Никто из них особо не заботился об этом человеке. Он был не из тех, с кем можно завести близких друзей. Но смерть придала ему новое достоинство среди них…

Джон Оксенхэм

«Дева Серебряного моря»

Сент-Джордж-авеню была не особенно длинной. Страйк прошел мимо невысоких домов и пары приземистых квадратных многоквартирных домов, но через несколько минут после того, как они с Робин расстались, взгляд Страйка остановился на доме, который показался ему подходящим: высокий, узкий, обшарпанный, с переполненными мусорными баками и четырьмя звонками на грязной панели рядом с входной дверью.

Он позвонил Робин.

— Кажется, я нашел.

— Уже? — спросила Робин, стоявшая у начальной школы на другом конце улицы.

— Это недалеко от того места, где мы припарковались.

Робин пошла обратно по улице и увидела Страйка на верхней площадке грязной лестницы. Он по очереди нажал на каждый из четырёх дверных звонков, но ответа не последовало. Страйк взглянул на единственное окно на первом этаже. Тонкие шторы, частично сошедшие с карниза, были скреплены пластиковой заколкой для волос, чтобы свет не проникал в комнату.

Мимо по другой стороне дороги проходил мужчина крепкого телосложения с длинной бородой. Он пристально посмотрел на Страйка и Робин, но продолжил путь. Затем Робин заметила бледную, грузную женщину в леггинсах и толстовке, которая шла по улице, неся в одной руке объемный пластиковый пакет, а другой держа за руку маленького мальчика, грызущего шоколадку. Волосы у матери были темными и сальными, а на руках и шее – татуировки. Робин предчувствовала, что мать и ребенок живут в том доме, куда они пытались проникнуть, и, конечно же, она остановилась у подножия лестницы, глядя на двух детективов.

— Доброе утро, – сказал Страйк. – Не знаю, сможете ли вы нам помочь?

Что вам нужно? — с подозрением спросила женщина, медленно поднимаясь к ним. Страйк уловил затхлый запах травки от ее одежды.

— Здесь жил Уильям Райт? — спросил Страйк.

— Ага, — подозрительно ответила она. — А что?

Страйк вытащил из кармана визитку и показал ей.

— Меня зовут Корморан Страйк, а это моя напарница Робин Эллакотт. Мы частные детективы.

Женщина взяла визитку Страйка и внимательно посмотрела на неё. На ее лице отразилось зарождающееся понимание, и когда она снова подняла взгляд, на ней отразилось легкое благоговение.

— Это ты разоблачил ту церковь? И потрошителя поймал?

— Она разоблачила церковь, — сказал Страйк, указывая на Робин. – Потрошителя поймал я.

— Ха, — сказала женщина, переводя взгляд с одного на другого. Было ясно, что она считает себя в окружении знаменитостей, и Страйк подумал, что есть и плюсы от вызванных попаданием в новости неудобств: привлечение потенциальных свидетелей отблесками славы.

— Нас наняли, чтобы мы разузнали все, что сможем, о Райте, — сказал он, вытаскивая из кармана бумажник. Взгляд женщины жадно следил за ним, пока он доставал три десятки.

— Я думала, они знали, кем был Райт? — заметила она.

— Может быть, — произнес Страйк, — а может и нет. Все, что вы нам расскажете, будет строго конфиденциально. Мы не имеем никакого отношения к полиции, — добавил он, тонко намекая на сильный запах травки, висящий в морозном зимнем воздухе.

Она закусила губу, размышляя.

— Ага, — наконец сказала она. — Хорошо.

Она выхватила банкноты из руки Страйка, затем отперла входную дверь, пока сын смотрел на них ничего не понимающим, настороженным взглядом маленького ребёнка. Они вчетвером перешагнули через кучу листовок, лежавших у входной двери, которые никто не удосужился поднять. Лампочка на потолке перегорела, на грязном бетонном полу не было ковра, и в воздухе витал смешанный запах сырости и готовки. Женщина открыла дверь справа и провела их в свой дом.

