На ступени Королевской арки вам сообщили, что царь Соломон построил секретное хранилище, доступ к которому открывался через восемь других хранилищ или помещений, расположенных последовательно, все под землей, и к которым вел длинный и узкий проход…

Альберт Пайк «Мораль и догма Древнего и Принятого Шотландского Устава Масонства»

Входом в «Серебряные хранилища» служила неприметная деревянная дверь с небольшим стеклянным навесом. Робин вошла, нажав на кнопку звонка, и оказалась лицом к лицу с охранником в форме, который попросил проверить ее сумку. Затем ей пришлось отметиться на стойке регистрации, спуститься на три лестничных пролета вниз, где ей ничего нельзя было фотографировать за пределами отдельных магазинов.

Заинтригованная, Робин спустилась по широкой каменной лестнице, где ее шаги отдавались эхом, и оказалась в помещении, не похожем ни на одно из тех, что она видела раньше.

Перед ней открылся длинный сводчатый подземный переход с низким потолком, по обеим сторонам которого тянулись тяжелые стальные двери хранилищ. Она направилась по коридору, замечая равномерно расположенные камеры, наблюдающие за ней с потолка, и поглядывая направо и налево через открытые двери на «пещеры Аладдина», ослепительно сверкающие серебром. Яркий свет в проходах и магазинах резал глаза, особенно когда он отражался от тысяч блестящих серебряных поверхностей. Робин завернула за угол и увидела, что подземный лабиринт простирается далеко за пределы первого коридора.

«Буллен&Ко» находилась во втором по счету коридоре. Это был один из самых больших магазинов, устланный ярко-синими коврами. Ее взору предстало настоящее море серебра: полки с блюдами, подносами, шкатулками, вазами, кувшинами и щитами, а на крепких столах из красного дерева — гигантские предметы, включая канделябры, декоративные подставки, покрытые херувимами, и огромный неф — корабль, мчащийся на всех парусах.

Женщина, в которой Робин сразу узнала Памелу Буллен-Дрисколл из-за ее прямоугольной спины, что-то тараторила в телефон, стоявший на прилавке.

— Я уже говорила тебе, Джеффри. Я уже говорила тебе — мне просто все равно!

Памела, казалось, почувствовала, что кто-то стоит у нее за спиной, потому что повернулась, сказала «Мне пора идти!» и бросила трубку.

Памела не видела необходимости менять свой стиль, игнорируя все изменения в моде. Покрытые жестким лаком волосы, крупные золотые серьги и ожерелье, двубортный черный блейзер с накладками на плечах и матово-розовая помада — все это говорило о том, что Памела так и застряла в восьмидесятых, хотя за прошедшие десятилетия морщины вокруг ее рта и на лбу стали глубже. У нее не было лишнего веса, но ее тело было квадратным с высоко расположенной талией. На шее у нее висели золотые очки для чтения на цепочке, украшенной хрусталем.

— Я чем-нибудь могу вам помочь?

— Надеюсь, что можете, — ответила Робин, доставая из сумочки визитку. — Меня зовут Робин Эллакотт, я из детективного агентства «Страйк и Эллако...».

— Мне нечего сказать! — громко заявила Памела.

Отшатнувшись, она наткнулась на стол, уставленный серебряными изделиями, и хрупкий кубок в виде рога в изысканном серебряном футляре упал на пол. Памела случайно наступила на него, и рог разбился вдребезги. Она разрыдалась.

Робин бросилась помогать Памеле, которая на ощупь собирала кусочки так, словно находилась в состоянии алкогольного опьянения, ощупывая руками пол в поисках каждого кусочка.

— Пожалуйста, уходите! — всхлипывала Памела. — И закройте за собой дверь! Мне нечего вам сказать!

