У меня есть свой вкус правды, но есть и свой привкус лжи.…

Роберт Браунинг

«Мистер Сладж, “Медиум”»

В понедельник без четверти два Страйк отправился в Холборн, чтобы побеседовать с Джимом Тоддом, уборщиком из магазина «Рамзи». У него появился предлог чаще звонить Робин, чем он охотно пользовался, потому что для достижения максимального контакта с ней требовалось как использовать свои сильные стороны, так и не позволять Райану Мёрфи изменить план игры.

— Привет, — Робин ответила после второго гудка. — Я только что узнала, почему у нас не получалось найти друга Руперта, Альби, в «Дино». Он не работает там уже пять месяцев.

— А они, черт возьми, не могли просто сказать нам об этом? — возмутился Страйк. Робин тоже находилась в каком-то месте с интенсивным движением, поэтому ему пришлось приложить указательный палец свободной руки к уху, чтобы слышать ее.

— Нет, потому что, по словам официантки, которую я только что встретила на улице, им запрещено разглашать информацию о персонале по телефону. Она говорит, что Альби пошел работать в «Харродс», так что я направляюсь туда. А ты где?

— Подхожу к Лезер-лейн.

— Так это же вотчина Мутного Риччи, — сказала Робин, имея в виду старого гангстера, который был подозреваемым по предыдущему делу.

— Точно.

— Есть какая-то особая причина для звонка или ты просто проверяешь, укокошили меня масоны или нет?

— Да, я только что получил ответ от своего приятеля из Отдела специальных расследований, Хардейкра. Сэмпл определенно служил в спецназе и был уволен по инвалидности в 2015 году после черепномозговой травмы, его ввели тогда на три месяца в медикаментозную кому. Подробностей нет, даже у военной полиции, что заставляет меня думать, что он определенно служил в эскадрилье «Е».

— Значит, Лоуренс точно из МИ-5?

— Я думаю, мы должны принять это как рабочую версию, — сказал Страйк. — Еще по другому вопросу: что ты собиралась рассказать мне в субботу о странице Озгуда в Фейсбуке?

— Ах, да, — Робин в нынешнем состоянии недосыпа забыла, что не сообщила ему эту информацию, хотя и занесла ее в файл. — Ну, одна и та же девушка, ее зовут Сапфир, фигурирует в комментариях как на странице настоящего Озгуда в Фейсбуке, так и на странице фальшивого Оза в Инстаграме. Я немного покопалась и, кажется, нашла ее. Ее зовут Сапфир Нигл, и вот что интересно: она числится на сайте о пропавших без вести. В ноябре она перестала появляться в социальных сетях, и с тех пор ее никто не видел. Я знаю, это может быть совпадением, но…

— Онлайн-знакомство с человеком, который точно не является тем, за кого себя выдает, наводит на размышления, — сказал Страйк.

— Вот именно, — согласилась Робин. — Я не говорю, что она с Озом или что он, Боже упаси, ее убил, но теоретически это возможно. Я подумывала позвонить в организации, занимающиеся поиском пропавших людей, и узнать, что они могут мне сказать. Что думаешь?

— Это не повредит. Нам следует связаться с полицией и выяснить, известно ли им, что с ней случилось. Кстати, «лендровер» прошел техническое обслуживание?

— Нет, — вздохнула Робин, — они звонили десять минут назад. Сказали, что на ремонт потребуется потратить больше денег, чем можно получить, сдав его на металлолом, — она старалась, чтобы голос ее не звучал так грустно, как она себя чувствовала на самом деле. У нее была сентиментальная привязанность к старой машине, которую было бы трудно объяснить любому, кто не знал, как сильно она символизировала побег Робин от мужа, которому машина никогда не нравилась, и ее карьеру, которая так много для нее значила.

— Ты можешь частично оплатить покупку нового автомобиля за счет компании, — сказал Страйк, — новый «лендровер» был бы полезен. Это хорошо, иметь машину, которая отлично подходит для дальних поездок. Это расширит наши возможности. Ладно, дай мне знать, как у тебя пойдет в «Харродсе». Мне пора, я на Лезер-Лейн.

Закончив разговор, Страйк зашагал по узкой улочке, застроенной магазинами, ресторанчиками быстрого питания и рыночными лотками, думая о древнем «лендровере» Робин, которому теперь предстояло отправиться на свалку. Хотя он и не был так привязан к машине, как Робин, но это каким-то образом ознаменовало конец целой эпохи. Ему пришло в голову, что его рождественский подарок Робин, возможно, нуждается в переосмыслении в свете новостей о «кончине» автомобиля.