То, что, должно быть, когда-то было гостиной, превратилось в тесную спальню, где сильно пахло травкой и давно немытым телом. Большая часть пола была завалена мисками, использующимися в качестве пепельниц, пустыми пачками из-под сигарет и другим, менее заметным мусором. В углу комнаты стояли старая плита и холодильник; очевидно, жильцам полагалось мыть посуду в грязной раковине, которую можно было увидеть через дверь в тесную ванную. Здесь были двуспальная кровать, раскладушка, телевизор, непрочно стоящий на картонной коробке, небольшой диванчик, который сейчас был занят двумя раздутыми черными мусорными мешками, и комод, на котором стояли две кружки, уже покрывшиеся плесенью, и слегка помятый бланк «Службы судов и трибуналов Ее Величества».

Страйк мгновенно и с отвращением перенесся в те моменты своего детства, проведенного с матерью. Даже мужчина с длинными сальными волосами, лежавший лицом вниз на двуспальной кровати, казался знакомым. Тот резко проснулся, когда его сожительница закрыла дверь.

— А? — сонно спросил он, поворачивая к ним опухшее лицо. - Какого хрена? — переспросил он с растерянным беспокойством, глядя на Страйка, который даже в штатском производил впечатление представителя власти для тех, кто привык иметь с ними дело.

— Это Кэмерон Страйк, частный детектив, — сказала женщина со смутным волнением. — Это он поймал Шекуэлльского потрошителя и разоблачил ту церковь. И…

Она уже забыла имя Робин.

— Робин Эллакотт, — подсказала Робин.

— Да, — сказала женщина. — Они хотят поговорить об Уильяме Райте. Они не из полиции, Даз.

Страйк, обладавший значительным опытом в этой области, распознал в сонном мужчине признаки заядлого наркомана: вялая речь, заторможенное состояние и лёгкая, хотя в данном случае вполне обоснованная, паранойя.

— Да, но… какого хрена? — слабо повторил Даз. – На мне ни хрена не надето, Мэнди.

Мэнди хихикнула, вытащила джинсы из одного из черных мусорных мешков и швырнула их в своего парня.

— Надень их под одеялом, — велела она ему, сбрасывая оба мусорных мешка с дивана. — Позже схожу в прачечную, — сообщила она детективам. Её сын побежал за фигуркой Человека-паука, которая вывалилась из-под диванных подушек.

— Муниципалитет нас сюда поселил, — сообщила Мэнди Страйку и Робин. — Чёртова дыра, да? Можете сесть, — сказала она, указывая на диван. Он был ужасно грязным, но два детектива послушались, вынужденные сесть так близко, что их руки и бедра соприкасались. Мэнди устроилась на краю кровати; Даз, теперь скрытый под одеялом, натягивал джинсы.

— Они не думают, что Уильям – это Джейсон-Как-его-там, – сообщила Мэнди колышущемуся комку под одеялом. — Я никогда не думала, что это он, – гордо ответила она.

Ты думала, – донесся приглушенный голос Даза из-под одеяла.

Их сын рылся в сумке Мэнди с покупками.

— Клинт, нет! – резко сказала Мэнди. — Черт возьми… Клинт заплакал.

— Ну ладно, – сказала она, мгновенно смягчившись. Она вытащила пачку шоколадного печенья, разорвала её зубами и протянула ему. — Не вини меня, когда стоматолог захочет их все вырвать, — добавила она, доставая себе пачку сигарет «Мейфэр» и разворачивая ее.

— Ничего, если мы будем делать заметки? — спросила Робин.

— Да, конечно, — сказала Мэнди с взволнованным видом.

— Я запишу, — пробормотал Страйк Робин, доставая свой блокнот. Он подумал, что Робин покажется менее угрожающей Дазу, чья голова только что вынырнула из-под одеяла.

— Итак, вы не думали, что Райт — это Джейсон Ноулз, Мэнди? — спросила Робин.

— Ты думала так, — сказал Даз, прежде чем его девушка успела ответить. — Когда это показали в новостях, ты сказала: «Черт, он был в бегах!» Это я сказал, что у него произношение какое-то странное. Он не был из Донкастера, — сообщил Даз Робин. — У меня был приятель из Донкастера.

— Думаете, он подделывал акцент? — спросила Робин.

— Ага, — отозвался Даз.

— Мог он быть шотландцем? — спросила она, думая о Найле Сэмпле.