Робин повернулась, пошла обратно ко входу в магазин и действительно закрыла дверь, но осталась внутри фантастического хранилища серебра, вернувшись к Памеле, чтобы молча помочь ей собрать все осколки рога. Владелица магазина, казалось, была слишком расстроена, чтобы обращать внимание на то, что Робин не выполнила ее указание. Она, спотыкаясь, подошла к маленькому прилавку, схватила горсть салфеток из серебряной коробочки, упала в кресло и разрыдалась.

Робин положила осколки рога на стол, чувствуя себя виноватой и пытаясь выразить сочувствие. Проплакав почти минуту, Памела сказала:

— Это из-за моих глаз! Я перенесла лазерную операцию на глазах… и я не могу нормально видеть… все расплывчато... в глазах двоится... ужасные головные боли… я хочу нормально видеть! — истерично воскликнула Памела. — А мой муж...

Она не закончила фразу и зарыдала, темно-серые салфетки стали еще темнее от капель туши.

— Могу я... могу я где-нибудь приготовить вам чай или кофе? — спросила Робин.

Памела не ответила, и Робин решила сама все осмотреть. В углу магазина было небольшое сооружение, похожее на киоск, в котором стояли кофеварка и кружки. Робин приготовила два кофе, добавила в чашку Памелы побольше сахара, затем вернулась к столу и села напротив нее. Памела рыдала еще минуту, пока не перестала икать и не потянулась за своей кружкой. Ей потребовалось две попытки, чтобы взяться за ручку. Она отхлебнула подслащенный кофе и прошептала:

— Спасибо.

— Неужели ничего нельзя сделать с вашими глазами? — спросила Робин с неподдельным беспокойством.

— Я пыталась спрашивать… мне сказали, что все пройдет, но этого не произошло...

— Когда была операция? — спросила Робин, незаметно включая диктофон телефона в своей сумке.

— В январе… у меня головные боли… но я не могу бросить работу.

Это мой собственный бизнес!

— У вас потрясающий магазин, — сказала Робин. «Буллен&Ко» — очень старинная фирма, не так ли?

— Четыре поколения ею владели, — икнула Памела. — Мой прадедушка основал ее... но сейчас Булленов не осталось. Я не могу иметь детей, а племянник мой – мой... — Она снова всхлипнула. — О, мы все пережили ужасное время...

Робин выдержала тактичную паузу, прежде чем сказать:

— Миссис Буллен-Дрисколл, нам действительно нужно мнение эксперта. Видите ли, мы ничего не знаем о серебре.

— Вы хотите п-поговорить о серебре?

— Да, если вы не возражаете. Это помогло бы понять, почему серебро Мердока имело такое большое значение и почему кто-то пошел на такие ухищрения, чтобы его украсть. Мистер Рамзи говорит…

— Кеннет — дурак! — с внезапной злостью воскликнула Памела. Идиот! Он понятия не имеет, что натворил! Я бы остановила его, но он не сказал ни мне, ни моей сестре — он перезаложил их дом, занял какуюто неподъемную сумму под немыслимо высокий процент, обналичил все их акции — моя сестра ничего не знала, ничего, пока не стало слишком поздно. Безумие! Я могла бы сказать ему, что его идиотский план не сработает!

— Что за...?

— Он заплатил гораздо больше, чем стоило серебро Мердока, — безумие! Он думал, что Джон Оклер — известный коллекционер — прибежит в его убогий магазинчик и заплатит за все полмиллиона! Никто в здравом уме не заплатил бы столько за эти вещи! Кеннет — дурак, абсолютный дурак!

— Значит, вы не думали, что он получит прибыль от своей коллекции? — спросила Робин.

— Конечно, нет! — нетерпеливо сказала Памела. — Коллекция Мердока на самом деле представляет интерес только для узкого круга людей.

— Вы имеете в виду масонов? — спросила Робин.

— Да. Ну, не обязательно только масонов… — Возможность поговорить на интересующую ее тему, похоже, немного успокоила Памелу. — Полагаю, А. Х. Мердок был довольно романтичной личностью. Как и все исследователи викторианской эпохи. Некоторые из собранных им экспонатов сами по себе имеют художественную ценность, но большинство из них – кинжал Скена и эта декоративная подставка из Восточной ложи – откровенно говоря, чудовищны...

