, кто жил этажом выше Уильяма Райта, но когда у меня будет время, я просмотрю их всех и поищу, есть ли среди них тот, кто может подойти под описание. Я также навел кое-какие справки о нашем друге-порноактере, Опасном Дике. Он зарегистрирован в крупнейшем лондонском агентстве развлечений для взрослых «Тройной ХР» — вернее, был зарегистрирован. Я позвонил туда — разумеется, под вымышленным именем — и попросил соединить меня с ним. Он больше не работает у них.

— О, — сказала Робин.

— Конечно, это не значит, что его укокошили, но все равно это интересно. Я попросил его контактные данные, но в агентстве с подозрением сообщили, что я могу оставить для него сообщение. Я просил его перезвонить мне, но он этого не сделал. Думаю, что им звонит немало психов, чтобы связаться с порнозвездами, так что я думаю, теперь твоя очередь попытаться с ними связаться. Нужен незнакомый им голос, и я думаю, что звонок женщины будет казаться менее подозрительным, но я не могу придумать другого прикрытия, кроме как притвориться, что ты задействована в порно-индустрии.

— Верно, — согласилась Робин, про себя гадая, со сколькими еще непредвиденными задачами ей придется столкнуться сегодня. Как именно можно убедить агентство для порноактеров, что она является настоящим продюсером порнофильмов, она понятия не имела.

— Мы обсудим это, — сказал Страйк, — после Рождества. А пока я попытаюсь установить личность женщины, принесшей ту зашифрованную записку. Если она работает в той же сфере, она должна засветиться в интернете. Ну а у тебя интересного?

— Что ж, я зашла в тупик по поводу Сапфир, девушки, которая написала Озгуду и Озу. Я позвонила в организации, занимающиеся поиском пропавших людей, — добавила Робин. — По-видимому, она пропала из приемной семьи. Она пробыла там всего месяц и не рассказывала приемным родителям ни о каких встречах с мужчинами, и никого с именем Оз не упоминала. Она, конечно, очень подходит под описание обычного сбежавшего из дома подростка, так что, может, в этом и нет ничего особенного, и все же, — неуверенно продолжила Робин, — я думаю, что… на самом деле я нашла кое-что еще. Это, может быть, совершенно неуместно, но, как бы там ни было...

Она набрала несколько слов на своей клавиатуре, затем повернула монитор компьютера так, чтобы Страйк мог увидеть новость, опубликованную еще в июне.

На экране появились две фотографии одной и той же красивой молодой женщины с черными волосами до пояса и смуглой кожей. На одном из снимков девушка была одета в футболку и джинсы. На другом она была в черном нижнем белье.

СТУДЕНТКА ИЗ ЛОНДОНА НАЙДЕНА С НОЖЕВЫМ РАНЕНИЕМ В ХОЛМАХ СЕВЕРНОГО УЭССЕКСА

Тело молодой женщины, обнаруженное в холмах Северного Уэссекса в воскресенье, 19 июня, было идентифицировано как принадлежащее 20-летней студентке из Испании Софии Медине, сообщает полиция.

Друзья описали Медину как «общительную, трудолюбивую и веселую». Она училась на бакалавра в области кино и экранного бизнеса в Университете Западного Лондона. В последний раз ее видела живой 21-летняя соседка по квартире Гретхен Шифф днем в четверг, 16 июня.

«Она сказала мне, что ее не будет все выходные, — заявила Шифф журналистам. — Я не подумала, что это странно. У нее было много друзей. Я подумала, что она, вероятно, осталась у кого-то на квартире после вечеринки или что-то в этом роде».

Медина активно публиковала посты в своем аккаунте на платформе «ОнлиФанс», который, по словам друга, пожелавшего остаться неизвестным, являлся для Медины способом заработать достаточно денег, чтобы оплатить учебу.

«Я предупреждал ее, что в реальной жизни мужчинам слишком легко найти ее. Она рассказывала о том, что являлась студенткой, и публиковала свои фотографии из университетских уборных. Я действительно боюсь, что кто-то, видевший ее аккаунт в “ОнлиФанс”, следил за ней и похитил».

Судебно-медицинская экспертиза показала, что Медина была изнасилована перед тем, как ее убили. Считается, что убийство произошло рано утром в воскресенье, 19 июня. Ее тело с многочисленными ножевыми ранениями было обнаружено человеком, выгуливающим собак.

БРОШЕННЫЙ ФУРГОН

Полиция хотела бы установить личность владельца автомобиля VW Up объемом мотора 999 куб.см 2013 года выпуска, который был найден брошенным без номерных знаков на Бейдон-роуд, примерно в четырех километрах от места обнаружения тела. Если у вас есть какая-либо информация об этом, пожалуйста, позвоните по телефону…

Робин подумала, что ей, возможно, придется объяснить Страйку, почему она показывает ему статью, но, дочитав, он сказал:

— Да, я помню, что видел это. Ты думаешь, она могла быть той светлокожей азиаткой, которая выносила вещи из квартиры Уильяма Райта перед тем, как его убили?