Паб «Корпорация крафтового пива», который Тодд выбрал для встречи, располагался на углу и был украшен подвесными корзинами и трехмерной моделью королевского штандарта над дверью. Перед тем, как зайти в зал с деревянным полом, Страйк взглянул на арфу, на стоящего на дыбах льва, и на трех львов идущих[43].

Страйк узнал Джима Тодда, но не по лицу, потому что качество записей с камеры Рамзи было очень низким, а по фигуре. Уборщик сидел на кожаной скамье, а на столе перед ним стояла полная пинта пива. У невысокого и очень полного Тодда были маленькие руки и ноги, крошечные голубые глазки, широкий рот с тонкими губами и пряди пушистых седоватых волос вокруг ушей, а вся голова была полностью лысой. На нем были старые брюки и поношенная куртка, он не отрываясь смотрел на молодую женщину в очень короткой юбке, которая стояла у стойки бара.

— Кэмерон, не так ли? — спросил Тодд, когда Страйк подошел к нему с полпинтой индийского пейл-эля в руке.

— Корморан, но я откликаюсь на оба имени, — сказал Страйк, садясь на стул напротив. — Спасибо, что согласились встретиться со мной, я ценю это. Часто тут бываете?

— Вроде того. Я живу неподалеку. Снял небольшую комнату, от нее удобно добираться до работы. Я и компания пакистанцев, нас там больше, чем в ливанском ресторане, хахаха.

— Да, найти жилье в Лондоне дело нешуточное, — Страйк достал блокнот. — Вы убираетесь в нескольких разных компаниях, правильно?

— Все так.

— И все они в одном районе?

— Холборн, Ковент-Гарден, да. Ей-богу, я отлично справляюсь с работой, — Тодд все еще улыбался, но слегка вызывающе.

— Ну, как я уже сказал по телефону, спрашиваю для понимания обстановки. Сколько часов в неделю вы работаете в магазине «Рамзи»?

— По понедельникам и пятницам утром, как обычно, и иногда сверхурочно, полирую серебро и прочее.

— Долго вы там работаете?

— Уже два года.

— Вы нашли эту работу по объявлению или?..

— Парень, у которого я убираюсь, рассказал обо мне Кену Рамзи, и тот взял меня на работу.

— Вы много общались с Уильямом Райтом?

— Да, пересекались иногда. Но вы ведь имеете в виду Ноулза, а не Райта? — Тодд улыбнулся еще шире, как будто подловил Страйка на ошибке.

— Полиция до сих пор официально не установила личность, — сказал Страйк.

— Так и не установила?

— Нет, — подтвердил Страйк. — Но вы считаете, что это был Ноулз, да?

— О да, — Тодд все еще ухмылялся. — Это был Ноулз. Мы все так думаем — я, Кен и Памела.

— У Памелы ведь проблемы со зрением?

— Что? Да, но она же не слепая.

— Полиция показывала вам какие-нибудь другие фотографии, кроме фотографий Джейсона Ноулза?

— Да, нам показали парочку, — сказал Тодд.

— Вы можете вспомнить имена подозреваемых?

— Один из них был военным.

Страйк сделал пометку, прежде чем продолжить.

— А вместо фото Ноулза вам показали фоторобот?

— Да, — ответил Тодд и, отвечая на незаданный вопрос, добавил: — Дело не в этом. Он был похож на Райта.

— Райт был довольно хорошо замаскирован, судя по тому, что я видел на записи с камер наблюдения в магазине.

— Ну... да, — признался Тодд.

— Похоже, он был одним из тех мужчин, которые могут опустить густую бороду, — заметил Страйк.

— Да, она была пышной, — согласился Тодд. — У некоторых получается, правда? Прямо отсюда, — Тодд постучал коротким указательным пальцем по точке в трех сантиметрах от своего глаза, — и дальше шла по шее. Памела говорила ему немного привести ее в порядок, но Райт сказал, что это из-за шрамов от угревой сыпи. Хотел оставить все как есть.

— Вот как? — спросил Страйк и, сделав еще одну пометку, добавил: — у меня здесь есть несколько фотографий, вы не против взглянуть? Думаю, по крайней мере одну из них вы уже видели.

Конечно же, как только Тодд увидел фотографии Найла Сэмпла, он воскликнул:

— Да, это он, тот военный.