— Не знаю, — ответил Даз. — Может быть.

— Может, он принадлежал к высшему классу и пытался выдать себя за представителя рабочего класса? — спросила Робин, думая о Руперте Флитвуде.

— Может быть, — снова ответил Даз.

— Я видела его там, — сказала Мэнди, которая, казалось, хотела снова привлечь внимание детективов, и указала в сторону коридора. — Видела его в тот день, когда он приехал.

— У него было много вещей с собой? — спросила Робин.

— Только чемодан, — Мэнди наклонилась, вытащила зажигалку изпод носка на полу и закурила.

— В какой комнате он жил? — спросила Робин.

— Над нами, — Мэнди указала на потолок. – Она еще хуже. Вдвое меньше. Хотя он жил там один.

— Это вы опознали Уильяма по фотографиям в газетах?

— Нет, это был Хусейн, — сказала Мэнди, выпуская дым. — Он уже съехал, с женой и дочерью. Они жили в комнатах наверху.

— Вы знаете их фамилию? — спросила Робин. — Куда они переехали?

— Их фамилия Мохамед. Сирийцы. Не знаю, куда они переехали. Их маленькая дочь была в инвалидной коляске. Они быстро покинули муниципальное жилье, потому что их подвинули в очереди. Может, если я посажу Клинта в инвалидную коляску, у нас будет дом, — с горечью сказала Мэнди.

Даз встал с кровати, голый по пояс и босой, и включил чайник, стоявший на холодильнике. Он был каким-то образом одновременно худым и мягкотелым на вид, с небольшим брюшком, свисающим поверх джинсов. Большая татуировка на спине изображала римские цифры четыре и двадцать.

— Вы часто видели Райта? — спросила Робин.

— Нет, редко. Мы считали его странным, правда же? — сказала Мэнди Дазу.

— Ага, — сказал Даз, хихикая. — Похож на одного из этих, в «Угадайке».

— В чем?.. А, в детской игре? — спросила Робин после нескольких секунд замешательства.

— Ага, — сказал Даз, который теперь искал чайные пакетики. — У него борода и очки… если бы у него была шляпа, ха-ха-ха… и он был, блин, весь оранжевый… с искусственным загаром. И он качался. Видел, как ему доставляют чертовски тяжелые коробки, и я спросил: «Что у тебя там?» Он ответил гири, купил их на еБэй, очень доволен собой… двигает их там наверху… мы слышали, как он там возится.

Страйк быстро записывал. Клинт, уже съевший первое печенье, тайком взял второе из пачки на кровати за спиной матери.

—  Мы над ним посмеялись, — сказала Мэнди, — потому что он сказал, что могут прийти люди, будут его искать, и если придут, то нам нужно сказать, что его нет дома. Думали, что он выделывается, а оно вон как вышло, — сказала она с выражением смутного удивления.

— Он объяснял, кто может его искать? — спросила Робин.

— Не-а.

— Он сказал «люди», да? Во множественном числе?

— Он сказал «кто-то», а потом добавил: «Или он может кого-то послать».

—  Похоже, за ним охотилась целая толпа народу, — сказал Даз со смехом. Повернувшись к ним с кружкой чая с мультяшным изображением пениса и подписью «Мистер Белленд», он сказал:

Знаешь, кого он мне напоминал? Стриптизера. Искусственный загар и гребаный пресс… Я сказал Мэнд, что он гребаный стриптизер, и он не хочет в этом признаться.

— Клинт, не делай этого, — резко сказала Мэнди. Ее сын пытался стащить тарелку с комода. Когда он начал проявлять признаки раздражения, она отвлекла его третьим печеньем. Даз, лениво почесывавший живот, сказал:

— Он спускался сюда однажды, Райт.

— Правда? Зачем? — спросила Робин.

— Хотел купить немного травки. Мы ели еду на вынос, и он присоединился к нам.

— Вы помните, о чем вы говорили?

— Он сказал, что его девушка собирается переехать к нему. Будет жить с ним наверху.

— Он сказал имя своей девушки? — спросила Робин.

— Нет, — ответил Даз.

— Рита, вроде бы, нет? — неопределенно произнесла Мэнди.