— Ну, она явно не азиатка, но в том коридоре было темно, и Мэнди видела эту пару лишь мельком. Я знаю, что это очень маловероятно, но она действительно соответствует основному описанию женщины — смуглая кожа, длинные черные волосы, не похожа на англичанку — и она была убита всего через двадцать четыре часа после смерти Райта. — Робин понимала, насколько неубедительно звучит ее теория, когда она произносит ее вслух, но все же чувствовала себя обязанной изложить все это. — Меня поразило, что София сказала своей соседке по квартире, что ее не будет все выходные, но не сообщила подробностей о том, чем она собирается заняться.

— Может быть, они поссорились. А может, они и не были близкими друзьями, просто вместе снимали квартиру.

— Я знаю, что так тоже могло быть, — сказала Робин, — но взгляни на это.

Она ввела другой поисковый запрос, затем сказала:

— Это описание тела, которое они дали, прежде чем его опознали как Софию. «Уроженка Латинской Америки или Южной Азии, рост 162 см, одета в джинсы, кроссовки и розовую футболку с рисунком пиона». — Она посмотрела на Страйка. — Мэнди сказала, что на девушке, которая входила и выходила из квартиры Райта, был розовый топ с цветочками.

По выражению лица Страйка она поняла, что теперь он заинтересовался, и продолжила:

— Последний раз Софию видели живой в четверг днем, то есть за день до того, как серебро Мердока прибыло в лавку «Рамзи». В пятницу днем девушка, похожая по описанию на Софию и одетая в очень похожий или тот же самый наряд, подъезжает на серебристой машине к Сент-Джордж-авеню, заходит в комнату Райта, складывает вещи в чемодан и выходит из дома. Рано утром следующего дня подъезжает серебристая машина — возможно, та же самая, — кудрявый мужчина заходит в дом и выходит с большим количеством вещей в чемодане. За рулем сидит кто-то другой. На следующий день Софию убивают где-то у черта на куличках, возле старого брошенного фургона.

— …фургона, — эхом повторил Страйк.

— Я знаю, что было бы лучше, если бы это был брошенный «пежо 208»...

— Необязательно, — сказал Страйк. — Мужчина написал Келвину Озгуду электронное письмо, думая, что обращается к Озу, и спросил его, по-прежнему ли тот заинтересован в покупке своего фургона, помнишь?

— О боже, конечно!

Страйк погладил подбородок, прищурившись.

— Знаешь, женщины могут быть полезны в некоторых ситуациях.

— Ну спасибо, — съязвила Робин.

Страйк улыбнулся едва ли не впервые с момента пробуждения.

— Я имею в виду, что в присутствии женщины обычно все кажется более безобидным. Справедливо это или нет, но люди видят мужчину с женщиной и думают, что «пара занимается своими обычными делами», а не «собирается совершить кражу или убийство».

Страйк сделал затяжку вейпом. На самом деле ему нужно было еще больше никотина, ведь ничего не приносило ему такого удовлетворения, как сигарета «Бенсон&Хеджес».

— Хорошо, — сказал он, — для пущей убедительности предположим, что София Медина переспала с одним из парней, которые прикончили Райта. Давай разовьем эту версию и представим, что этим человеком был наш кудрявый друг Оз. Она говорит своей соседке по квартире, что ее не будет все выходные, потому что она знает, что будет помогать Озу в краже серебра Мердока и убийстве Уильяма Райта.

— Когда ты так говоришь, — отметила Робин, — это начинает казаться менее правдоподобным. Она была студенткой. Перед ней открывались все возможности. С какой стати она согласилась участвовать в убийстве?

— Он мог ее принуждать.

— Каким образом?

— Молодых женщин, чьи семьи не знают, что у тех есть аккаунты на «ОнлиФанс», легко шантажировать.

— Но чего он добивался от нее шантажом? Она не могла убить Райта, и от нее не было толку в доставке декоративной подставки.

— Ну, для девушки, которая так выглядит, очевидным ответом было бы сыграть роль приманки.

Они оба одновременно подумали о Кэнди, позирующей для снимка в газете в красном нижнем белье.

— Райт сказал своим соседям, что к нему приедет девушка, которая будет жить с ним, — напомнила Робин. — Могла ли это быть София Медина? Могла ли она быть той, кто убедил его пойти работать в лавку «Рамзи»?

— Это вариант, — Страйк обдумывал услышанное. — Может быть, Райт думал, что они с Мединой будут словно Бонни и Клайд, не понимая, что за ее спиной стоят люди, которые собираются выколоть ему глаза и отрезать член?