Он пропустил фотографию Тайлера Пауэлла, слегка покачав головой, но задержался, снова ухмыляясь, на фотографии человека, которого Страйк назвал Дик де Лион, поскольку других вариантов, пока они не узнают его настоящее имя, не было. На самой пристойной фотографии, которую Страйку удалось найти в Интернете, де Лион был без рубашки.

— Кто он, стриптизер?

— Насколько я знаю, нет, — ответил Страйк.

— Обратил внимание, что у него кожа такого же цвета, как у Райта.

— Искусственный загар?

— Да. Если немного представить…

Тодд прищурился, и Страйк предположил, что он пытается представить себе светловолосого Дика де Лиона с темными волосами, окладистой бородой и в очках. У де Лиона были карие глаза и очень белые зубы, хотя на фотографии они, возможно, казались белее, чем на самом деле.

— Я мог бы представить, — сказал Тодд.

— Насколько вы уверены? По десятибалльной шкале?

— Не знаю... пять? Но так может казаться, потому что Райт тоже был немного...

Вместо того чтобы закончить предложение, Тодд поднял неопределенно помахал правой рукой.

— Каким? — переспросил Страйк. — Претенциозным?

— Жеманным. Да.

Тодд отвернулся от фотографии де Лиона и посмотрел на Руперта Флитвуда.

— Не-а, — сказал он, — не думаю.

Он вернул фотографии.

— У вас было много общих дел с Райтом в магазине? — спросил Страйк.

— Немного.

— Вы с ним вообще разговаривали?

— Немного, — повторил Тодд.

— Какой у него был акцент? По голосу было похоже, что он из Донкастера?

— Не знаю, как там говорят, — сказал Тодд.

— Он не мог быть шотландцем и имитировать английский акцент?

— Не думаю.

— Или пытался казаться представителем рабочего класса, а на самом деле не был таким?

— Один из тех, из респектабельных, да? — Тодд указал на фотографии Страйка.

Страйк проигнорировал вопрос.

— О чем вы говорили с Райтом?

— О масонах, — быстро ответил Тодд, снова ухмыляясь. — Он, черт возьми, все время задавал о них вопросы.

— Вы один из них? — спросил Страйк.

— Хахаха, — рассмеялся Тодд. — Не я, мой папаша.

Он уткнулся лицом в свою кружку и отпил пару глотков, прежде чем снова поставить ее на стол.

— Как вы думаете, масонами он заинтересовался после того, как начал работать в магазине, или он интересовался ими до того, как его наняли?

— Не знаю. Однако он был определенно увлечен всем этим. Постоянно осматривался вокруг здания масонов. Каждый свой обеденный перерыв.

— Вот оно что? — удивился Страйк.

— О, да. Я шел по Грейт-Куин-стрит, направляясь на одну из своих подработок, и увидел, как Райт заходит в то здание. При следующей встрече я спросил его: «Нашел каких-нибудь жертвенных козлов?» Ха-хаха.

— И что он ответил?

— Сказал, что хочет увидеть храм номер семнадцать.

— Зачем?

— Не знаю, не сказал. Просто говорит: «Хочу его увидеть». Однако после того, как я узнал, что это Ноулз, я подумал: «Храм номер семнадцать, твою мать, он задумал что-то сделать с серебром, которое собирался украсть». У них там музей, в здании масонов, и магазин с книгами. Я подумал: «Он там что-то искал. Пытался выяснить, сколько все это стоит, что это было за серебро».

— Вы сказали полиции, что Райт посещал Франкмасонс-холл?

— Да, конечно, — самодовольно подтвердил Тодд.

— Райт когда-нибудь говорил вам, что кто-то может прийти его искать?

— Нет, — ответил Тодд, — как раз наоборот.

— Что вы имеете в виду?

— Мне как-то показалось, что за магазином следил какой-то парень. Я несколько раз видел, как он бродил вокруг. После того, как я увидел его в первый раз, я сказал Райту, чтобы он присматривал за ним. Крупный парень, примерно такого же роста, как ты. Просто слонялся без дела. Но когда я рассказал ему об этом, Райт ответил, что видел его и что он работал в отеле «Коннахт». Ему было наплевать. После того, что потом случилось, я подумал: «Сообщник, не иначе».

— Вы рассказали Памеле или Кеннету об этом человеке?

— Не хотел их волновать. В любом случае, это была работа Райта, он должен был обеспечивать безопасность.

— А что насчет полиции, вы рассказали им об этом парне?

