Испытаний немало, и долг их черед,

Но пройдешь ты их все — и победа придет,

Если честен твой облик и тверд твой взгляд.

Как искатель, что рвется добыть свой клад

Из глубин, где скала над добычею спит, —

Пусть оправданный луч вдруг во мрак заблестит,

И огонь со сталью завершат свой обряд, И желанный трофей упадет без преград.

Роберт Браунинг

«Побег герцогини»

Робин была дома одна. Наступила ночь, шторы были задернуты, дверь заперта на два замка, сигнализация включена, а стул по-прежнему стоял, подпирая ручку входной двери. Новости по телевизору она смотрела без звука, читая субтитры, чтобы узнать подробности о нападении на Вестминстерском мосту. Имя погибшего террориста не сообщалось, но по его описанию можно было предположить, что он был мусульманином. Она понимала, что разглядывание кадров с места трагедии не помогает ей справиться с тревогой, но не могла отвести взгляд.

Внезапно зазвонил телефон, заставив ее вздрогнуть.

— Привет, — торжественно произнесла Мидж. — Узнала для тебя то, что нужно, от Хуссейна Мохамеда. Бедняга пришел с работы пораньше. «Сегодня в Лондоне плохой день для мусульманина, чтобы сидеть за рулем». Сейчас отправлю тебе аудиофайл, чтобы ты сама все услышала.

— Гири?.. — спросила Робин, чувствуя прилив нетерпения, — он упоминал?..

— Просто послушай, — Мидж была явно довольна собой. — Не разочаруешься. Начни с седьмой минуты.

Робин отключилась и последовала указанию, открыв файл и прибавив громкость на телефоне до максимума.

— ...не узнаете его ни на одной из этих фотографий?

— Понимаете, в коридоре было так темно, — произнес мужской голос с сирийским акцентом. — Мы никогда не видели его как следует, а с бородой и очками...

— Но вы с ним разговаривали?

— Я лично — всего пару раз. В первый раз он предложил помочь нам с инвалидной коляской Хафсы. Тяжело жить на верхнем этаже. Но чтобы выбраться из центра временного содержания, мы сказали, что справимся… Пригласили его зайти выпить кофе, но он ответил, что у него дела... он точно не был вором?

— Нет, — сказала Мидж. — А что?

— Потому что тогда многое выглядело бы логичным. Он не хотел, чтобы мы видели его комнату. Ждал, когда мы пройдем мимо, и только тогда открывал дверь.

— Он говорил вам, что его девушка ждет ребенка, верно?

— Не мне, а моей жене как-то раз, когда меня не было дома, и он снова помогал ей с Хафсой. Надеется, что будет девочка. Она ему ответила: «Большинство мужчин ведь хотят сына». А он говорит, что изза мужчин в мире происходит больше всего бед, и он не хочет, чтобы их стало на одну больше… Жена спросила, почему его девушка не с ним, если она ждет ребенка, и он ответил, что та скоро приедет. Сказал, что ее семья его не одобряет, поэтому все сложно. После его гибели мы подумали, что, возможно, семья девушки как-то к этому причастна… но, может, все, что он моей жене наговорил, было ложью.

— Вы потом еще с ним разговаривали?

— Всего один раз.

— О чем?

— О львах, — ответил Мохамед.

— Львах?

— Да. Мы с женой и Хафсой весь день отсутствовали, но ждали посылку. Мужчина с первого этажа сказал, что видел, как Уильям поднимался с коробками в свою квартиру. Я подумал, что он оставил нашу посылку у себя, и постучал к нему в дверь. Он не сразу открыл. Шторы были задвинуты, горела только настольная лампа, так что было темно, и он сделал нечто странное. Накинул простыню на свои гири, но она сползла, пока я там стоял. Он подошел и снова накрыл их. Я понял, что он не хочет, чтобы я их видел — тогда я не знал почему. Но если он их украл, то в этом был смысл. Может, они были из дома, который он ограбил?

— А гири вы можете как-то описать? — спросила Мидж, в то время как сердце Робин забилось почти с болезненной быстротой.

— Да, они были желтые, с мордой черного льва, а может, львицы — что-то вроде мультяшной картинки. Я видел их всего секунду. Когда он снова накрыл их, то посмотрел на меня как-то странно. Виновато, понимаете? Но он понял, что я заметил, поэтому, чтобы показать, что мне все равно, и проявить дружелюбие, я произнес: «А, лев — мое счастливое животное. Имя Хафсы означает "детеныш львицы"». Я ему так и сказал. Он улыбнулся и ответил: «Но разве не Асада Башара[111] называют львом Сирии?» Это правда, но не все об этом знают, а я ему: «Но ведь львы в этом не виноваты», — и он рассмеялся. Он отдал мне посылку, и на этом все… нет, — поправился Мохамед, — не все. Там лежал еще костюм, который он гладил. Сказал, что в понедельник выходит на новую работу. Кажется, он был этому рад.