— А, да, может быть, — ответил Даз, хотя у Робин сложилось впечатление, что он не помнит. — А пистолет, — обратился он к Мэнди, — помнишь?

— Что насчет пистолета? — спросила Робин, пока Страйк быстро записывал.

— Мы смотрели «Джона Уика», ели китайскую еду, — сказал Даз, — и он сказал, что кто-то в фильме неправильно держал свой гребаный пистолет. Пытался быть крутым, понимаешь?

— Нет, эта Рита… — сказала Мэнди, нахмурившись. — Это было, когда он конкретно накурился… Рита Линда или что-то в этом роде. Спросил, знаем ли мы ее. Помнишь? — сказала она Дазу.

— Он спросил, знаете ли вы кого-то по имени Рита Линда? — сказала Робин.

— Да… Рита Линда? Кажется, он сказал… он сказал, что знает, что с ней случилось? — сказала она, снова обращаясь к своему парню. — И он вроде сказал, что мы это увидим… в новостях?

— Не знаю, — пробормотал Даз, все еще почесывая пупок.

— Это было что-то вроде Риты Линды, — Мэнди сложила имена вместе. — Риталинда.

— Риталин-да[30], — сказал Даз. — Ха-ха-ха.

— Он сказал, что знает, что случилось с Ритой Линдой? — спросила Робин. — И что это будет в новостях?

— Да, что-то вроде… и он уронил свой футляр для косяка, помнишь, Даз? И он сказал тебе, что это долбанный образец крови, как будто ты собирался его стащить.

— Я не понимаю, извините, — сказала Робин. — Он уронил что?

— Футляр для косяка. Ну, знаешь, там, где ты хранишь свои запасы. Выпала из его кармана, когда он вставал. Даз пошел ее поднять, Райт ее выхватил, и Даз говорит: «Ладно, я, мать твою, не собирался ее брать», и Райт говорит: «Тебе от него никакого толка, это мой образец крови». Мэнди хихикнула. — Образец крови! Что за хрень?

— Он сказал, зачем носил с собой образец крови? — спросила Робин.

— Ага, сказал, что собирался отнести его к врачам, а потом ушел.

— Вы хорошо разглядели футляр? Там точно была трава?

— Ага, — сказала Мэнди, но потом добавила, – ну наверняка. Он подумал, что Даз хотел стырить у него дурь, иначе почему он так странно себя вел?

— Он был немного чудаковатым, — сказал Даз. — Заметь, когда это всплыло в новостях, я сказал Мэнд: «Вот в чем заключалась эта чертова история с масонами». Она спросила меня, что я имею в виду под «масоном». Похоже, он собирался к ним присоединиться, — сказал Даз, лениво разглядывая половину косяка, оставшегося в пепельнице на холодильнике. — Чертовы масоны, — он захохотал.

— И когда вы услышали, что его убили в масонской лавке…

— Да, я понял, почему он спросил. Чертовы масоны, — снова сказал Даз, больше не улыбаясь. — Это не смешно, правда? — сказал он, как будто все остальные смеялись.

— Вы можете вспомнить что-нибудь еще, что он говорил? — спросила Робин. — Например, откуда он родом? Что-нибудь о его семье?

— Не-а, — сказал Даз.

— Не думаю, — с сожалением сказала Мэнди. — Не думаю… нет.

— У него когда-нибудь были гости, не помните? — спросила Робин.

— Да, девушка и какой-то придурок в солнечных очках. Но его тогда здесь не было? — спросила Мэнди Даза.

— Меня тогда тоже не было, — сказал Даз.

— Ах да, — Мэнди ухмыльнулась. — Я забыла.

— У Райта были гости, когда его не было дома? — спросила Робин.

— Да, — сказала Мэнди, — это было после того, как его убили. Нет, — поправила она себя, — девушка была до этого. Парень был после. Я только потом поняла. Говорила же, да? — спросила она Даза, который кивнул.

— Можете рассказать мне о них? — спросила Робин. — Начнем с девушки?

— Она приходила, типа, вечером накануне его убийства.

— Вы уверены в дате? Пятница, семнадцатое июня?