— Да, я думаю. Да, — Тодд сделал еще глоток пива.

— У этого человека были темные вьющиеся волосы?

— Что? Нет. Прямые волосы. А у кого темные вьющиеся волосы?

Страйк проигнорировал и этот вопрос.

— Значит, Райт никогда не говорил вам, что он в бегах, или что ему нужно скрываться, или что его в чем-то несправедливо обвинили?

— Например, в чем? — спросил Тодд.

— Я не знаю, — сказал Страйк, — но он заходил на веб-сайт под названием «Оскорбленный и обвиненный» с компьютера магазина «Рамзи».

— Я знаю об этом сайте, полиция спрашивала меня о нем, — сказал Тодд. Он больше не ухмылялся. — Они спрашивали меня, заходил ли я когда-нибудь на него. Конечно, нет. Я никогда не знал пароль к этому гребаному компьютеру. Это ее вина, что этот кретин там возился.

— Что вы имеете в виду? — спросил Страйк.

— Потому что ее не было на месте, правильно? Памелы. В тот день, когда привезли это чертово серебро, она рано ушла из магазина и все такое.

— Нам бы очень помогло, если бы вы рассказали мне, что произошло в тот день, — сказал Страйк. — Вы были на другой работе, когда привезли серебро, правильно?

— Да. Я сказал Памеле, в четверг, что если я понадоблюсь, я смогу прийти. Как сверхурочная работа, — добавил он, — потому что я знал, что одно из изделий здоровенное. Кеннет показал нам все это в каталоге. Я сказал, что помогу, если понадобится.

— Разве от «Гибсонс» не ожидали, что они отнесут серебро вниз?

— Вы видели лестницу? — спросил Тодд. С тех пор, как было упомянуто о веб-сайте «Оскорбленный и обвиненный», его манеры стали колючими, теперь он хмурился.

— Да, видел, — сказал Страйк.

— Вы думаете, люди хотят рисковать и ломать себе шеи? Я видел и раньше, как доставщик отказывался таскать туда вещи. Это же небезопасно? Однажды я сказал Памеле: «Дай мне десятку, и я отнесу это вниз», это было до того, как у них появился Райт.

— Предыдущим курьером, который не хотел таскать вещи вниз по лестнице, был Ларри Макги?

— Кто? — переспросил Тодд. Он взял свою пинту и отпил еще пива.

— Макги доставлял серебро Мёрдока.

— О, нет. Не знаю, я никогда его не видел, а должен был?

— Значит, вы узнали бы Ларри Макги?

— Нет, — сказал Тодд. — Кем он был?

— Я только что сказал вам. Курьер из «Гибсонс».

— Никогда о нем не слышал.

— Так во сколько Памела звонила вам по поводу серебра Мёрдока, не помните?

— Около трех. Мне пришлось подождать, пока я смогу незаметно уйти, потому что я был на своей другой работе.

— Так, и во сколько вы туда добрались?

— Примерно через полчаса, Райт уже почти полностью отнес все без меня. Там был один самый большой ящик, для которого я им понадобился. Мы вместе отнесли его вниз.

— Вы вернулись на работу в Кингсвей после того, как отнесли ящик в хранилище?

— Нет, потому что потом Памела крикнула наверх, что возникла какая-то путаница, и велела Райту поехать и забрать то, что было доставлено по ошибке в «Буллен&Ко», а мне сказала: «Тебе придется остаться и помочь отнести вниз, когда это привезут». А я говорю: «Мне нужно идти, я думал, это займет пять минут», а она говорит: «Ты должен остаться», а я не хотел, из-за другой работы. Но она, как бы это сказать, убедила меня.

— Как ей это удалось? — спросил Страйк.

— А, вы знаете, Кен, его жена и их сын... вам известно, что их сын умер?

— Да, я знаю, — ответил Страйк.

— Так что, да, я сказал, что останусь. Он хороший парень, Кен, я не хотел его подводить. Короче, Райт возвращается, и мы относим чертову коробку в хранилище, и Памела говорит: «Джим, принеси мне мою сумку», я так и сделал и решил, что свободен, но потом Памела говорит, что я должен оставаться в магазине, пока Райт не вернется наверх, потому что он там, внизу, вынимает эти гребаные канделябры, или что там еще было в этой коробке. А потом она свалила, а я остался там, присматривать за магазином.

— Значит, вы так и не увидели, что было в последнем ящике? В том, в котором должна была быть декоративная подставка?

