Мальчик мой, не королями родили нас с тобой...

А. Э. Хаусман

«IX. Последние стихи»

Страйк предположил, что Робин слишком хорошо проводит вечер с Мёрфи, чтобы отвечать на его звонок, и это несколько притупило чувство триумфа от неожиданного озарения насчет Барнаби. Хотя он сильно устал, ему совершенно не хотелось возвращаться домой и предаваться хандре в своей мансарде. Поэтому он решил отправиться в Харлсден по последнему известному адресу матери Джима Тодда, Нэнси Джеймсон, урожденной Филпотт.

Через сорок минут после отъезда с Карнавал-роуд, он припарковался на стоянке, с трех сторон окруженной малоэтажными многоквартирными домами. Даже в полумраке Магдален-корт выглядел удручающе. На Карнавал-стрит с видом на свалку металлолома и то было лучше. Здесь же повсюду валялся мусор. Клочок пожухлого газона рядом с его машиной был усеян окурками. Несколько серых стен сплошь покрывали граффити. Бетонные здания своим псевдобрутализмом напоминали дешевые копии Национального театра. Вдоль каждого этажа тянулись длинные серые балконы, с дверями через равные промежутки. Присмотревшись, Страйк разглядел квартиру Нэнси Джеймсон под номером 39 на втором этаже среднего дома. В ее окне горел свет.

Стоящая неподалеку от машины Страйка компания из пяти подростков с вейпами с интересом разглядывала «БМВ». Двое из них были белыми, двое ― смуглыми, а еще один ― темнокожим. Страйк направился прямо к ним, войдя в облако паров марихуаны.

― По пятерке каждому, если вернусь и найду машину в том же состоянии, в каком оставил.

― Че? ― невнятно пробормотал один из белых мальчиков, с длинными, сухими, обесцвеченными волосами в худи с надписью «WACKEN OPEN AIR»[93].

― Ага, идет, ― согласился темнокожий юноша, высокий, жилистый, в футболке с изображением Снуп Догга, но без куртки, несмотря на вечернюю прохладу.

Страйк направился к лестнице, видневшейся на углу среднего здания. Внутренние стены тоже были разрисованы граффити, а кто-то недавно либо выплеснул на перила карри, либо его вырвало. Страйк, который когда-то жил с матерью в подобных местах, мысленно поблагодарил судьбу за то, что все это осталось в прошлом.

Он поднялся на балкон второго этажа и постучал в дверь квартиры №39. Никто не ответил.

Окинув взглядом двор, он заметил, что пятеро подростков снизу смотрят на него.

― Вы знаете Нэнси Джеймсон? ― крикнул он им.

Один из мальчиков южноазиатской внешности, с клочковатой бородкой, ответил:

― Она будет в бешенстве.

Его приятели рассмеялись. Страйк снова постучал. По-прежнему тишина.

Он подошел к окну, но за очень грязными тюлевыми занавесками почти ничего не было видно кроме того, что в комнате горела лампа. Тем не менее, спустя несколько секунд, ему показалось, что он заметил в углу комнаты движение.

Он вернулся к двери и постучал в третий раз. Никакой реакции. Тогда он спустился обратно на парковку.

― Так ты знаешь Нэнси? ― спросил он юношу с бородкой, приближаясь к компании.

― Ага, она та еще старая сучка, ― ответил подросток под одобрительные возгласы и смех друзей.

― Видел ее в последнее время?

Мальчик покачал головой.

― А кто-нибудь из вас? ― спросил Страйк, обведя взглядом остальных.

― Я видел, ― отозвался второй белый мальчик в футбольной форме клуба «Миллуолл». ― С каким-то толстяком.

― Моложе ее?

Мальчик пожал плечами. Страйк вспомнил, каким он был в их возрасте: тогда все, кому за сорок, казались древними стариками.

― Хорошо, ― сказал он, ― у меня есть основания полагать, что Нэнси могла причинить себе вред и не в состоянии открыть входную дверь.

Отговорка была слабой, но поскольку ребята в любом случае стали бы свидетелями его действий, Страйк подумал, что не мешает заранее заложить основу для возможной юридической защиты. Он вернулся к своей машине и достал из бардачка связку отмычек.

― Взламывать будешь? ― с интересом спросил юноша с бородкой.

― Это не взлом, ― солгал Страйк.

― Можно нам с тобой? ― спросил юноша в футболке клуба «Миллуолл».

― Тоже за Нэнси переживаете? ― сказал Страйк.

― Ага, ― ответил второй из мальчиков южноазиатской внешности, единственный, на ком было пальто, с воспаленными угрями на лице. ― Мы реально переживаем.

― И вы думаете, что мне стоит зайти туда и проверить, все ли с ней в порядке? ― уточнил Страйк, все еще прикидывая, что потом, возможно, придется объяснять адвокату.

Мальчик с угрями рассмеялся.

― Ага, ― сказал он. ― Точно стоит.

Страйк предположил, что их заинтересовали отмычки, или, возможно, им хотелось посмотреть, как пьяная старуха приходит в ярость при виде незнакомца в своей квартире. Он сомневался, что на МагдаленКорт в воскресный февральский вечер нашлось бы много других развлечений.

― Мне нужно, чтобы хотя бы один из вас присмотрел за моей машиной, ― сказал он.

― Тот, кто останется рядом с машиной, получит все двадцать пять фунтов? ― спросил темнокожий юноша.

― Нет, но ему полагается дополнительная пятерка, ― ответил Страйк.

― Ладно, тогда я останусь, ― сказал мальчик.

И Страйк побрел обратно наверх, а два белых мальчика и двое юношей южноазиатской внешности последовали за ним.