— Это то, что было доставлено сюда по ошибке, не так ли? — спросила Робин.

— Да. Огромная, уродливая штуковина, покрытая масонскими символами, почти метр высотой. Честно говоря, я не могу представить, кому она могла понадобиться. Два года назад, когда они купили этот магазин, я сказала Рейчел: «Ты совершаешь ошибку!» — Памела снова рассердилась. — Все, от начала и до конца, вызывало у меня опасения, но она ничего не хотела слушать! «Кеннет считает, что это будет очень выгодно», «Кеннет знает рынок», «Кеннет знает людей, которые будут выстраиваться в очередь, чтобы купить» – и, конечно же, они терпели убытки с самого открытия! Месторасположение ужасное, и на специализированный магазин такого рода просто нет спроса… если бы они ограничились онлайн-продажей... но Рейчел всегда была глупа в бизнесе. Ни у кого из них не было ни малейшего представления о том, что они делают. Она была недовольна, что наш отец назначил меня здесь главной, а Кеннет ненавидит свою работу и думал, что сможет бросить ее и целыми днями болтать о масонском серебре. И никто из них понятия не имеет о надлежащей безопасности. Можно подумать, раз Рэйчел из Булленов, — Памела произнесла это таким тоном, как будто сообщала о принадлежности своей сестры к королевскому роду Маунтбеттен– Виндзор, — то она должна понимать, что от нее требуется. Это, — Памела показала рукой на стены «Серебряных хранилищ», — четвертое по защищенности здание в мире. Здесь никогда не совершалось краж. Глупые, они открыли захудалое местечко, думая, что смогут снимать сливки там, где все сидят на голодном пайке. Я пыталась им объяснить! И посмотрите, что из этого вышло!

— С вашей стороны было очень любезно пойти и помочь им, — отметила Робин.

— Ну, мне пришлось. После того, как мой племянник... На глаза Памелы снова навернулись слезы, — ...а потом у моей сестры случился инсульт.… конечно, я сделала все, что могла. Никто из них не хотел закрывать магазин. «Это все, что у нас сейчас есть». Естественно, я сказала, что помогу.

— Джон Оклер ведь заходил посмотреть коллекцию в лавку «Рамзи»?

— Да, — фыркнула Памела, — но таким богатым, как Джон Оклер, не станешь, если будешь дураком. Я знаю Джона, я продала ему несколько серебряных изделий за эти годы. Он прекрасно знал, что Кеннет заплатил намного больше реальной стоимости серебра. Я знала, что Джон придет в понедельник, чтобы решить, что он собирается взять, когда Кеннет придет в отчаяние и захочет хоть что-то продать. Но, конечно, он ничего этого не видел, потому что...

— Ужасно вот так все потерять, — посочувствовала Робин, которая не хотела слишком рано заводить разговор о теле.

— Это было ужасно, — содрогнулась Памела. — Я понятия не имела, что в выходные в магазине кто-то был. Райт не работал по субботам, Кеннет присматривал за Рейчел по выходным, а я не смогла там присутствовать, потому что была на свадьбе моей кузины.

— Вероятно, — сказала Робин, — только вы и мистер Рамзи знали коды и имели ключи?

— Да, ну, я полагаю, Тодд мог знать, где находится пульт управления камерой, но он не должен был знать коды сигнализации или сейфа, и у него определенно не было ключей… Кеннет расстроился, что не застал Джона Оклера, когда прибежал, вернее удрал, как обычно, из своего офиса — его так скоро уволят, — он спустился в подвал, а потом закричал.

Памела сглотнула.