— Нет. А потом Райт вернулся наверх, и я сказал ему: «Мне нужно идти, я должен вернуться к своей работе», а он спросил: «А как я должен включать сигнализацию и все остальное?», и я ответил: «Это не моя проблема». И я ушел. Твою мать, — сказал Тодд, — что еще надо? Воспользовался шансом. Оставила входную дверь незапертой, дверь хранилища открытой. Из-за нее все и случилось.

К версии Тодда были вопросы, но его рассказ о произошедшем, в точности совпадал с тем, что Страйк видел на записи с камер наблюдения, поэтому он больше не задавал вопросов о пятнице, а перевернул страницу в своем блокноте.

— Вы не заходили в магазин «Рамзи» на выходных?

— Нет, я же сказал, я работаю только по понедельникам и пятницам.

— У вас были ключи от магазина или код от сигнализации?

— Нет, никогда.

— Полагаю, полиция уже спрашивала вас, где вы были в пятницу вечером?

— Да, я играл в карты с четырьмя другими парнями у себя дома, и они все подтвердили это полиции, а камеры видеонаблюдения на углу моего дома зафиксировали, что я возвращался к себе, когда...

— Я предполагал, что полиция спросит вас, — сказал Страйк. — Мы можем поговорить о том понедельнике, когда были обнаружены тело и кража? Вы были в подвале, когда Кеннет открыл дверь хранилища, верно?

— Да, я убирал в служебном помещении внизу. В это время я мыл туалет.

— Что вы можете вспомнить о том, как было обнаружено тело?

— Я был в туалете, — повторил Тодд. — Я закрыл дверь, потому что, если оставить ее открытой, она будет мешать проходу на лестницу и в хранилище. Я услышал, как Кен открывает хранилище. Потом я услышал, как он кричит. Я спросил: «Вы в порядке, Кен?» Памела крикнула что-то сверху, и я услышал, как она спускается. Потом она издала странный звук и все такое, и я спросил: «Что происходит?» — и вышел посмотреть.

Тодд отхлебнул из своей пинты, прежде чем продолжить.

— Черт возьми… они как следует с ним поработали. На нем что-то вырезали, и руки исчезли, а потом, когда они его перевернули... Ужасное дело.

— Кто его перевернул? — спросил Страйк.

— Полиция. Они приехали, и нам не разрешали покинуть магазин. На входной двери поставили охранника, который не пускал посетителей. Мы проторчали там почти весь день. Они принесли нам бутерброды. Приехали криминалисты, сделали фотографии, они перевернули его, и мы увидели… Памелу чуть не стошнило. Они вырезали ему глаза, размозжили лицо, а член исчез.

— У него был отрезан пенис?

— Да… это было чертовски ужасно… потом они упаковали его в мешок и увезли, а нам разрешили уйти.

— Кто-нибудь сказал полиции, что Джон Оклер был там сразу после обнаружения тела?

— Да, я думаю, Кен сказал.

Страйк сделал еще одну пометку, затем спросил:

— Вы, случайно, не знаете что-нибудь о том, как Райт был принят на работу? Возникли разногласия по поводу того, как он попал в список кандидатов на собеседование, не так ли?

— Знаю ли я об этом, да? Да, я слышал, как они спорили по этому поводу.

— Кеннет и Памела?

— Оба обвиняли друг друга в том, что тот отправил электронное письмо Райту, а не какому-то другому парню.

— На кого, по-вашему, это больше всего похоже? — спросил Страйк.

— Что вы имеете в виду? — нахмурился Тодд.

— Кто из них, по-вашему, скорее всего, по ошибке отправит не то электронное письмо? Памела или Кеннет?

— Не знаю, — ответил Тодд, но потом добавил: — Кен, наверное.

— Почему вы так думаете?

— Потому что… Я не знаю, он может быть немного беспечным. — И все же, Кен, он хороший парень, — сказал Тодд, как будто Страйк утверждал обратное. — С Кеном все в порядке.

— Но вы думаете, он мог совершить ошибку?

— Ошибиться может каждый, — сказал Тодд.

— Верно, — согласился Страйк. — Вы, случайно, не знаете что-нибудь о неподписанном электронном письме, отправленном с почты магазина «Рамзи» человеку по имени Келвин «Оз» Озгуд?

— Нет, — Тодд пристально поглядел Страйку в глаза. — А что?

— Вы сами когда-нибудь пользовались там компьютером?

— Нет, я уже говорил вам об этом, — Тодд по-прежнему не моргал. — Я уборщик. Что я буду делать на этом чертовом компьютере?