― Это Бэгги, ― услышал он, как один говорит другому, указывая на пятно от карри или рвоты, забрызгавшие ступеньки у подножия лестницы, и все захихикали.

Страйк в четвертый раз безуспешно постучал в дверь квартиры Нэнси, после чего вставил ключ в замок и повернул его. Внутренняя цепочка не была накинута, так что ему не пришлось вышибать дверь плечом или что-то ломать.

― Чем это воняет? ― спросил юноша с бородкой, пытаясь пройти вперед, но наткнувшись на руку, которую Страйк резко поднял, преграждая ему путь.

― Оставайтесь здесь, ― твердо сказал детектив. ― Не входите.

В ноздри ударил безошибочный, тошнотворно-сладкий запах разлагающейся плоти. Он уловил жужжание мух.

― Стоять, ― настойчиво сказал он подросткам и двинулся по узкому коридору, чтобы заглянуть в приоткрытую дверь справа, где все еще горела лампа и где невероятно истощенный кот жалобно мяукнул, пробежал мимо него и выскочил на балкон.

Тела Джима Тодда и женщины, в которой Страйк опознал его мать Нэнси, лежали на грязном ковре в зловонных миазмах, усиленных продолжавшей пылать газовой горелкой. Тодд, полностью одетый, получил несколько колотых ран. Его рубашка и пол под ним пропитались почерневшей кровью. Судя по всему, голодный кот обглодал часть его лица. Нэнси, хрупкая женщина небольшого роста в ночной рубашке, была убита единственным ударом ножа в грудь. Черная поперечная склеротическая полоса виднелась в ее потухших, остекленевших глазах, в одном из которых извивалась личинка.

― ОХРЕНЕТЬ!

Страйк обернулся: подростки, разумеется, проигнорировали его приказ оставаться на месте. Мальчик с угрями зажал рот рукой.

― Вон отсюда, ― сказал Страйк. ― Убирайтесь!

Трое юнцов попятились назад, но юноша с бородкой замер, не в силах сдвинуться с места. Страйк грубо схватил его за куртку и вытолкал на балкон, но слишком поздно, чтобы остановить мальчика в футболке клуба «Миллуолл», который уже крикнул вниз приятелю, присматривавшему за машиной Страйка:

― Их, черт возьми, убили!

― Заткнись, ― рявкнул Страйк. ― Это тебе, мать твою, не шутки.

Дверь квартиры №38 открылась, и на пороге появилась женщина с глубокими морщинами, крашеными рыжими волосами и татуировкой на шее в халате и тапочках.

― Что тут происходит? ― сердито спросила она.

― Сейчас, подождите, ― ответил Страйк.

Он повернулся к мальчику с угрями, который выглядел очень бледным и казался менее возбужденным, чем остальные, что, по мнению Страйка, говорило о некоторой зрелости.

― Вызови полицию. Скажи им… ― Я спросила, что тут происходит?

― Минутку, мадам, ― Страйк понизил голос. ― Скажи им, что убиты двое человек, и продиктуй им ад…

― Я не останусь, если приедет полиция, ― заявил мальчик в худи с надписью «WACKEN» и пустился прочь, оттолкнув по пути соседку.

― Эй! ― крикнула она ему вслед. ― Что это за запах? ― Добавила она, подходя ближе.

― Продиктуй полиции адрес, ― продолжил Страйк, обращаясь к мальчику с угрями. ― Потом спустись и подожди их, чтобы проводить сюда. И, мать твою, никому больше об этом не рассказывай, ― добавил он, видя, что двое других мальчиков уже уткнулись в телефоны. ― Нам тут не нужны любопытные зеваки, а вам ― обвинения в воспрепятствовании правосудию.

Угроза, разумеется, была пустой, но она сработала: оба подростка убрали телефоны в карманы.

― Я сказала… ― начала соседка зловещим тоном.

― Произошел несчастный случай, ― заявил Страйк, когда трое подростков направились к лестнице. ― Соответствующие службы уже уведомлены.

― Но…

Страйк вернулся в квартиру №39 и захлопнул дверь прямо перед носом женщины.

Несмотря на то, что он в своей жизни повидал немало трупов, разглядывать разлагающиеся останки ему ничуть не нравилось. Тем не менее, он поднял лацкан пальто, прикрыв лицо от смрада тления, и вернулся в гостиную, намереваясь максимально использовать те десятьпятнадцать минут, что оставались до приезда полиции.

Еще один взгляд на тела подтвердил его предположение о том, что они были мертвы уже несколько дней, хотя разложение, несомненно, ускорилось из-за газовой горелки. Тодд, как заметил Страйк, получил травму головы, помимо нескольких ножевых ранений в живот и шею.

Страйк оглядел маленькую, почти пустую комнату. Видавшие виды обои под покраску отклеились. Телевизору было не меньше десяти лет. На полу лежало массивное граненое пресс-папье из хрусталя, покрытое засохшей кровью с одним седым волосом. Больше никаких признаков борьбы не было.

Страйк пошел проверить остальную часть небольшой квартиры. Ванная была не слишком чистой, но следов крови там не обнаружилось. Спальня Нэнси оказалась захламленной, неухоженной и источала неприятный запах. Следующая комната была забита всяким барахлом, но смятое одеяло на односпальной кровати указывало на то, что здесь спал Тодд. Из-под подушки выглядывал уголок книги, которую Страйк приподнял, чтобы прочесть название: «Как я заработал больше 1.000.000$, играя в покер» Дойла Брансона по прозвищу «Долли из Техаса».

Приближающийся звук сирены становился все громче. Снаружи слышались голоса: все больше соседей выходили из своих квартир, собираясь, как падальные мухи. Прикрыв нос лацканом пальто, Страйк вышел из квартиры как раз в тот момент, когда в темный двор въехала машина с мигающими синими маячками.