— Я крикнула вниз: «Ты в порядке, Кеннет?» Я подумала, что он, может быть, поскользнулся и ушибся. Он не ответил. Я спустилась на верхнюю площадку лестницы. Я спросила: «Ты в порядке?» Но он попрежнему не отвечал, и я пошла туда.… он мог бы запретить мне смотреть, — с горечью сказала Памела. — Он мог бы предупредить меня.… это было ужасно. Мне до сих пор снятся кошмары.… Кеннет рассказал? О том, что у Райта не было рук, и... и обо всем остальном?

— Немного, — сказала Робин. — Это, наверное, было ужасно.

— Это было отвратительно, а потом появился Джон. Я только что поднялась наверх, чтобы позвонить в полицию. Я чуть не потеряла сознание на глазах у Джона. Я просто сказала оператору: «Там тело, мы нашли тело», — и мне пришлось сесть. Джон ушел — я не могу его винить, кто бы захотел быть замешанным в этом? Потом Кеннет поднялся наверх, что-то бормоча, и Тодд тоже поднялся. Он, конечно, все видел. Он мыл туалет, когда Кеннет спустился туда. Ужасный человек, — сказала Памела, снова содрогнувшись. — Ужасный.

— Вы имеете в виду Джима Тодда? — спросила Робин.

— Да. Он мне совсем не нравится. Я не думаю, что ему можно доверять.

— Вот как?

— В нем есть что-то очень подлое. Кеннет ужасно рассуждает, — Памела внезапно снова распалилась. — Все люди, которых нанял Кеннет, — его волнует только, чтобы платить им как можно меньше!

— А Райту тоже мало платили? — спросила Робин.

— Да, и это прекрасный пример того, о чем я говорю! — в отчаянии воскликнула Памела. — Они платили своему первому охраннику гроши, поэтому, естественно, он согласился на первое же предложение о работе, которое получил, и, поскольку они постоянно сидели на мели, не нашли ему замену. Но я не хотела оставаться там одна, когда пришла помогать, я не могла таскать это все вверх-вниз по лестнице, и как Рейчел должна была это делать, если она когда-нибудь поправится? Поэтому Кеннет дал объявление о поиске своего рода мастера на все руки, продавца, который мог бы выполнять тяжелую работу и обеспечивать безопасность.

— Он сказал, что было не так много претендентов, — сказала Робин.

— Ну да, конечно, на такую-то зарплату, которую он предлагал! Претендентов было немного. Я сказала ему, что невысокого мнения о резюме Райта. Там были сплошные орфографические ошибки.

— Орфографические ошибки, — повторила Робин.

— Да. А потом он соврал.

— Кто, Райт соврал? — переспросила Робин.

— Нет, Кеннет! Он согласился, что нам не следует приглашать на собеседование Райта, а затем добавил его адрес электронной почты в список приглашенных, и я не знала, пока не появился Райт, что Кеннет обдурил меня, предложив ему прийти. А потом, — яростно заявила Памела, — он обвинил меня в том, что это я совершила ошибку, что я добавила его адрес электронной почты в список!

— Это кажется очень несправедливым, — сказала Робин, которую больше всего заинтересовала эта информация. — Сколько людей вы в итоге пригласили на собеседование?

— Двоих, ну, может, троих. Один из них не пришел — тот, кого я считала довольно неплохим кандидатом. Я полагаю, у него было резюме получше. Так что остались только Райт и этот семнадцатилетний парень, который выглядел так, словно его соплей можно перерубить. Конечно, учитывая физические данные, Райт был единственным выбором.

— Он утверждал, что он из Донкастера, верно? — спросила Робин. — У него был йоркширский акцент?

— На самом деле я не знаю. Голос у него был не очень вежливый, — неохотно призналась Памела, — но я сразу поняла, что он ничего не смыслит в серебре и антиквариате, что бы он ни говорил на собеседовании. Даже элементарного понимания не было. Он спросил меня, что означает «Идущий лев»!

— Что это значит? — спросила Робин.

— «Идущий лев», — повторила Памела, слегка сомневаясь в том, что Робин ничего не знает. — Самое простое, распространенное британское клеймо. Это означает, что изделие изготовлено из чистого серебра девятьсот двадцать пятой пробы. Когда я объяснила это Райту, тот сказал: «Забавно».