— Разве это преступление — пользоваться компьютером? — спросил Страйк. — Значит, вы не знаете человека по фамилии Озгуд? Или «Оз»?

— Нет, — задиристо ответил Тодд. — Я не знаю.

— Вы больше ничего не можете вспомнить о Райте? Он мог о чем-то проговориться.

— Он ведь не собирался проговариваться, правда? — уточнил Тодд.

— Но он сказал вам, что собирается посмотреть на Храм номер семнадцать.

— Врал, наверное, — сказал Тодд. — Хотел разузнать побольше о серебре.

— Что ж, это была очень полезная информация, спасибо, — сказал Страйк, — Всего пара моментов... — Он перелистнул страницу в своем блокноте. — Почему вы назвали Уильяма Райта «кретином»?

— Что? — спросил Тодд.

— Вы сказали, что «это ее вина», Памелы, «что этот кретин пользовался компьютером».

— Ну и что же она делала, всегда оставляла Райта за главного, а сама бездельничала? — спросил Тодд. — Глупая кобыла. — Кто сваливает и оставляет такой шанс для грабителей?

— Но почему «кретин»? — спросил Страйк.

— Ну, это чертовски глупо, искать такие вещи на работе.

— Какие именно?

— Например... что это был за веб-сайт. Как он там?

— «Оскорбленный и обвиненный», — сказал Страйк.

— Просто глупо говорить своему работодателю, что ты во что-то ввязался.

— Все люди на этом сайте утверждают, что они невиновны, — сказал Страйк.

Единственным ответом Тодда на это было слабое «ха».

— И вы спросили «кем он был?» ранее, — сказал Страйк, переворачивая страницу, — в связи с Ларри Макги.

— И что?

— «Кем он был?» вместо «кто он?».

Тодд уставился на него.

— Ларри Макги мертв, — сказал Страйк. — Вы уже знали об этом?

— Нет. Откуда мне знать? «Кем он был?» и «кто он?» — какая разница.

— Вы всегда жили в этой части Лондона? — спросил Страйк, засовывая блокнот обратно в карман.

— Где-то поблизости, — Тодд теперь казался определенно агрессивным.

— И всегда занимались уборкой?

— Занимался разными делами, — сказал Тодд. — Был разнорабочим... всего помаленьку.

Страйк предположил, что Тодду было за шестьдесят, и, следовательно, он скоро должен был получить право на государственную пенсию. Обручального кольца он не носил. Желание этого человека работать в нескольких местах, а такие заработки вполне возможно скрыть от внимания налогового инспектора, и не самые радужные условия проживания, описанные им ранее, наводили на мысль, что у него нет ни сбережений, ни семьи, но это могло указывать и на другие обстоятельства.

Если бы Страйк только вернулся в Отдел специальных расследований, а Тодд был военным, у него был бы немедленный доступ к дате рождения этого человека, предыдущим адресам и любым предыдущим проступкам. По мере продолжения беседы его ощущение, что с уборщиком что-то не так, усиливалось, хотя он и не уличил Тодда ни в какой лжи; напротив, информация, которую можно было проверить, была абсолютно точной. Тем не менее, эта оговорка о Ларри Макги и его явный дискомфорт при упоминании сайта «Оскорбленный и обвиненный» были интересны.

— Что ж, спасибо, что согласились встретиться со мной, — Страйк поднялся на ноги.

— Очень приятно, — сказал Джим Тодд, но его тон противоречил словам.

Страйк шел обратно по Лезер-лейн, думая о человеке, с которым только что расстался: тот был уже в годах и добывал деньги, где только мог. Страйка заинтересовала готовность различных владельцев бизнеса предоставить Тодду работу в его пенсионном возрасте, а также тот факт, что все упомянутые предприятия находились в центре Лондона, а не на какой-нибудь захудалой окраине.

Страйк знал, что респектабельные арендодатели часто не желают сдавать жилье определенным категориям людей, и у тех же самых людей могут быть ограниченные возможности, даже когда речь заходит о социальном жилье. В эту категорию попадали те, кто недавно вышел из тюрьмы, особенно если они совершили определенные преступления. Таким людям нужны были друзья, если они хотели жить с хоть каким-то комфортом во внешнем мире, и Корморану Страйку казалось, что, какой бы незавидной ни казалась жизнь Тодда, ему оказывали необычную скрытую помощь, которую, казалось, не оправдывали ни его личность, ни его таланты.