Мэнди выглядела испуганной, когда ее попросили быть такой точной, но затем сказала:

— Да, именно тогда, потому что в те выходные, когда все это случилось, мы с ним, — она указала на Даза, — мы поссорились, и я сказала ему убираться, а когда я услышала, как кто-то открывает входную дверь вечером, я подумала, что это вернулся Даз, поэтому я открыла нашу дверь и увидела ее.

— Она сама вошла?

— Да, у нее был ключ, — сказала Мэнди. — Она выглядела как иностранка. Может, пакистанка, но светлая. Черные длинные волосы. И в розовой кофточке с цветочками, — добавила она, и, похоже, была довольна собой, что вспомнила об этом. — И у нее был чемодан.

Рядом с Робин ручка Страйка двигалась все быстрее.

— И я говорю ей: «Ты въезжаешь?», потому что Райт сказал, что его девушка собирается переехать к нему, а она отвечает: «Просто пришла в гости», и она говорила не как англичанка, и она поднялась наверх, а примерно через час спустилась, потому что я смотрела в окно...

— Меня ждала, — самодовольно произнес Даз.

— Нет, не ждала, — огрызнулась Мэнди. — Я просто посмотрела в окно! Она спустилась, с трудом тащила чемодан, бросила его в багажник машины и уехала.

— Какая была машина?

— Серебристая, — сказала Мэнди. — Выглядела как новая.

— Марку помните?

— Нет, — ответила Мэнди. — А потом, на следующий день, рано утром, часов в пять, я снова слышу стук в дверь…

— Не могла заснуть, — самодовольно отметил Даз. — Скучала по мне.

— Скучала я, хрен там, — надменно парировала Мэнди, — но я подумала, что на этот раз это был Даз, поэтому я встала, открыла дверь и увидела парня с кудрявыми волосами, поднимающегося по лестнице, и у него был пустой чемодан, и он оглянулся на меня, когда я вышла, и на нем были солнцезащитные очки, это в помещении-то. Казался настоящим придурком.

— Он был черным, белым?..

— Белым. Ну, я вернулась сюда, снова залезла в кровать, и минут через десять раздался какой-то грохот на лестнице, и я подумала, что, черт возьми, происходит. Я снова встала, открыла дверь, и этот придурок в солнечных очках сбросил чемодан. Я сказала: «Может еще громче?», а он ничего не сказал, просто вытащил чемодан за дверь и захлопнул ее. Я снова посмотрела в окно, а он сел в машину и уехал.

— Когда вы говорите «машина», вы имеете в виду ту, на которой та девушка уехала до этого?

— Похоже на ту. Да, думаю, это она вела машину, потому что он положил чемодан на заднее сиденье и сел на переднее пассажирское.

— А вы уверены, что и мужчина, и девушка были в комнате Райта?

— Да, я слышала, как они ходят там наверху. Позже я спросила Хусейна: «Ты видел хоть кого-нибудь из этих людей?» Он сказал, что нет. А потом, в понедельник, в новостях сообщили, что Райта убили, и я сказала Дазу…

— Я вернулся в субботу вечером, — сообщил Даз Страйку и Робин. — Она достаточно настрадалась.

— Иди на хрен, — невнятно произнесла Мэнди. — Нет, так вот, говорю я Дазу: «Странно, что эти двое входили и выходили из его комнаты».

— Я спрашиваю это только для информации, — сказала Робин, — а не потому, что мы собираемся что-то кому-то передать. Вы рассказали об этом полиции?

Даз тихонько усмехнулся.

— Не-а, — сказала Мэнди, обнажив желтые зубы в ухмылке. — Просто сказала, что мы его особо не знали.

Даз, конечно же, торговал травкой, а возможно, и другими наркотиками; Страйк и Робин заметили и шутку про риталин, и судебную повестку на комоде. Робин вполне могла представить, что, обнаружив полицию в доме, Даз и Мэнди запаниковали и решительно не желали впускать их в свою грязную комнату.

Робин задала еще несколько вопросов, но Мэнди ничего не могла сказать ни об одежде пары, ни об их возрасте; женщина, по ее словам, выглядела молодой, а мужчина — старше, но в коридоре, напомнила она Робин, было довольно темно.

— Кто-нибудь из вас когда-нибудь заглядывал в комнату Райта? — спросила Робин.

Оба покачали головами.