— «Забавно», — повторила Робин. — А что в этом было забавного?

— Понятия не имею, — сказала Памела. — Но потом, когда мы узнали, что он Ноулз, мы подумали, что должны были догадаться по имени «Уильям Райт». Это известная фирма в Шеффилде. Они изготавливают столовое серебро для приема гостей. Наверное, именно там Ноулзу пришла в голову идея. Я чувствовала себя так глупо, что не обратила на это внимания.

— Мистер Рамзи говорит, что Райт пользовался рабочим компьютером, чтобы посмотреть, что к чему, — сказала Робин.

— Да, он посетил сайт «Правду о масонах» или что-то в этом роде. Я полагаю, вы могли бы возразить, что он учился, но на сайте, подобном этому, нет соответствующей информации о столовом серебре. Просто конспирологическая чепуха, и люди собираются там, чтобы обсудить масонские заговоры, и франкмасоны спорят с ними — ничего о масонских предметах.

— Мистер Рамзи передал нам видеозапись с камеры наблюдения, сделанную в тот день, когда привезли серебро Мердока, но у нас еще не было возможности посмотреть ее, — соврала Робин. — Это был обычный день?

— Да, — ответила Памела, но в ее тоне чувствовалась некоторая настороженность. — Ну, кроме случая с коллекцией серебра Мердока. Но в остальном все было нормально.

— Мистер Рамзи сказал нам, что серебро прибыло с опозданием, — сказала Робин.

— Да, так и было. Его потом уволили — того курьера из «Гибсонс». Я уже однажды имела с ним дело. Его зовут Ларри Макги. Раздолбай, совсем не тот человек, которому можно доверить ценные посылки. Я не удивлена, что в «Гибсонс» избавились от него.

— Серебро должны были доставить в обеденное время, верно?

— Да, но его доставили только в четверть четвертого, а потом Макги отказался нести его в хранилище, просто свалил ящики посреди магазина, так что мне пришлось позвать Тодда, чтобы он помог Райту поднять их. Тодд работает днем в офисе на улице Кингсуэй, который закрывается в обеденное время, так что он был неподалеку.

— А кто-нибудь открывал ящики, чтобы проверить серебро? — спросила Робин.

— Да, конечно, я сама это сделала. Я очень тщательно слежу за безопасностью и не собиралась позволять этим двоим обращаться с ценными предметами без моего присутствия. Я открыла для них хранилище, и как только они внесли ящики внутрь и вернулись наверх, спустилась и сама сняла крышки. Именно тогда я открыла большой ящик и обнаружила, что Макги доставил наши вещи в «Рамзи», так что я поняла, что нет декоративной подставки из Восточной ложи, которая должна быть здесь. Райт поехал забрать его у моего мужа. — На секунду показалось, что Памела вот-вот снова расплачется, но она глубоко вздохнула и сказала: — Потом, если вы можете в это поверить — после всего, что случилось! — Кеннет ворчал, что я купила кое-что из коллекции для магазина Булленов. Сказал, что я нарушила джентльменское соглашение. Абсолютная чушь! Ничего из того, что мы купили, не было масонским, просто несколько предметов из обычного столового серебра. Я думаю, Кеннет верит, что все, к чему прикасался А. Х. Мердок, принадлежит ему самому по божественному праву!

— Значит, он личный поклонник А. Х. Мердока? — спросила Робин.

— О, да. Мердок, знаете ли, писал книги. У Кеннета они все есть. Он принадлежит к какой-то нелепой маленькой ложе в Луишеме — я говорю про Кеннета, а не А. Х. Мердока. Мой отец тоже был масоном, поэтому «Буллен&Ко», пока он был жив, немного торговала масонскими товарами, но папа и близко не был таким глупцом во всем этом, как Кеннет.

— Значит, после того, как вы поместили серебро Мердока в хранилище, все было как обычно? — спросила Робин. — Вы закрылись как всегда и так далее?