— Может быть, здесь нет никакой связи, — произнесла Робин, снова теряя уверенность.

— Конечно, Медина, возможно, и не подозревала, что ее работа будет связана с убийствами и нанесением увечий, — продолжал Страйк. — Оз мог обмануть ее, сказав, что это была всего лишь кража со взломом, может, наплел ей какую-нибудь байку о том, что у него есть право на это серебро, что она помогает ему вернуть то, что принадлежит ему по праву. Он мог заявить, что Рамзи каким-то образом причинил ему зло, и это была месть. Или — подожди…

Страйк поднялся на ноги и подошел к доске на стене, где было написано все, что они узнали об Озе.

— Настоящий Озгуд получил еще одно электронное письмо, адресованное Озу, — Страйк прочитал заметку. — Ему написала девушка на плохом английском, желая узнать, почему Оз подшутил над ее кузиной...

— На плохом английском, — повторила Робин. — Ты думаешь, та девушка была испанкой?

— Вполне возможно, — сказал Страйк. — Жаль, что этот придурок удалил электронные письма.

— Но что это за «жесткая шутка», если Оз заходит в магазин под покровом темноты и выходит оттуда весь в пятнах крови?

— Она могла бы и не заметить пятен крови, если бы он пошатывался под тяжестью декоративной подставки, — сказал Страйк.

— Но как он объяснил, что вернулся из магазина с еще одним комплектом мужской одежды? Помнишь, ведь Райт был раздет догола?

— Да, верно подмечено, — нахмурился Страйк. — Однако я мог бы перезвонить Уордлу и указать на совпадение внешности и одежды Софии Медины с описанием женщины, которая посетила дом Райта ранним утром.

Страйк все еще стоял спиной к Робин, просматривая все более заполняющуюся доску на стене. Тем временем, Робин мучительно соображала, что ей делать с сообщением Джонни Рокби. Ей очень не хотелось говорить о нем, поскольку, по ее сведениям, последними словами, которые ее напарник сказал своему отцу, были «Пошел к черту». Однако было бы определенно неправильно не принять предложение о помощи юристов.

Не подозревая о том, что происходит у него за спиной, Страйк, который смотрел на новый лист бумаги, приколотый под фотографией Тайлера Пауэлла, сказал:

— Ты нашла «Гриффа».

— Что? — спросила Робин.

— Здесь говорится, так звали человека, которому Тайлер Пауэлл сообщил, куда поедет, но не сказал своей бабушке.

— О, да, — вспомнила Робин. — Это были слова Дилис: «Сказал Гриффу, куда направляется. А мне — нет». Думаю, я нашла его адрес. Дилис сказала, что Грифф живет «тут неподалеку», а некий Иэн Гриффитс обитает прямо напротив родителей Тайлера. Возможно, с ним стоит поговорить, так же как и с Дилис.

— А Дилис могла бы встретиться с нами в любое время в январе? — спросил Страйк, продолжая читать записку Робин.

— Да, — сказала Робин.

— Я усилил давление на Джейд Сэмпл, и, кажется, она колеблется. Я заверил ее, что не работаю на прессу, хотя и не понимаю, почему она так беспокоится по этому поводу. Если она действительно хочет найти своего мужа, немного больше информации могло бы помочь. В любом случае, если я смогу уговорить ее, мы постараемся назначить встречи с этими людьми примерно на одно и то же время, чтобы провести их в рамках одной поездки.

— Хорошо, — Робин все еще пыталась понять, как лучше затронуть тему Рокби.

Страйк отвернулся от доски и уже собрался начать обсуждение того, как лучше всего добраться из Лондона в Айронбридж, когда Робин решилась:

— Послушай, я должна тебе кое-что сказать, — (и на секунду Страйк вспомнил, что сегодня утром именно он собирался произнести такие же или примерно такие слова), — но, пожалуйста… Пожалуйста, не выходи из себя. Обещай мне, что не съедешь с катушек.

— Хорошо, — Страйк гадал, что же, черт возьми, за этим последует. Она же не стала бы предварять объявление о своей помолвке такими словами, верно?

— Твой отец только что звонил в наш офис. Он увидел эту статью и предложил помощь — юридическую помощь. Он сказал, что сам заплатит своим адвокатам, чтобы они приняли меры.

Страйк тупо уставился на нее. Из-за двери Робин услышала смех Ким.

— Он звонил, пока ты разговаривал с Робертсоном, — объясняла Робин. — Я попросила Пат записать сообщение, и... ну, вот и все. Он сказал, что ему неприятно, что его имя втянуто в эту историю, и он хотел помочь. Пат говорит, что он был милым.… Не сердись. Пожалуйста.

— Я и не собираюсь, — с трудом выговорил Страйк.