— Прежде чем мы уйдем, — сказал Страйк, засунув руку в карман пальто, — могу я показать вам несколько фотографий?

Он достал телефон и положил его на колено, раскладывая фотографии Найла Сэмпла, Тайлера Пауэлла и Руперта Флитвуда. Пока он этим занимался, экран его мобильного засветился, и Робин увидела сообщение от Ким со словами, написанными большими буквами «ТАК СЕКСУАЛЬНО». В следующую секунду Страйк накрыл телефон своей большой, волосатой рукой, и положил обратно во внутренний карман, заставив Робин чувствовать себя так, словно ей в живот упали кубики льда.

— Не могли бы вы сказать, мог ли кто-нибудь из этих мужчин быть Райтом? — спросил Страйк, вставая и протягивая фотографии Мэнди. Даз, с зажженным косяком, подошел к изножью кровати и сел рядом с Мэнди, чтобы посмотреть.

— Во что он одет? — только и сказала Мэнди, оглядывая Руперта Флитвуда в его бабочке официанта. — Симпатичный, — одобрительно сказала она, повернувшись к фотографии Найла Сэмпла. — Похож на Тора.

— Ни хрена, — усмехнулся Даз, снова почесывая свой маленький дряблый живот.

— Ну и уши, — хихикнула Мэнди, рассматривая Тайлера Пауэлла. — Но, — сказала она, глядя на Пауэлла, — это мог быть он, понимаешь. У него уши закрыты волосами.

— Правда? — спросил Страйк.

— Не-а, — ответил Даз.

— Может быть, — сказала Мэнди.

— Насколько вы уверены? — спросил Страйк. — Из десяти?

Мэнди выглядела такой же встревоженной, как и тогда, когда ее попросили вспомнить точную дату.

— Пять, — сказала она. — Но он тоже был немного похож на Райта, — сказала Мэнди, держа в руках фотографию Руперта Флитвуда с таким видом, будто хотела прикрыть все тылы.

— Хорошо, — сказал Страйк, забирая фотографии обратно. — Что ж, вы очень помогли, спасибо, — сказал он. — Для справки: что вы подумали, когда увидели фотографию Ноулза?

— Мы никогда не думали, что это он, — сказала Мэнди.

— Ты думала, — возразил Даз. — Ты сказала, когда все выплыло наружу: «Черт, серьезно, он был в бегах».

— Не было такого, — сердито ответила Мэнди.

— Еще что-нибудь помните о Райте? — спросила Робин, но Мэнди и Даз выложились на полную. Однако даже Даз, казалось, неохотно отпускал детективов: их визит был необычным, слегка волнующим развлечением.

Робин хотела поскорее выйти на свежий воздух, но ее мучило чувство вины за то, что она оставила семью там, где они были, особенно когда Мэнди заговорила о жилье, когда стало ясно, что Страйк и Робин действительно уходят.

— Мы целый год стоим в очереди на муниципальный дом, — пожаловалась она, провожая их до входной двери.

— Это ужасно, — сказала Робин.

Страйк снова полез в карман и достал еще двадцать фунтов.

— За беспокойство, — сказал он. — Купите Клинту что-нибудь на Рождество.

— О, супер! — воскликнула Мэнди, теперь гораздо более счастливая, что они уходят.

Дверь закрылась за Страйком и Робин, когда они спускались по ступенькам.

— Было здорово, — сказала Робин.

— Только надеюсь, что все не пойдет на травку. Хочешь обсудить?

Тут есть паб…

— Может, завтра? — спросила Робин. — Мне уже пора.

— О, — сказал Страйк. — Хорошо.

— Мне нужно оформить кучу документов в офисе, и я не хочу откладывать, потому что позже пойду смотреть дом, — сказал Робин.

— Хорошо, — повторил Страйк.

«Черт. Черт. ЧЕРТ».

Страйк медленно пошёл обратно к своему «БМВ», на ходу вытаскивая из кармана мобильный. Вслед за тем, что он уже мельком увидел, пришло еще одно сообщение от Ким.

Боже, прости, это было не тебе!

Он пролистал до предыдущего сообщения.

Он выглядел ТАК СЕКСУАЛЬНО в своем смокинге!