Последовала короткая пауза, во время которой, как была уверена Робин, Памела напоминала себе, что ее засняли на камеру.

— Мне пришлось уйти пораньше. У меня ужасные головные боли, — сказала Памела. — Они мучают меня после лазерной операции.

— Вы получили сообщение, не так ли? — небрежно спросила Робин. — Как раз перед тем, как вы ушли?

— Что? — переспросила Памела. — О да...

Внезапно на глаза Памелы снова навернулись слезы.

— Я не хочу об этом говорить. Это не имеет никакого отношения ни к серебру Мердока, ни к Райту. Я попросила Тодда присмотреть за магазином, пока Райт не вернется. Все было в порядке. А потом я пошла домой.

Оставив без ответа вопрос о том, как Райт и Тодд должны были запереть дверь, включить сигнализацию или открыть хранилище, чтобы поместить в него декоративную подставку, Робин сказала:

— Я думаю, у вас есть возможность предоставить нам фрагмент из ваших собственных записей с камеры — как раз с того момента, когда Уильям Райт приезжал сюда в ту пятницу, чтобы забрать декоративную подставку?

— Что ж.. не понимаю, почему бы и нет, — сказала Памела, все еще шмыгая носом, но поворачиваясь к клавиатуре. Кофе и сочувствие, похоже, значительно смягчили ее. — Но, боюсь, вам это не очень поможет. Его видно всего несколько секунд.

Когда найденное видео с камер было отправлено на ее электронную почту, Робин сказала:

— Могу я попросить вас взглянуть на одну фотографию?

Она достала из сумки копию фотографии Руперта Флитвуда и протянула ее.

— Наш клиент хотел бы знать, мог ли это быть Уильям Райт.

Памела приподняла очки для чтения и посмотрела на Руперта в бордовой униформе официанта. Робин поняла, что ей трудно сосредоточиться. Когда Памела покачала головой, ее жесткие, покрытые лаком волосы даже не шелохнулись.

— Нет, определенно нет.

— Вы все были согласны, что Уильям Райт — это Джейсон Ноулз, не так ли? — спросила Робин. — Я имею в виду, все, кто работал в магазине? — О, да, — сказала Памела. — Да, это определенно был Ноулз. Что ж, это имело смысл. Он углядел возможность. Система безопасности в «Рамзи»...

— Камеры выглядят очень старыми, — сказала Робин.

— Старыми? — повторила Памела с растущим презрением. — «Буллен&Ко» заменила эти модели двадцать лет назад, а внешняя не работала все то время, что они владели магазином. Кеннет так и не удосужился ее починить. Подумал, что один ее вид будет отпугивать.

— Верно, — согласилась Робин. Убирая фотографию Флитвуда в сумочку, она сказала:

— Мистер Рамзи упомянул о забавном электронном письме, которое было отправлено из магазина за неделю до ограбления. Человеку по имени Келвин «Оз» Озгуд. В нем говорилось, что он может помочь с некой проблемой.

— Да, его отослал Райт, — тут же ответила Памела. — Ну, это точно была не я, и Кеннет этого не делал. Никто из нас никогда не слышал об этом человеке.

— А как же Джим Тодд? — спросила Робин.

— У него не должно было быть пароля к компьютеру, — сказала Памела. — Я определенно ему не говорила.

— Миссис Буллен-Дрисколл, вы мне очень помогли, — тепло сказала Робин, поднимаясь на ноги. — Я искренне надеюсь, что проблемы с вашими глазами разрешатся.

— Спасибо, — сказала Памела, тоже вставая. — Вы были… очень милой.

Десять минут спустя Робин стояла одна у входа на станцию метро «Чансери-лейн», прижимая мобильный к одному уху и прикрывая другое рукой и широко улыбаясь.

— Эллакотт, — раздался голос Страйка, слышный даже сквозь рев окружающего транспорта, — ты просто чудо, мать твою.