«По крайней мере, пока ты здесь».

Робин проверила время на своем телефоне.

— Я, пожалуй, пойду, — она поднялась на ноги.

— Уезжаешь в Йоркшир сегодня днем?

— Сегодня вечером, — уточнила Робин, — но мне нужно собрать вещи и уладить кое-какие дела.

На самом деле, в тот день у нее была назначена встреча с терапевтом. Перед Рождеством было трудно попасть на прием, и она не хотела его пропустить.

У меня есть подарок для тебя, — Робин достала из сумки что-то похожее на открытку. — Я знаю, ничего особенного, но ты поймешь, когда откроешь.

— Спасибо, — Страйк машинально взял подарок. — Я оставил то, что хочу тебе подарить, наверху. Погоди.

Робин последовала за ним в приемную, где Ким стояла, прислонившись к раковине, с чашкой кофе в руке. Когда Страйк направился к стеклянной двери, Ким сказала:

— Спасибо за подарок, Корморан.

— Благодари Робин, это была ее идея, — ответил Страйк и пошел к себе на мансарду. Как только стеклянная дверь закрылась, Пат обратилась к Робин с рычанием, которое означало ее шепот:

— Ты сказала ему?

— Да, — ответила Робин.

— Что он собирается делать?

— Я не знаю, — сказала Робин.

Блестящие, как у птицы, глаза Ким бегали от одной женщины на другую; Робин почти видела, как ее носик подрагивает от любопытства.

Страйк вернулся через несколько минут, держа в руках маленькую плоскую квадратную коробку, завернутую в рождественскую бумагу, и открытку.

— Счастливого Рождества, — он передал подарок Робин.

— Спа…

На столе Пат зазвонил телефон, и Робин почувствовала, как у нее сжался желудок.

«Господи, пожалуйста, только не Рокби снова».

— Детективное агентство «Страйк и Эллакотт»… кто говорит?

Глаза Пат расширились.

— Я переведу вас в режим ожидания.

Она нажала кнопку и оглянулась на Страйка.

— Говорит, что он Саша Легард.

— Что? — переспросила Ким, широко раскрыв глаза. — Актер?

— Я, пожалуй, пойду, — проговорила Робин, которая держала в руках свой подарок. — Всем счастливого Рождества.

Если бы там не было Ким и Пат, а Легард не ждал на другом конце линии, она могла бы сказать Страйку чуть больше, могла бы повторить свою просьбу о том, чтобы он не срывался на своем отце, ради себя самого, а не ради Рокби, но сейчас она просто улыбнулась ему, повернулась и ушла.

— Ладно, — сурово сказал Страйк Пат ( «к черту Рокби, к черту Рождество, к черту долбаного Калпеппера, к черту все на свете»), — соедини меня с Легардом.

Он снова удалился во внутренний кабинет. На его столе зазвонил телефон.

— Страйк.

— Корморан, — произнес красиво поставленный голос Саши Легарда. — Давно не разговаривали.

— Да уж, — сказал Страйк.

— Я и не знал, что ты пытался связаться со мной.

«Ну да, конечно, мать твою».

— Мне звонила Десси Лонгкастер — я имею в виду, Маллинс — она очень расстроена, — объяснил Легард.

— Она сказала тебе, в чем дело? — спросил Страйк.

— Да, это по поводу моего кузена Руперта, — ответил Легард с оттенком шутливого раздражения.

— Десима очень беспокоится о нем. Не могли бы мы встретиться и поговорить?

— Честно говоря, я думаю, что все это похоже на бурю в стакане воды, — сказал Легард.

Журналисты, как было известно Страйку, в целом сходились во мнении, что Саша Легард не только обладал выдающимся талантом, но и был человеком необыкновенной доброты и душевной щедрости. Страйк, который знал его чуть лучше, старался избегать чтения таких подобострастных статеек. Он ел достаточно жареной пищи и не нуждался в повышении кровяного давления. Теперь Страйк решил, что его молчание скажет громче его слов. Захочет ли Легард подорвать свой привлекательный имидж, представ человеком, не желающим помочь попавшей в беду женщине? Действительно ли он решит казаться безразличным к местонахождению своего юного кузена?

— Ну, если это поможет Десси успокоиться, — наконец произнес Легард, — конечно.

— Отлично, — сказал Страйк. — Завтра тебя устроит? Я весь день свободен.

— Конечно. Приходи в Национальный театр в три часа дня. Это последний раз, когда мы играем...

— Ладно, тогда до встречи, — ответил Страйк и, чтобы хоть как-то подавить свое непреодолимое желание кому-нибудь врезать, завершил разговор, прежде чем Саша Легард успел сообщить ему, в какой, несомненно, получившей хорошие рецензии пьесе он в данный момент играет главную роль...