— Вы рассказали полиции о желтых гирях, которые видели в комнате Райта?

— Нет. Они же сами должны были их увидеть, когда заходили туда?

— Вам известно, что два человека — мужчина и женщина — дважды наведывались в квартиру Уильяма, до и после убийства, и вынесли оттуда вещи?

— Я слышал, что туда кто-то приходил, но не знал, что они забрали что-то. Женщина с первого этажа спрашивала, не видел ли я их, но я не видел. Украли, вы говорите? Ограбили его квартиру?

— Да, мы так думаем. Можете вспомнить что-нибудь еще, что Уильям говорил вам или вашей жене? О друзьях, коллегах, о ком-то еще, кого он знал в Лондоне?

— Нет… Только то, что он рассказывал нам о Банке продовольствия[112] на… Стоун-роуд, кажется.

— Райт им пользовался?

— Думаю, да. Он говорил, что у него мало денег.

— Стоун-роуд, так?

— Да. Мы с женой ходили туда несколько раз после того, как он нам рассказал.

Робин отправила Мидж сообщение с благодарностью, а затем заметила, что получила ответ в Ватсапе от Хлои Гриффитс.

«Нет, я не знаю, почему Тайлер уехал. Он едва со мной разговаривал перед тем, как я отправилась в путешествие по Европе, а мой парень начинал злиться, даже если я просто здоровалась с Тайлером на улице после того, как он подарил мне этот дурацкий браслет с цветами. Почему вы продолжаете ко мне приставать? Я НЕ ЗНАЮ, ГДЕ ТАЙЛЕР ПАУЭЛЛ, И МНЕ ПЛЕВАТЬ НА НЕГО.»

Робин отправила новое сообщение в Ватсап:

«Просто из любопытства: где вы были в ту ночь, когда Хьюго и Энн-Мари попали в аварию?»

У нее было предчувствие, что Хлоя захочет хорошо подумать, прежде чем ответить на этот вопрос.

Теперь Робин искала в интернете Стоун-роуд в Ньюэме, где Уильям Райт посещал Банк продовольствия. Им нужен был всего один человек, который не был бы пьян, под воздействием наркотиков или не страдал от проблем со зрением, когда видел Райта при дневном свете; всего один, кто посмотрел бы на фотографию и с уверенностью сказал: да, это он…

Мохамед, что неудивительно, ошибся в названии улицы, на которой находился Банк продовольствия: «Строун», а не Стоун. Робин сделала пометку, вспоминая при этом самодовольное исправление Уинна Джонса: «на Уэллси-роуд… Уэсли-роуд…»

Слова, которые легко перепутать… вещи, которые выглядят так, какими ожидаешь их увидеть. Сноп кукурузы или дерево. Черный лев на желтом фоне…

Имена… Уильям Райт был оптовым производителем столового серебра, или шотландским ботаником XVIII века, или известным английским футболистом, или масоном, утонувшим во время Первой мировой войны… значения имен…

Осененная случайной мыслью, Робин нашла в Гугле значение одного имени.

— Боже мой, — прошептала она.

С дрожащими руками она снова открыла Инстаграм. Нужно было убедиться, прежде чем звонить Страйку. Она должна быть абсолютно уверена.

Прошел час, и впервые с момента нападения у дома Уайтхедов Робин забыла о своем страхе. Она не вздрагивала от малейших ночных шорохов, не вставала из-за стола, чтобы перепроверить, заперта ли дверь. Ей даже в голову не пришло подойти к окну и посмотреть на Блэкхорсроуд на случай, если Уэйд Кинг наблюдает за ее окнами. Ее волновало только подтверждение ошеломляющей теории, которая вспыхнула у нее в голове из-за значения одного имени.

Наконец, она потянулась к лежавшему рядом мобильному и набрала номер напарника.

Страйк ответил почти сразу.

— Где ты? — спросила Робин.

— Только что оставил Рену Лидделл в отеле «Тревелодж», — сказал Страйк. — Заплатил, чтобы она пожила там пару ночей. Как ты?

— Страйк, кажется, я нашла что-то важное... Действительно важное.

— Забавно, — ответил Страйк, хромая к своему «БМВ», — но я тоже.